1.5. Пересмотр приговоров военных судов в период военного времени, в боевой обстановке

Правовое регулирование порядка пересмотра приговоров военных трибуналов во время гражданской войны и в послевоенное время (1918–1940 гг.)

Возникновение института судебного надзора относится к первым годам образования молодого Советского государства. Основные черты судебного надзора, сложившиеся в тот период, были присущи и революционным военным трибуналам, созданным в годы гражданской войны для борьбы с преступлениями, направленными на ослабление молодой Красной Армии.

Однако, как обоснованно отмечает Г. И. Загорский, деятельность революционных военных трибуналов слабо освещена в литературе[197].

Первоначально на основе Декрета СНК РСФСР «О суде» № 1 от 24 ноября 1917 г. [198] и Декрета ВЦИК «О суде» № 2 от 15 февраля 1918 г.[199] действовали общегражданские местные народные суды и революционные трибуналы. К началу гражданской войны все дела по общеуголовным и воинским преступлениям, совершенным военнослужащими Красной Армии, рассматривались в местных или окружных судах, а уголовные дела о контрреволюционных преступлениях – в революционных трибуналах. Второй инстанцией для уголовных дел, рассмотренных местными народными судами, были уездные и столичные съезды (советы) местных судей, а в отношении уголовных дел, рассмотренных революционными трибуналами, до учреждения в июне 1918 г. кассационного отдела при ВЦИК функции кассационного суда осуществляла коллегия Народного Комиссариата юстиции РСФСР.

В годы гражданской войны по образцу местных судов, созданных в соответствии с положениями Декрета «О суде» № 2, Приказом Народного Комиссариата по военным делам от 23 июля 1918 г.[200] были организованы фронтовые местные суды, для которых в качестве кассационной инстанции были учреждены советы фронтовых местных судов.

Фронтовые местные суды существовали до 10 июля 1919 г., когда было введено в действие «Положение о полковых судах»[201]. Согласно этому Положению 2-й инстанцией для них являлись советы полковых судей в дивизии или губернские суды, на которые возлагался контроль за всей деятельностью полковых судов.

Приказом от 14 октября 1918 г. № 94 Реввоенсовет республики учредил Революционный военный трибунал (РВТ) при Реввоенсовете Республики.

Реввоентрибунал республики на основе работы РВТ на фронтах и в армиях издал 8 января 1919 г. первую «Инструкцию Революционным трибуналам фронтов и армий»[202]. Она определяла организацию и структуру Революционных военных трибуналов, их подсудность, порядок ведения уголовного судопроизводства, определения мер наказания и отмены вынесенных РВТ приговоров[203].

В этой Инструкции отмечалось, что приговоры трибуналов считаются окончательными и обжалованию ни в апелляционном, ни в кассационном порядке не подлежат. Приостановить приведение приговора в исполнение мог Реввоенсовет, при котором состоит данный РВТ, а равно и вышестоящий Реввоенсовет. Дело, по которому приостановлено исполнение приговора, что допускалось лишь при наличии новых, меняющих обстановку дела данных или по политическим соображениям, но отнюдь не по согласию с приговором по существу, назначалось Реввоенсоветом к новому разбирательству в том же трибунале или же переносилось в вышестоящий трибунал Реввоенсоветом, приостановившим приговор (Инструкция, гл. V «Об отмене приговоров»).

4 февраля 1919 г. было утверждено первое «Положение о революционных военных трибуналах»[204].

Приговоры РВТ, действовавшие согласно Положению от 4 февраля 1919 г., а также Положениям о РВТ от 20 ноября 1919 г.[205] и от 4 мая 1920 г., также не подлежали обжалованию. Соответствующий революционный военный совет или вышестоящий РВТ могли приостановить исполнение приговора.

Так, Положением о РВТ от 20 ноября 1919 г., которым были определены все основные вопросы организации и деятельности РВТ, в частности, предусматривался порядок приостановления и пересмотра приговоров, выносимых РВТ. Такое же право принадлежало РВТ республики по отношению к приговорам всех РВТ, действующих в Красной Армии.

