2.2 Классификация судебно-медицинских экспертиз по иным основаниям. Дополнительная и повторная, комиссионная и комплексная судебно-медицинские экспертизы

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

2.2

Классификация судебно-медицинских экспертиз по иным основаниям. Дополнительная и повторная, комиссионная и комплексная судебно-медицинские экспертизы

Мы рассмотрели различные виды судебно-медицинских экспертиз, выделенные по объектам (предмету, методикам) судебно-медицинского исследования.

Однако имеются и другие основания для классификации судебно-медицинских экспертиз. В частности, по объему исследования закон (ст. 81 УПК РСФСР) различает экспертизы основные и дополнительные.

Дополнительные экспертизы назначаются при недостаточной ясности либо неполноте заключения основной экспертизы. «Недостаточно полным может быть признано заключение, основанное на исследовании не всех представленных эксперту объектов или не содержащее исчерпывающих ответов эксперта на все поставленные вопросы» [93]. Данная экспертиза поручается тому же либо другому эксперту (ст. 81 УПК РСФСР). В бюро судебно-медицинских экспертиз дополнительную экспертизу принято поручать эксперту, который ранее давал заключение, т. к. при этом сокращается время на ознакомление с материалами дела и выбор методик, облегчается оценка результатов исследования.

Назначение дополнительной экспертизы является правом, а не обязанностью следователя (суда). Это очень важно иметь в виду, поскольку подобное основание (недостаточная ясность или неполнота) установлено законом (ст. 192 УПК РСФСР) и для допроса эксперта после дачи им заключения. В связи с этим дополнительную экспертизу следует назначать лишь в том случае, «если недостаточную ясность или неполноту заключения не представилось возможным устранить путем допроса эксперта» [94]. Критерием для разграничений оснований допроса эксперта и назначения дополнительной экспертизы следует признать наличие либо отсутствие необходимости в дополнительных экспертных исследованиях соответствующих объектов. В тех случаях, когда для выяснения результатов, уточнения содержания заключения нет необходимости в производстве таковых можно ограничиться допросом эксперта.

Одним из оснований назначения дополнительной экспертизы является недостаточная ясность заключения. Полагаем, что данный дефект не должен трактоваться расширительно. Под неясностью надо понимать нечеткость, расплывчатость ответов эксперта, в результате чего следователь не понимает ясного смысла сказанного экспертом или хода его мыслей. Как правильно отмечает Ю. К. Орлов, «вряд ли возможна ситуация, когда неясность экспертного заключения не свидетельствовала бы в то же время о его неполноте или даже необоснованности» [95].

По-видимому, данную формулировку нецелесообразно сохранять в качестве основания назначения дополнительной экспертизы.

Как основание назначения дополнительной экспертизы неполнота экспертного исследования означает, что экспертом либо решены не все поставленные перед ним вопросы, либо исследованы не все представленные в его распоряжение объекты [96]. Последнее основание следует отличать от случаев, когда у следователя (суда) возникает необходимость в исследовании новых объектов, ранее не представленных эксперту.

В таком случае, как разъяснил Пленум, должна назначаться не дополнительная, а новая экспертиза. Точно так же должен решаться вопрос при возникновении у следователя (суда) новых вопросов к эксперту, давшему ранее заключение.

На практике же вместо этого часто назначается дополнительная экспертиза. Это явное нарушение закона, приводящее к тому, что основное заключение признается некачественным, т. е. неполным или недостаточно ясным, в то время как недостатки в нем отсутствуют, а речь идет лишь о расширении предмета экспертного исследования [97].

Назначение дополнительной экспертизы также следует признать обязательным в тех случаях, когда в заключении, данном по результатам основной экспертизы, эксперт не ответил надлежащим образом на все вопросы следователя, вследствие чего остались невыясненными существенные обстоятельства дела.

Не вполне ясным является вопрос о том, как должен поступить следователь в случае, когда эксперт отказывается дать заключение вследствие недостаточности материала, представленного следователем. Встречается утверждение, что в подобных случаях необходимо назначить дополнительную экспертизу [98]. С этим нельзя согласиться. Как будет показано дальше, эксперт свое мнение о невозможности дать заключение излагает в различной форме: если исследования объектов уже проведены, то составляется заключение о невозможности ответа на поставленный вопрос, а если недостаточность материала выявляется и без проведения исследований, следователю направляется сообщение о невозможности дать заключение.

В каждом из этих случаев следователь должен пополнить недостающий материал. Однако требование о проведении экспертных исследований будет выражено в разной форме. В первом случае следователь вынесет новое постановление о назначении экспертизы и возможно поставит новые вопросы. Это будет новая, а не дополнительная или повторная экспертиза. Во втором случае он лишь представит эксперту дополнительные объекты, а проведенное экспертом исследование будет первичной экспертизой, проведенной на основе первого постановления.

