5. Пациентское право

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

5. Пациентское право

В последнее время специалистами часто используется термин «медицинское право», предполагающий некую совокупность норм права, касающихся общественных отношений, возникающих в процессе медицинского вмешательства. Однако этот термин не выдерживает критики, поскольку в ответ на вопрос «Чье право?» слышится: «Медицинское», – то есть право медицины или медиков. Однако медицина – отдельная, самостоятельная наука, и не очень ясно, как может у науки быть какое-либо право, кроме права познания и применения знаний? Понятно, что термин «медицинское право» в понимании его авторов не описывает отношений медицинской науки с кем– или чем-либо.

Термин «медицинское право» может иметь смысл только в том случае, если речь идет о праве медиков на что-либо, однако и здесь можно сказать, что создатели медицинского права явно преследовали не столь узкие цели, как разговор о правах врачей или медсестер. Действительно, говорить о праве медиков как об отдельной отрасли непродуктивно хотя бы потому, что при таком подходе основным предметом права будут отношения врача с окружающим миром, и тогда получится, что врач является ключевой, системообразующей фигурой. Кто-то может подумать, что ничего плохого в этом нет. Быть может, и так, но только получается, что пациент существует для врача, а не наоборот. В центр такого «медицинского права» будут поставлены трудовые и профессиональные отношения, которые в последнюю очередь коснутся главного – прав пациентов. Да и массу других отношений такое право не затронет: область страхования, управления, лекарственного обеспечения граждан и т. п. И вообще придется переписывать Конституцию РФ и законы, поскольку основные права будет иметь врач, а не пациент.

Примерно так и получается у теоретиков «медицинского права». Определяя его предмет, С.Г. Стеценко и соавторы говорят, что «это общественные отношения, возникающие в процессе медицинской деятельности».[30]

В такой формулировке врач действительно становится главной фигурой правоотношений, поскольку, если нет процесса медицинской деятельности, то нет и предмета права. Разве это так? Разве у человека, который упал на улице с инфарктом, нет права на получение медицинской помощи?

Формулировка теоретиков «медицинского права» не дает пациенту шанса на эту помощь, но…

На самом деле право на охрану здоровья имеется у гражданина в соответствии с международными, конституционными и другими нормами права, и он обращается за медицинской помощью именно в процессе реализации этого права. Причем право это возникает из-за наличия болезни или для ее профилактики, и тогда человек обращается к врачам. Не можем же мы перевернуть эту логику и считать, что врачи создают болезни у здоровых людей, а потом их же и лечат, – упаси нас господь от таких ситуаций. Врачи, медицинские организации – т. е. субъекты медицинской деятельности – обязаны в силу ряда положений законодательства, в частности Уголовного кодекса РФ, оказать медицинскую помощь.

Кроме того, как уже было показано выше, только лишь медицинской деятельностью не исчерпывается комплекс мер по охране здоровья. Такая деятельность не учитывает отношений, например, по санитарно-эпидемиологическому и экологическому благополучию, по медицинскому страхованию, по производству и обороту лекарственных средств, по надзору в сфере медицинских услуг и фармакологии, по контролю за качеством медицинской помощи, по суррогатному материнству, по физкультуре и спорту и т. п. – все это не имеет непосредственного отношения к медицинской деятельности, но входит в систему мер, направленных на охрану здоровья.

Таким образом, имеется достаточно оснований считать, что «медицинское право» – лишь идеологическая позиция, занятая в интересах врачей (на самом деле «прокрустово ложе» и для них тоже, потому что без пациента не будет и врача). Однако в таком виде оно не может претендовать на роль комплексной отрасли права, которую ей пытаются присвоить.

В своей работе «О теоретических основах и концепции национального медицинского права»,[31] посвященной, в частности, и вопросам терминологии, основоположник медицинского права в России, заслуженный юрист России, доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой медицинского права ММА им. И.М.Сеченова Ю.Д. Сергеев (в соавторстве с кандидатом юридических наук, кандидатом физико-математических наук М.И. Милуши) пишет:

«По нашему мнению, с чисто теоретических позиций использование понятия «медицинское право» юридически корректно только для определения правовых отношений между врачом и медицинским учреждением, с одной стороны, и пациентом – с другой. Все выходящие за эти рамки общественные отношения в сфере охраны здоровья охватываются более широким понятием законодательства о здравоохранении.