В случае приостановления приговора РВТ армии, дело передавалось в РВТ фронта. Последний, усмотрев неправильность принятия репрессии с деянием, в котором осужденный признан виновным, или же обнаружив нарушения порядка рассмотрения дела, которые не могли не отразиться на существе приговора, отменял приговор и направлял дело на новое рассмотрение.

При необнаружении указанных выше оснований к отмене приговора РВТ фронта оставлял приговор в силе и давал распоряжения о приведении его в исполнение. О чем извещал РВТ, постановивший приговор, и Реввоенсовет, распоряжением которого приговор был приостановлен. Дела с приостановленными РВТ фронта приговорами поступали в РВТ республики, который рассматривал их в таком же порядке.

Приостановленные распоряжением РВТ республики приговоры трибуналов армий поступали для пересмотра в РВТ республики, если последним одновременно с приостановлением приговора не было сделано распоряжение о передаче дела на рассмотрение РВТ фронта (ст. 37 Положения от 20 ноября 1919 г.).

Впервые ст. 38 «Положения о Революционных военных трибуналах» от 20 ноября 1919 г. дает упоминание об институте возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам как форме надзора за судебной деятельностью военных трибуналов. В ней, в частности, указывалось, что в случае открытия новых обстоятельств, обнаруживающих полную невиновность осужденного или подложность доказательств, на которых основан вошедший в законную силу приговор Революционного трибунала, дело может быть возобновлено, но не иначе как с разрешения Революционного военного Совета, при котором состоит РВТ, постановивший приговор[206].

Таким образом, Положение о РВТ от 20 ноября 1919 г. было военным законодательным актом, регулирующим принципы деятельности реввоентрибуналов.

Декретом ВЦИК от 18 марта 1920 г. «О революционных трибуналах (Положение)» был учрежден кассационный трибунал, получивший право пересматривать приговоры всех трибуналов[207]. В ст.

28 этого Положения были сформулированы задачи кассационного трибунала: «установление единообразия в деятельности всех революционных трибуналов, надзор за таковой деятельностью, разрешение процессуальных или иных вопросов, равно как рассмотрение жалоб и протестов по делам, разбираемым в трибуналах». Поводами для отмены приговора по Положению от 18 марта 1920 г. являлись: 1) признание кассационным трибуналом существенными нарушениями форм и порядка рассмотрения дел, установленных Положением, и 2) определение меры репрессии, явно не соответствующей деянию осужденного.

Однако Положение от 18 марта 1920 г. не разрешило задачу организационного объединения трибуналов. Эта задача была выполнена декретом ВЦИК от 23 июня 1921 г. «Об объединении всех революционных трибуналов республики»[208].

Кассационный трибунал при ВЦИК, действовавший согласно Декрету от 18 марта 1920 г., был преобразован в единый Верховный трибунал при ВЦИК, который посредством рассмотрения дел в кассационном и надзорном порядке контролировал и направлял деятельность всех трибуналов РСФСР и РВТ. При нем была образована Военная коллегия. Согласно ст. 6 Декрета от 23 июня 1921 г. Верховный трибунал при ВЦИК имел право в порядке надзора при наличии к тому оснований отменять и изменять приговоры любого трибунала, в том числе революционного военного трибунала. В частности, член – докладчик Пленума Верховного трибунала имел право истребовать из РВТ любое дело для проверки его в ревизионном порядке, независимо от наличия или отсутствия кассационной жалобы. В этом случае Верховный трибунал, признав допущенные нарушения существенными, мог либо отменить приговор и передать дело на новое рассмотрение в трибунал в ином составе, либо изменить меру наказания. Следовательно, Верховному трибуналу предоставлялось право истребования из любого трибунала уголовных дел, по которым не были обжалованы приговоры, и рассмотреть их. При наличии оснований он мог отменить или изменить приговор.

Таким образом, в Положении от 18 марта 1920 г. и в Декрете от 23 июня 1921 г. была в основном определена сущность пересмотра приговоров в порядке надзора, а также был учрежден Верховный трибунал в качестве касссационно-надзорного органа для всех трибуналов. В его составе была образована Военная коллегия.