В тех случаях, когда до окончания экспертизы у следователя возникнут дополнительные вопросы к эксперту либо появятся дополнительные объекты, подлежащие экспертному исследованию, он вправе поставить их на разрешение эксперта, представить ему эти объекты и назначить экспертизу соответствующим постановлением. Закон четко не регламентирует данную ситуацию. Представляется, что в этом случае имеет место не дополнительная экспертиза, а вновь назначенная. Эксперту предстоит дать два самостоятельных заключения.

Менее предпочтителен другой вариант решения данной проблемы: пересоставление постановления о назначении экспертизы с расширением предмета исследования и представлением новых объектов исследования. Это возможно при условии повторного ознакомления обвиняемого с постановлением о назначении экспертизы и обеспечения его прав, предусмотренных ст. 185 УПК РСФСР и лишь тогда, когда экспертное исследование еще не завершено.

Постановление о назначении дополнительной экспертизы должно быть мотивировано. Это означает, что в нем должно быть указано, в чем состоит неполнота или недостаточная ясность заключения.

Изучение практики назначения дополнительных экспертиз показало, что они составляют примерно 7 % от общего количества экспертиз по изученным нами уголовным делам. К сожалению, более точной и всеобъемлющей статистики не существует, т. к. в учреждениях судебной медицины отдельного учета дополнительных судебно-медицинских экспертиз не ведется. Назначаются они в подавляющем большинстве органами следствия (70 %) и реже (30 %) судом.

Дополнительные экспертизы назначались вследствие того, что при назначении первичной экспертизы перед экспертом не были поставлены все необходимые вопросы (51 %); в ходе следствия возникали новые вопросы, требующие разъяснения (23 %). С учетом сказанного ранее очевидно, что в каждом из этих случаев следовало назначать не дополнительную, а новую, первичную экспертизу, поскольку первоначальное заключение не было ни неполным, ни недостаточно ясным, а новое исследование проводилось с осознанием новых познавательных задач. Таким образом, в 3/4 случаев вновь назначаемая экспертиза получила неправильное обозначение. И лишь 1/4 часть дополнительных экспертиз соответствовала своему названию, т. к. проводилась в связи с тем, что не на все поставленные, вопросы судебно-медицинский эксперт дал ответ (14 %), при проведении первичной экспертизы были исследованы не все объекты (12 %).

Анализируя количество дополнительных экспертиз, можно сделать вывод, что наибольшее их число (62 %) от общего количества назначаются в связи с исследованием трупа.

Это в значительной степени объясняется тем, что, как уже указывалось ранее, большая часть исследования трупа проводится не по постановлениям следователей, в которых перед экспертом поставлены все интересующие следователя вопросы, а по «направлениям», «отношениям». Полученные при таких исследованиях данные нередко затем оформились в виде заключений экспертизы. Ясно, что эксперт, проводивший исследование, не имея исчерпывающего перечня вопросов, не смог предусмотреть и исследовать все обстоятельства, имеющие доказательственное значение.

В большинстве случаев следователи не присутствуют при вскрытии трупов, что лишает их возможности оперативно уточнять интересующие его обстоятельства и впоследствии приводит к назначению дополнительных экспертиз.

Неоправданное назначение дополнительных экспертиз объясняется и тем, что следственные органы часто не представляют в распоряжение экспертов всех необходимых справочных материалов и, в частности, протокола осмотра места происшествия. Отсутствие у эксперта важных данных о позе трупа, расположении и форме пятен крови, состоянии одежды на потерпевшем, температуре тела и окружающей среды часто ведет к тому, что эксперт не может ответить на ряд поставленных вопросов, например, о времени наступления смерти, о позе потерпевшего в момент нанесения ему повреждения и др.

В тех случаях, когда дополнительная экспертиза назначается спустя значительное время после проведения исследования трупа, ответы на поставленные вопросы часто могут быть даны лишь при эксгумации трупа.

Около 14 % от общего числа дополнительных экспертиз составили дополнительные судебно-биологические экспертизы. Изучение показало, что почти всегда основанием к их назначению явилось то, что в ходе следствия возникли новые обстоятельства, выяснение которых потребовало экспертного решения. Нередко при назначении первичной экспертизы на начальном этапе расследования следствие располагает лишь вещественными доказательствами: пятнами крови, окурками со следами слюны, волосами, обнаруженными на одежде, но не располагает образцами, отражающими личностные особенности подозреваемого. Когда отсутствует подозреваемый, первичная экспертиза, решая большей частью вопросы, связанные с общей видовой, групповой характеристикой вещественных доказательств, закономерно носят неидентификационный характер. При выявлении же подозреваемого, возникает необходимость провести сравнительное исследование вещественных доказательств и образцов крови, волос и т. д., взятых у подозреваемого. Очевидно, что и в этих случаях речь идет о первичных, а не о дополнительных экспертизах.

16 % дополнительных экспертиз от общего их количества составляют физико-технические экспертизы. В 62 % случаев основаниями их назначения является возникновение в процессе расследования новых вопросов. В значительной степени это объясняется причинами, аналогичными вышеизложенным. В начале следствия следователь часто не располагает орудиями совершения убийства, не знает некоторых обстоятельств совершения преступления. Поэтому на разрешение экспертизы ставятся вопросы, позволяющие составить общее представление о характере, размере орудия, виде металла, из которого было изготовлено орудие.