Необходимо отметить, что и Всемирная ассоциация медицинского права (WAML) сегодня склоняется к такому же выводу. Как подчеркивал президент WAML профессор А.Карми в своем выступлении на Всероссийском съезде по медицинскому праву, применительно к решаемым WAML задачам уже более правильным является термин «helth law», а не «medical law», поскольку он больше соответствует современным представлениям. Конечно, если в английском языке и тот и другой термин звучат примерно одинаково, то по-русски термин «медицинское право» понятнее и благозвучнее, чем более приземленный термин «законодательство о здравоохранении» или более громоздкий – «здравоохранительное право». Но дело не в названии, а в сути. Если название «медицинское право» устоялось и прижилось, вошло в сознание (в первую очередь врачей и пациентов) – пусть оно так и называется, даже если это формально не совсем верно с точки зрения теории права».[32]

Если это последние аргументы сторонников медицинского права (а из содержания статьи ясно, что это так), то они не являются всерьез обоснованными, что и признается в приведенном тексте. Все было не очень правильно, говорят специалисты, но пусть остается, как есть. Наверное, основоположнику «медицинского права» сложно до конца признать свои ошибки и принять меры к их преодолению. Между тем это было бы честно, хотя и потребовало бы некоторого самоотречения.

Кроме того, подменять понятия «отрасль права» (теория, наука) и отрасль «законодательство» (свод правовых норм о здравоохранении) некорректно с точки зрения теории права, так как: теория исследует законы и явления, а законодательство представляет собой совокупность нормативных актов, регулирующих определенную сферу общественных отношений.

Привычка называть отрасль «медицинским правом» не настолько глубока, как кажется авторам приведенной статьи, чтобы нельзя было ее исправить на более точные термины. Многообразие терминов сохранялось все время («врачебное право», «медицинское», «здравоохранительное»), стабильным оставалось только название соответствующих кафедр (Кафедры медицинского права), но, замечу, не в юридических вузах, а в медицинских, что также указывает на заинтересованность определенных кругов в существовании именно медицинского, а не какого-то другого права. Но я надеюсь, что объективные юристы дадут адекватную оценку в этом споре.

С точки зрения красоты стиля «пациентское право» (о котором я скажу чуть ниже) звучит не хуже, но вдобавок и более точно отражает суть правоотношений. Помимо того, природоохранное право, которое существует уже несколько десятилетий, весьма схоже со здравоохранным, и последнее тоже благозвучно (это, как справедливо отмечено в статье Ю.Д. Сергеева, вопрос привычки).

Исходя из вышесказанного, центральным следует считать право на охрану здоровья, а отрасль права, как уже говорилось, именовать здравоохранным правом.

Предмет здравоохранного права – общественные отношения, направленные на охрану естественной способности человека в целом, всех частей и уровней его организма осуществлять нормальную жизнедеятельность.

Как уже было показано, охрана здоровья – это значительный комплекс мероприятий, далеко выходящий за пределы собственно медицинских потребностей человека. Здесь и экология, и безопасность продуктов и воды, криминальная безопасность, права инвалидов (социальные права) и т. д. Уже поэтому данное пособие не может описать полноценно методологию защиты права на охрану здоровья в полном объеме. Оно решает более локальную задачу, а именно: защиту прав пациентов.

Пациент – лицо, нуждающееся в медицинской помощи или получающее ее.

Правоотношения пациента и системы здравоохранения в процессе реализации гражданином своих прав обладают значительным количеством отличий от правоотношений по охране здоровья вообще. Можно говорить о том, что права пациентов – это подотрасль здравоохранного права, которую следует называть «пациентским правом».

Предмет пациентского права – общественные отношения, направленные на оказание человеку медицинской помощи.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.