Дальнейшее развитие институт надзора за судебной деятельностью военных трибуналов получил в УПК РСФСР 1922 г.[209]

Приговоры революционных трибуналов, в том числе РВТ, могли быть обжалованы в кассационном порядке (ст. 433) за исключением ревтрибуналов, действовавших в боевой обстановке, приговоры которых кассационному обжалованию не подлежали (ст. 434).

Кассационной инстанцией для всех ревтрибуналов был Верховый трибунал (для военных трибуналов – Военная коллегия Верховного трибунала). Председатель Военной коллегии Верховного трибунала имел право истребовать любое дело из подведомственного военного трибунала и приостановить приговор для просмотра его в порядке надзора (ст. 448). При обнаружении существенных нарушений по делу приговор подлежал отмене или соответствующему изменению (ст. 449). Право отмены и изменения приговора в порядке надзора в отношении всех ревтрибуналов, в том числе и военных трибуналов, принадлежало исключительно кассационной коллегии или Пленуму Верховного трибунала.

Согласно «Положению о судоустройстве РСФСР», принятому ВЦИК 31 октября 1922 г., надзор за деятельностью военных трибуналов, фронтов, корпусов и дивизий осуществлялся Военной коллегией ВС РСФСР[210]. В нем впервые предусматривалась в числе специальных судов система военных трибуналов. Верховные суды других союзных республик в этот период являлись органами надзора за военными трибуналами, действовавшими на их территории.

Постановлением ВЦИК от 15 февраля 1923 г. был утвержден УПК РСФСР.[211] Ст. 440, 441, 442 и 444 УПК РСФСР 1923 г., посвященные производству в порядке надзора в ВС РСФСР, воспроизводят (почти дословно) описанный выше порядок надзорного пересмотра в Верховном трибунале по УПК РСФСР 1923 г. (ст. 448–451).

Централизованный порядок пересмотра вступивших в законную силу приговоров всех судов, в том числе и военных трибуналов, нашел свое отражение в Декрете ЦИК СССР от 23 ноября 1923 г. о создании Верховного Суда СССР. К компетенции этого судебного органа (наряду с непосредственно судебными функциями) были отнесены: дача руководящих указаний Верховным судом союзных республик по вопросам общесоюзного законодательства, рассмотрение и опротестование перед ЦИК СССР приговоров Верховных судов союзных республик в случаях противоречия их союзному законодательству или если ими затронуты интересы других союзных республик, дача через Военную коллегию разъяснений всем военно-судебным органам[212].

Руководствуясь положениями этого Декрета, Верховный Суд СССР стал объединять деятельность всех военных трибуналов. В соответствии с «Положением о Верховном Суде СССР», утвержденном Декретом ЦИК СССР от 23 ноября 1923 г. [213], на Военную коллегию ВС СССР наряду с надзором за судебной деятельностью возлагалось непосредственное руководство военными трибуналами, действовавшими как в военное, так и в мирное время, путём дачи им руководящих указаний, издания соответствующих циркуляров, назначения ревизии и инструктирования их по всем вопросам судебной практики (ст. 16).

В этом Положении указывалось, что в отношении дел, разбираемых Военной коллегией и военными трибуналами, действуют те же правила, что и в отношении иных судебных заседаний ВС СССР (ст. 1, 7). В наказе ВС СССР (Постановление ЦИК СССР от 14 июля 1924 г.)[214] указано, что общее руководство деятельностью судебных учреждений принадлежит ВС СССР, а непосредственное руководство деятельностью военных трибуналов возлагается на Военную коллегию ВС СССР.

Кроме того, в дальнейшем Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик от 31 октября 1924 г. установили 3 вида (формы) пересмотра приговоров, в том числе и военных трибуналов, как судов Союза ССР. А именно: кассационно-ревизионную, в порядке судебного надзора и по вновь открывшимся обстоятельствам.