Используя полученную от эксперта физикотехника ориентирующую информацию, следователь может обнаружить орудие убийства, в связи с чем возникает необходимость в назначении экспертизы с целью идентификации вещественных доказательств, например, выяснения, не нанесены ли повреждения данным орудием (по следам на хрящах, костях, по частицам металлизации) и т. д. Отметим, что и в этих случаях новая экспертиза не является дополнительной, ибо проводится не потому, что первичное заключение неполное или неясное, а по другим основаниям.

При судебно-медицинской экспертизе живых лиц дополнительные экспертизы назначаются редко, их количество составляет лишь 7–8 % от общего числа дополнительных экспертиз. Чаще всего они назначаются в связи с тем, что первичные экспертизы иногда назначаются до выздоровления освидетельствуемого лица и не всегда учитывают те последствия, к которым могут привести имеющиеся повреждения. В этом случае вновь проводимая экспертиза явно носит характер повторной, т. к. проводится в связи с необоснованностью первого заключения.

Таким образом следует признать установленным, что, назначая дополнительные экспертизы, следователи не учитывают различий в основаниях проведения первичных, дополнительных и повторных экспертиз. К сожалению, и судебно-медицинские эксперты крайне редко реагируют на подобную неправильную практику. Это приводит к тому, что новое экспертное исследование проводится в ненадлежащем процессуальном режиме, создающем предпосылки для экспертных ошибок (вследствие предубеждения эксперта).

По последовательности проведения судебно-медицинские экспертизы делятся на первичные и повторные. Повторной называется экспертиза, назначаемая в случае необоснованности или сомнения в правильности заключения, данного при проведении первичной экспертизы, и поручаемая другому эксперту или другим экспертам (ст. 81 УПК РСФСР). Это является важной гарантией независимости внутреннего убеждения эксперта, а следовательно, и объективности заключения.

Необоснованность заключения означает, что выводы, к которым пришел эксперт, полностью или частично не основаны на результатах проведенного им исследования либо исследование базируется на недостоверных данных (материалах дела). Сомнения в правильности заключения могут быть вызваны противоречием заключения материалам дела, противоречиями между заключениями нескольких экспертов, установлением новых данных, которые могут повлиять на выводы эксперта (например, данных, касающихся использованной экспертом методики исследования), существенным нарушением процессуального закона при производстве первичной экспертизы [99] и другими обстоятельствами.

Частым из таких обстоятельств бывает неполнота экспертного исследования объекта, повлиявшая на обоснованность вывода эксперта по существу. Так, при производстве судебно-медицинской экспертизы по делу К. труп Р. не был исследован полностью (не был вскрыт его череп), что дало основание суду усомниться в обоснованности вывода эксперта о причине смерти Р. [100] По делу Г. судебно-медицинским экспертом не были достаточно полно исследованы раны на голове потерпевшего, что также дало основание суду усомниться в его выводе об их характере и тяжести [101]. Приговоры по этим делам были отменены и уголовные дела были направлены на новое расследование для проведения повторных экспертиз.

Неполноту экспертного исследования как основание назначения повторной экспертизы не следует смешивать с неполнотой экспертного заключения, служащей основанием дополнительной экспертизы, которая возникает при непроведении отдельных самостоятельных исследований объектов (пуль, гильз и т. п.), представленных ранее эксперту, и не влияет на обоснованность его выводов по результатам тех исследований, которые были им проведены.

Судебно-медицинскую экспертизу нельзя рассматривать как повторную, если она проводится по материалам, содержащим данные, существенно отличающиеся от данных, представленных на предыдущую экспертизу по тому же делу. В этом случае речь идет о новой самостоятельной экспертизе.

По делу может назначаться несколько дополнительных, а также повторных и новых самостоятельных экспертиз. Следовательно, не всякую вторую, третью и т. д. судебно-медицинские экспертизы следует считать повторными. Повторной является экспертиза, в процессе которой исследуются те же объекты, которые исследовались при производстве первой экспертизы и ставятся те же вопросы, по которым ранее было дано заключение, вызвавшее сомнение либо признанное необоснованным [102].

Одним из оснований назначения повторной экспертизы Верховный Суд СССР считает случай, «когда при назначении и производстве экспертизы были допущены существенные нарушения процессуального закона» [103].

В литературе правильно отмечается, что не каждая, а лишь неустранимые могут иметь такое значение [104]. Вопрос о существенности процессуальных нарушений как оснований повторной экспертизы достаточно обстоятельно рассмотрен в процессуальной науке [105].

Остановимся поэтому лишь на тех существенных нарушениях, которые являются значимыми, представляют значительную угрозу обоснованности заключения судебно-медицинского эксперта.

Как отмечалось ранее, существенным и весьма распространенным нарушением является проведение судебно-медицинской экспертизы без вынесения о том постановления следователя, т. с. на основании поручений (направлений). Формально такие исследования экспертизой считаться не могут. Однако фактически многие следователи принимают их в качестве экспертизы. Так, при изучении 35 заключений повторных судебно-медицинских экспертиз, проведенных в республиканских бюро судебно-медицинской экспертизы МЗ УАССР, установлено, что 7 первичных экспертиз (20 %) были проведены на основании поручении («направлений») следователя, в которых не содержалось детального изложения обстоятельств дела и исчерпывающего перечня вопросов. Неудивительно, что поставленные в затруднительные условия эксперты допускали односторонность в выводах, не касались существенных обстоятельств, требующих судебно-медицинской оценки [106].

Верховный Суд РСФСР неоднократно отменял приговоры в связи с тем, что в деле отсутствовало постановление о назначении экспертизы или в связи с тем, что заключение было составлено до назначения экспертизы [107].

С отмеченным связано и другое существенное нарушение: лишение обвиняемого и подозреваемого прав, представленных им при проведении экспертизы. Если судебно-медицинская экспертиза по делу не проводилась, а следователь ограничился «Актом», составленным судебным медиком на основании поручения следователя, обвиняемый не имел возможности заявить отвод эксперту, просить о постановке эксперту нужных вопросов, иным путем влиять на направление экспертных исследований. Такие факты получают резко отрицательную оценку в практике Верховного Суда РСФСР [108]. Обоснованное возражение обвиняемого в ряде случаев привело к повторной экспертизе.

Отрицательное значение имеет нарушение требований закона, обеспечивающих подлинность и сохранность вещественных доказательств и образцов, направляемых на экспертное исследование. Вопреки положениям ст. 84, 186 УПК РСФСР, исследуемые объекты нередко направляются в бюро судебно-медицинской экспертизы в неупакованном и неопечатанном виде, некоторые вещественные доказательства не изолируются от других, а получение образцов должным образом не документируется. В результате в экспертной практике встречаются случаи, когда вместо надлежащих объектов исследуются другие, происходит порча вещественных доказательств, от взаимодействия разных объектов образуются ложные следы наложения, в качестве экспериментальных исследуются образцы неизвестного происхождения. Это может породить (и порождает) экспертные ошибки.

Такое же значение имеет выход эксперта за пределы своей компетенции. Подводя итог многолетней дискуссии о предмете судебно-медицинской экспертизы и пределах научной компетенции эксперта, Верховный Суд разъяснил, что «суды не должны допускать постановку перед экспертом правовых вопросов, как не входящих в его компетенцию (например, имело ли место… убийство или самоубийство)» [109]. Как постановка подобных вопросов, так и разрешение их экспертом — судебным медиком приводит к попытке установления существенного обстоятельства, входящего в компетенцию следователя или суда. Подобные факты встречаются в экспертной практике, в виде, например, установления «халатного отношения» лечащего врача к выполнению своих обязанностей, о «неизгладимом обезображивании» лица и т. д.

Повторная экспертиза может быть назначена и при несогласии следователя, суда с заключением эксперта о невозможности разрешить поставленный вопрос. Так бывает в тех случаях, когда следователь, суд ставят под сомнение утверждение эксперта о недостаточной информативности представленных ему объектов и считают, что их достаточно для того, чтобы дать определенные ответы на поставленные вопросы. Однако иное положение складывается в случае, когда эксперт сообщает о невозможности дать заключение, ссылаясь на неполноту объектов, отсутствие необходимых методик и т. п. Поскольку в этих случаях экспертное исследование не проводилось, требования следователя произвести его неравнозначны повторной экспертизе. Речь фактически идет о необходимости произвести первичную экспертизу [110].

В практике возникает вопрос, всегда ли при несогласии следователя с заключением эксперта он должен назначить повторную экспертизу. Согласно разъяснению, содержащемуся в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г., «при несогласии с выводами эксперта назначение повторной экспертизы не является обязательным. При решении этого вопроса следует учитывать наличие в деле иных доказательств по обстоятельствам, являющимся предметом экспертизы, а также практическую возможность провести повторную экспертизу, например, при утере или существенном изменении исследуемых объектов» (п. 13).

Закон требует от следователя и суда мотивировать назначение повторной экспертизы. В постановлении (определении) о ее назначении следователь (суд) обязан указать как основание, так и мотивы, которые побудили его прибегнуть к повторному исследованию. Основания — это обстоятельства, указывающие на необоснованность или сомнительность первого заключения, а мотивы — это обстоятельства, свидетельствующие о возможности повторного экспертного исследования. К сожалению, эти требования закона зачастую нарушаются следователем (судом), в результате чего эксперты нередко вынуждены делать запросы на имя следователя (суда), чтобы выяснить, что конкретно вызвало у него сомнение в первичной экспертизе.

В отличие от дополнительных повторные экспертизы в учреждениях судебно-медицинской экспертизы учитываются отдельно. В республиканском бюро судебно-медицинской экспертизы Удмуртской АССР нами было изучено 100 заключений повторных экспертиз.