В этих Основах были предусмотрены и кассационные основания для пересмотра приговоров: 1) нарушение форм судопроизводства, помешавшее суду всесторонне рассмотреть дело и повлиявшее на вынесение правильного приговора; 2) нарушение или неправильное применение материальных законов, повлекшее за собой назначение иного наказания, чем то, которое должно быть определено судом при правильном применении закона[215]. К компетенции союзных республик Основы отнесли установление других кассационных оснований.

Следует заметить, что Основы впервые установили ревизионное начало в деятельности вышестоящих судов при осуществлении ими надзора. Они предусмотрели правило, согласно которому вышестоящие суды при пересмотре приговоров не связаны доводами, указанными в протестах и жалобах. В них также был разрешен вопрос о порядке поворота к худшему в положении обвиняемого при пересмотре приговора. В частности, ст. 26 «Основ уголовного судопроизводства» прямо указывала, что усиление меры наказания при новом рассмотрении уголовного дела допускается только в случае, если приговор был опротестован прокурором.

В целом же в соответствии с требованиями УПК РСФСР (1922 г.) суд при вторичном рассмотрении уголовного дела не мог назначить более тяжкое наказание по сравнению с наказанием в первоначальном приговоре, если он был отменен по жалобе осужденного (ст. 370).

УПК РСФСР в редакции 1923 г., изменив эту статью, устанавливал, что усиление наказания при новом рассмотрении уголовного дела не допускается в случае отмены первоначального приговора по мотивам, указанным в жалобе осужденного.

Ни УПК союзных республик, ни «Основы уголовного судопроизводства» (1924 г.), ни «Положение о военных трибуналах и военной прокуратуре» (1926 г.) не устанавливали специальных оснований для пересмотра приговоров в порядке надзора вышестоящими судами. Так, в УПК РСФСР 1923 г. (ст. 429 и 441) в самом общем виде указывалось на существенность допущенных нарушений как основание к опротестованию приговора в порядке надзора. Однако в этих статьях не раскрывалось понятие существенности нарушений.

В юридической литературе того времени делались попытки теоретического обоснования сущности пересмотра приговоров в порядке надзора. В частности, Н.Н. Полянский писал: «Самое главное, что должно быть в этом отношении установлено, пересмотр в порядке надзора не должен касаться существа дела»[216]. Аналогичной точки зрения придерживался П.И. Люблинский [217].

Иного мнения по данному вопросу придерживались М.С. Строгович и Д.А. Карницкий. Они считали, что рассмотрение уголовного дела в порядке судебного надзора «может вестись как по поводу формальных нарушений, так и по поводу…тех или иных нарушений в области существа дела», в связи с чем «орган, рассматривающий дело в порядке надзора, может вторгаться в область оценки доказательств, произведённой судом первой инстанции, поэтому рассмотрение дел в порядке надзора сильно приближается к апелляционному»[218].

Правильно отмечал А.Л. Ривлин, что «Верховный Суд РСФСР, как и верховные суды других советских республик, считал обоснованиями для пересмотра приговоров в порядке судебного надзора те же основания, что и для пересмотра в кассационном порядке. Так же, как при кассационном пересмотре, верховные суды осуществляли всестороннюю проверку приговоров как с точки зрения формы, так и существа в их взаимной связи и зависимости» [219].

Для Военной коллегии ВС Союза ССР, руководствующейся в то время, как и все военные трибуналы, УПК союзных республик, были те же основания для пересмотра приговоров военных трибуналов в порядке надзора, что и для кассационного производства. Однако эти кассационные основания не распространялись на приговоры военных трибуналов, действовавших в местностях, объявленных на военном положении на театре военных действий, т. к. такие приговоры кассационному обжалованию не подлежали. Эти приговоры могли быть пересмотрены Военной коллегией по указанным в Основах кассационным основаниям только в порядке надзора.

В апреле 1924 г. с образованием Верховного Суда СССР Военная коллегия была передана в его состав. На нее было возложено организационное руководство военными трибуналами, рассмотрение в качестве суда первой инстанции дел исключительной важности и другие полномочия.