Количество повторных экспертиз по сравнению с общим количеством проводимых исследований невелико и составляет менее 1 %. Большая часть (62 %) назначалась органами следствия, немного более трети (38 %) — судом. В 56 % случаев повторные экспертизы назначались в связи с судебно-медицинским исследованием трупа.

Установлено, что основаниями их назначения послужили неполнота исследования (50 %); несоответствие выводов первоначальной экспертизы материалам дела (38 %); некомпетентность экспертов (12 %). Таким образом, во всех случаях назначения повторных экспертиз следователи правильно определили основания для этого.

В соответствии с ведомственными актами Минздрава СССР повторные экспертизы проводятся комиссией экспертов, как правило, наиболее квалифицированных. Иногда это дает возможность выявить новые существенные дополнительные данные, помимо тех, которые были установлены при первичных исследованиях, исправить допущенные ранее ошибки.

Однако, как показало изучение статистических материалов и уголовных дел, в 59 % случаев повторные экспертизы в основном подтверждали первичное заключение, в 24 % — выводы первичной экспертизы были дополнены и лишь в 17 % случаев выводы повторной экспертизы существенно отличались от выводов первичной экспертизы [111]. Сказанное свидетельствует о том, что назначение повторной экспертизы далеко не всегда указывает на допущенную экспертом ошибку.

Изучение практики показало, что значительное количество повторных экспертиз назначаются по основаниям, ныне законом не предусмотренным.

Ни закон, ни руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда СССР не считают основанием назначения повторной экспертизы возражения, высказываемые обвиняемым и потерпевшим и их представителями с заключением эксперта. В принципе это правильно, т. к. несогласие с заключением экспертизы указывает на такое предусмотренное законом основание проведения повторной экспертизы, как сомнение в ее правильности. Однако нельзя не учесть и того, что нередко фактической причиной назначения повторных экспертиз являются жалобы потерпевших и их представителей. Так, 8 из 35 повторных судебно-медицинских экспертиз были назначены в связи с обоснованными жалобами потерпевших или их родственников, в которых указывалось на недостатки первичных экспертиз, причем некоторые из этих доводов впоследствии были подтверждены заключениями повторных судебно-медицинских экспертиз. Сказанное, на наш взгляд объясняется несовершенством законодательства, фактически отстраняющего потерпевшего от проведения экспертизы.

Полагаем что если бы с постановлением о проведении первичной экспертизы был ознакомлен потерпевший и имел возможность уточнить фактические обстоятельства дела, ставить вопросы на разрешение эксперта и т. д., необходимость в проведении некоторых повторных экспертиз не возникала бы.

Встречаются случаи, когда повторные экспертизы назначаются следователем для производства ее в вышестоящем судебно-медицинском учреждении для придания «большего веса» заключению при отсутствии каких-либо конкретных поводов для повторного исследования. Подобную практику следует признать противоречащей закону. Она порождает перегрузку республиканских экспертных учреждений.

Порой поводом для назначения повторных экспертиз является то, что следователи не оценивают должным образом полученное первоначальное заключение. В случаях неясности для него выводов или исследовательской части заключения, наличия специальной терминологии и т. д. следователь не прибегает к консультациям специалистов, не реализует своего права допроса эксперта, проводившего исследование, или проведения дополнительной экспертизы, как это предусмотрено законом. В беседах со следователями и прокурорами-криминалистами было установлено, что к допросу эксперта, как форме разъяснения его заключений, они прибегают крайне редко. Вместо этого следователь назначает повторную экспертизу, в которой просит дать разъяснения по тем или иным вопросам. В подобных действиях проявляется непонимание оснований назначения повторных экспертиз. При данных обстоятельствах экспертные учреждения справедливо отказывают в проведении повторной экспертизы, тратя значительное время на письменное разъяснение органу, ее назначившему, того, что в материалах дела и заключении эксперта нет несоответствия, а есть лишь терминологические расхождения, которые легко устранить, допросив эксперта.

Иногда повторные экспертизы назначаются в тех случаях, когда возникает необходимость в выяснении новых обстоятельств по объектам, которые ранее не исследовались экспертами, но с постановкой новых вопросов. Как уже отмечалось, из смысла ст. 81 УПК РСФСР и разъяснений Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. вытекает, что в данном случае должна проводиться новая, а не повторная или дополнительная экспертиза.

Необоснованное назначение повторных экспертиз увеличивает загрузку экспертных учреждений, отвлекает наиболее квалифицированных экспертов на проведение ненужной работы, ведет к затягиванию сроков экспертных исследований.

По количеству экспертов, назначаемых для производства исследования, судебные экспертизы подразделяются на единоличные и комиссионные. Комиссионной называется экспертиза, проводимая двумя или более экспертами одной специальности по одним и тем же вопросам и в отношении одних и тех же объектов. Порядок проведения комиссионных судебно-медицинских экспертиз регламентирован «Инструкцией о работе судебно-медицинских экспертных комиссий бюро судебно-медицинских экспертиз» 12 апреля 1959 г. Эксперты после проведения такого исследования совещаются между собой, а затем либо дают совместное заключение (если они пришли к одинаковым выводам), либо (в случае разногласия) каждый эксперт дает отдельное заключение (ст. 80 УПК РСФСР). Кроме того, может быть дано совместное заключение, отражающее мнение части экспертной комиссии. При назначении комиссионной экспертизы на одного из экспертов органом, назначившим экспертизу, либо руководителем экспертного учреждения возлагается координация деятельности всех экспертов, разработка общего плана исследований и руководство совещанием экспертов. Какими-либо преимуществами перед другими экспертами в решении поставленных вопросов руководитель комиссии не пользуется. Комиссионной может быть как первичная, так и повторная экспертиза.

От комиссионной экспертизы следует отличать многообъектные экспертизы, проводимые группой экспертов. При наличии большого числа однородных объектов, подлежащих исследованию в рамках одной экспертизы для решения одних и тех же вопросов, последние распределяются между двумя и более экспертами одной специальности, каждый из которых проводит исследования и делает выводы только но своим объектам.

Такая организация работы способствует быстрому производству всей экспертизы в целом. В этом случае не проводится совещание экспертов и не формируются общие выводы, однако, в целях технического удобства, может быть составлено общее письменное заключение, где указывается, какой эксперт и какие объекты исследовал, к каким выводам пришел [112].

По характеру используемых знаний судебные экспертизы подразделяются на однородные и комплексные.

Существенную сложность представляет вопрос о комплексной экспертизе с участием судебного медика, т. е. исследовании, в котором судебный медик принимает участие наряду со специалистами других областей знания и которое завершается их совокупным выводом об искомых обстоятельствах.

Следует заметить весьма узкую нормативную основу комплексной экспертизы: она неизвестна УПК союзных республик. Только УПК Киргизской ССР в ст. 63 устанавливает «для разрешения вопросов, относящихся к компетенции различных областей науки и техники, в необходимых случаях назначается комплексная экспертиза, поручаемая комиссии соответствующих экспертов». Но и в этой норме ничего не говорится о том, как осуществляется исследование специалистами разного профиля, и главное — каким образом формируется их совокупный вывод.

Основная трудность в определении компетенции комплексной экспертизы состоит в том, что совместное исследование и вывод ставит под сомнение выраженный в ст. 50 УПК РСФСР принцип личной ответственности эксперта за проведенное исследование и данное заключение. И, действительно, при формировании общего вывода эксперт одной специальности нередко встает перед необходимостью принять в качестве исходного выводы другого эксперта, т. е. принять их на веру. Оценивая подобную ситуацию, М. С. Строгович пришел к выводу: «в подобных случаях имеет место не одна экспертиза, а несколько экспертиз и каждый эксперт должен давать свое заключение отдельно, только по вопросам, относящимся к его компетенции» [113].

Не внесло ясности в рассматриваемый вопрос и Постановление Пленума Верховного Суда СССР «О судебной экспертизе по уголовным делам» от 16 марта 1971 г. Разъяснив судам, что в случаях, когда установление того или иного обстоятельства невозможно путем проведения отдельных экспертиз, либо это выходит за пределы компетенции одного эксперта или комиссии экспертов, может быть назначено проведение ряда исследований, осуществляемых несколькими экспертами на основе использования разных специальных познаний, Пленум пришел к выводу, что эксперты вправе при этом составить совместное заключение, которое может быть подписано всеми экспертами. Но в то же время каждый эксперт вправе подписать лишь часть заключения, которое отражает ход и результаты проведенных им лично исследований. Если в первом случае Пленум явно имеет в виду общий, т. е. коллективно сформулированный вывод, то во втором случае — серию единоличных заключений. Остается открытым и вопрос, каким образом синтезируются полученные результаты и кто должен сформулировать вывод, объединяющий несколько отдельных заключений. Такая противоречивая позиция Верховного Суда СССР дала основание Р. С. Белкину, А. И. Винбергу, И. Л. Петрухину утверждать, что при проведении комплексной экспертизы объект ее как бы распадается на ряд специальных объектов, самостоятельно исследуемых каждым «узким» специалистом, а сама комплексная экспертиза, «как правило, завершается составлением нескольких экспертных заключений, которые в сумме решают какой-то широко сформулированный специальный вопрос» [114]. Но из такого представления не ясно, кто же суммирует эти отдельные заключения и формулирует итоговый вывод.

По-видимому, с этим связано предложение А. И. Винберга и других авторов ввести в процесс фигуру «интегратора», призванного давать заключение на основе «анализа и синтезирования ряда частных заключений (исследований) экспертов другого профиля» [115]. Однако такое предложение представляется нам неприемлемым, ибо оно противоречит изначальной роли эксперта. Закон в четкой форме определяет, что эксперт должен дать заключение по результатам проведенного исследования (ст. 80 УПК РСФСР). Отсюда вытекает, что «интегратор» должен быть столь же активным исследователем, как и другие члены экспертной комиссии [116]. К тому же формулирование итоговых выводов на основе исследований, проведенных другими исследователями, как отметил Р. С. Белкин, «не является само по себе экспертизой, а целиком входит в понятие исследования и оценки доказательств» [117].

Трудности в трактовке и практическом применении комплексной экспертизы не могут однако служить основанием для того, чтобы снять проблему интеграции знаний при производстве экспертных исследований. Как правильно отмечает Ю. К. Орлов, в условиях интенсивного внедрения в экспертную практику научных и технических достижений и усиливающейся дифференциации и интеграции знаний процесс производства экспертизы все более приобретает не только коллективный, но и кооперативный характер, в нем прослеживаются черты научного разделения труда. Вследствие усложнения и увеличения числа применяемых методов и методик усиливается специализация экспертов. Все чаще производство экспертизы становится непосильным для эксперта одной какой-то специальности или тем более узкой специализации. Кроме того, потребности судебно-следственной практики все чаще диктуют необходимость решения вопросов, находящихся на стыке различных наук и требующих познаний в различных областях знания» [118].

Практика судебно-медицинских экспертных учреждений знает многочисленные примеры, когда сложные вопросы получают убедительное экспертное разрешение на основе интеграции знаний, привлеченных к исследованиям специалистов разного профиля. Характерным представляется следующий пример.

Осенью 1988 г. в районе дачного массива вблизи г. Ижевска были обнаружены аккуратно упакованные в газеты и полиэтиленовые пакеты части расчлененного трупа, как впоследствии выяснилось принадлежавшие мужчине 29 лет. В результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий были получены некоторые данные, указывающие на то, что погибшим был гр-н М… а убийство и расчленение трупа совершено его сожительницей К. На квартире К. был обнаружен и изъят топор — возможное орудие преступления, а на полу комнаты были обнаружены следы от действия рубящего орудия и замытые пятна бурого цвета, похожие на пятна крови.

После первичных экспертных исследований, установивших группу крови, возраст погибшего, принадлежность частей одному трупу, перед следствием возникла задача — установить, не применялся ли при расчленении трупа топор, изъятый у К. Необходимо было также выяснить не являются ли следы, обнаруженные в квартире К., следами расчленения трупа. Для разрешения этих вопросов была назначена комплексная медико-криминалистическая экспертиза. Ее производство было поручено специалистам республиканского бюро судебно-медицинской экспертизы и ЭКО МВД УАССР. Руководители экспертных учреждений поручили производство экспертных исследований опытным экспертам: судебно-медицинскому эксперту, судебно-медицинскому биологу-эксперту, физикотехнику и криминалисту (трассологу).

В ходе экспертизы были проведены следующие исследования: судебно-медицинский эксперт, исследовав повреждения на костях трупа, установил, что они причинены рубящим предметом, а также определено направление действия травмирующей силы. Эксперт-биолог обнаружил, что пятна бурого цвета на топоре, изъятых частях половиц и стене квартиры К., принадлежали человеку с группой крови 0 (1), совпадающей с группой крови погибшего. Эксперт физикотехник совместно с экспертом-криминалистом исследовали повреждения на костях и ребрах расчлененного трупа и сопоставили их с экспериментальными следами от действия топора. На основании совпадения трасс они пришли к выводу, что повреждения костных тканей причинены топором, изъятым у гр-ки К. Эксперт-криминалист исследовал разрубы на половицах квартиры гр-ки К. и, сопоставив их с топором, по совпадению трасс также определил, что следы разрубов оставлены тем же топором.

Изложенные выше выводы содержались в заключении комплексной медико-криминалистической экспертизы. Заметим, что не все они явились результатом совместных исследований. Например, заключение эксперта-биолога в общем заключении выступало его автономной частью. Однако вывод о применении разрубов на костных тканях топором, изъятым у гр-ки К., несомненно был сделан на основе интеграции специальных познаний эксперта физикотехника, судебно-медицинского эксперта и эксперта-криминалиста (трассолога).

С учетом сказанного представляется необходимым определить те условия, при которых интеграция различных специальных познаний и полученных на их основе данных окажется реально возможной и не будет противоречить принципу личной ответственности эксперта за данное им заключение.

Как нам представляется, такими могут стать следующие положения:

1. Объектом комплексного экспертного исследования могут быть как общий для всех экспертов объект (объекты), так и объекты, порознь исследуемые каждым из экспертов, входящих в группу. Так, при комплексной медико-психологической экспертизе объектом исследования будет человек как носитель определенных анатомо-физиологических (заболевания слуха, зрения и др.) и психологических (нарушение остроты восприятия) особенностей. В медико-криминалистической экспертизе общими объектами исследования могут стать ткани и органы человека со следами действия определенного орудия (например, ребра с трассами от разрубов) и само орудие, оставившее след (топор). В медико-автотехнической экспертизе общими объектами будут телесные повреждения на теле человека (трупа) и выступающие части автотранспорта. Во всех подобных случаях общие объекты порознь исследуются каждым из экспертов.

Деятельность экспертов может быть направлена и на исследование разных объектов. Так, в комплексной медико-криминалистической экспертизе, имеющей целью установить взаиморасположения потерпевшего и обвиняемого в момент выстрела, объектом исследования для судебного медика будет тело человека (входное отверстие, раневой канал, выходное отверстие и др.), а для эксперта-баллиста — огнестрельное оружие и внешние условия, которые обусловили траекторию полета пули (расстояние, возвышение и т. п.). Каждый из таких объектов будет исследоваться отдельно, комплексность же экспертизы обуславливается общим предметом (решением вопроса о взаиморасположении) [119].

2. Каждый эксперт осуществляет исследование представленных ему объектов, используя методы, относящиеся к области его специальных познаний. В тех случаях, когда эксперты в равной мере владеют методикой исследования, экспертиза утрачивает комплексный характер, становясь обычным комиссионным исследованием.

3. Эксперты, производящие комплексную экспертизу, должны быть носителями разных специальных познаний. Например, вместе с судебным медиком экспертизу могут производить специалисты-психологи, криминалисты, автотехники и другие.

Однако участниками комплексной экспертизы могут быть и специалисты одной отрасли знания, но разных профилей. Например, в комплексной экспертизе могут участвовать врачи, имеющие различную специализацию: судебный медик, невропатолог, акушер-гинеколог, психиатр, дерматолог, рентгенолог и другие.

В каждом из этих случаев использование различных специальных познаний позволяет с разных сторон исследовать объекты экспертизы и получить данные, недостижимые эксперту одной специальности. Сотрудничество врачей, производящих экспертизу, не может, на наш взгляд, вызвать сомнения в ее комплексном характере в силу глубокого профилирования различных направлений врачебной деятельности и появления в связи с этим узких специалистов. Речь в подобных случаях идет о применении различных специальных познаний. Этот момент получает свое отражение даже и в названии комплексных медицинских экспертиз (медико-психиатрическая). В свете сказанного представляются ошибочными утверждения тех авторов, которые усматривают признак комплексности не в привлечении к экспертному исследованию специалистов разного профиля, а в использовании в исследовании комплекса специальных познаний хотя бы и одним экспертом [120].

4. Необходимым условием производства комплексной экспертизы является, на наш взгляд, наличие у экспертов зоны «смешанного» (диффузного) межотраслевого, междисциплинарного знания» [121], создающего относительно равную компетенцию экспертов. Это означает, что специалисты различных областей знания должны иметь глубокую профессиональную подготовку, позволяющую им достаточно свободно ориентироваться в смежной отрасли знания и правильно оценивать результаты, полученные его коллегами-специалистами иной специальности или профиля. Без этого невозможна квалифицированная оценка всеми экспертами методик и результатов исследований, проводимых в рамках комплексной экспертизы.

Рассматриваемое условие — одно из труднодостижимых при производстве комплексной экспертизы, особенно в случаях, когда специальные познания относятся к различным областям и в обычной экспертной практике не имеют точек пересечения (судебный медик и автотехник).

Но и тогда, когда эксперты являются специалистами одной области знания, но разных профилей (врачи), необходима специализированная подготовка их в смежных областях. Например, в учреждениях судебной медицины в настоящее время организуется специализация экспертов — судебных медиков по таким направлениям, как травматология, гинекология, нейрохирургия и другие, что существенно расширяет возможности проведения комплексных экспертиз.

Неосведомленность производящих комплексную экспертизу специалистов в смежных областях знания ставит под сомнение самую возможность проведения комплексных экспертиз, ибо вынуждает экспертов принимать на веру промежуточные выводы своих коллег.

5. Формулирование общего вывода также следует признать существенным условием проведения комплексной экспертизы.

Иногда полагают, что заключение комплексной экспертизы в ряде случаев базируется на условной ответственности эксперта за общее заключение. Так, Пленум Верховного Суда СССР пришел к выводу, что если основанием окончательного вывода являются факты, установленные другим экспертом, то об этом должно быть указано в заключении [122]. По мнению Ю. К. Орлова, в этом случае эксперт отвечает за правильность вывода, в формулировании которого он участвовал, при условии, что использование им результатов исследования, проведенного другими исследователями, правильны [123].

С такими суждениями трудно согласиться, ибо они прямо или косвенно противоречат принципу личной ответственности эксперта, которая, на наш взгляд, в значительной мере сохраняет свое значение и при проведении комплексной экспертизы. Мы полагаем, что общий вывод об искомых фактах должен быть сделан всеми экспертами, которые при этом должны опираться на промежуточные результаты исследований, признанные ими достоверными и правилами логики, позволяющие синтезировать полученные знания [124]. Такое представление вовсе не превращает комплексную экспертизу в комиссионную, т. к. при равенстве процессуальной компетенции экспертов объем и содержание их специальных познаний отсюда не совпадают.

Осведомленность в смежной области знания не уравновешивает эксперта полностью с представителями других отраслей знания (профиля). Он лишь приобретает возможность объективно оценить методику и результаты исследования, проведенного своими коллегами.