Однако руководство судебной практикой реввоентрибуналов по кассационной проверке их приговоров входило в компетенцию Верховных судов союзных республик, а не Военной коллегии ВС СССР. Она не осуществляла надзора за судебной деятельностью реввоентрибуналов, что не отвечало требованиям времени[220]. Потому в соответствии с п.»б» ст. 1 «Основ уголовного судопроизводства» 1924 г. Постановлением ЦИК и СНК от 20 августа 1926 г.[221] было принято «Положение о военных трибуналах и военной прокуратуре». Это – первый общесоюзный закон об организации и основах деятельности военных трибуналов.

Ст. 28 «Положения о военных трибуналах и военной прокуратуре» устанавливала, что военные трибуналы действуют применительно к процессуальным правилам, установленным для губернских (и соответствующих им) судов уголовно-процессуальными кодексами союзных республик.

Приговоры, выносимые военными трибуналами, провозглашаются именем Союза ССР.

Кассационной инстанцией для всех военных трибуналов стала Военная коллегия ВС СССР (ст. 29 Положения).

С этого времени она стала осуществлять организационное руководство всеми военными трибуналами и непосредственный надзор за их судебной деятельностью. Общее же руководство деятельностью военных трибуналов принадлежало ВС Союза ССР (ст. 2 Положения).

В то время по своей организационной структуре военные трибуналы состояли при: 1) военных округах (фронтах, отдельных армиях, флотах); 2) корпусах и дивизиях.

Военным трибуналам округов (фронтов, отдельных армий) принадлежало право наблюдения за военными трибуналами корпусов и дивизий, входящих в состав соответствующих округов (фронтов, отдельных армий) (ч. 2 ст. 2 Положения). Иными словами, вышестоящие трибуналы осуществляли организационной контроль, а не надзор за судебной деятельностью нижестоящих военных трибуналов корпусов и дивизий. Надзор же за судебной деятельностью военных трибуналов согласно ст. 29, 30, 31, 33, 34, 37 Положения осуществляла только Военная коллегия ВС СССР.

Согласно ст. 16 и 17 «Положения о чрезвычайных мерах охраны революционного порядка» от 3 апреля 1925 г.[222] и ст. 30 «Положения о военных трибуналах и военной прокуратуре» от 20 августа 1926 г.[223]приговоры военных трибуналов, действующих в местностях, объявленных на военном положении на театре военных действий, кассационному обжалованию не подлежали и могли быть отменены и изменены лишь в порядке надзора.

Вместе с тем приговоры военных трибуналов, действовавших в местностях, объявленных на военном положении, но не на театре военных действий, могли быть обжалованы осужденными в кассационном порядке на общих основаниях в Военную коллегию ВС СССР.

В случае же вынесения трибуналами, действовавшими не на театре военных действий, приговоров к расстрелу и подачи осужденным кассационной жалобы этим военным трибуналам предоставлялось право входить в течение 24 часов после вынесения приговора в революционный военный совет с представлением о непропуске кассационной жалобы и обращении приговора к исполнению. В тех местах, где не было революционного военного совета, они обращались с таким представлением к командиру соответствующего войскового соединения.

Однако представление военного трибунала о непропуске кассационной жалобы не лишало осужденного права на пересмотр приговора в порядке надзора. При наличии кассационной жалобы или протеста со стороны соответствующих должностных лиц приговор приостанавливался и не приводился в исполнение до рассмотрения жалобы или протеста в Военной коллегии ВС СССР (ст. 9-14 Положения о чрезвычайных мерах охраны революционного порядка и ст. 31, 37 Положения о военных трибуналах и военной прокуратуре).

Таким образом, осужденным военными трибуналами, действовавшими в местностях, объявленных на военном положении не на театре военных действий, принадлежало право кассационного обжалования приговора с определенными изъятиями и ограничениями для приговоров с высшей мерой наказания.

Право приостановления приговоров военных трибуналов, истребования уголовных дел из всех военных трибуналов для рассмотрения их в порядке надзора принадлежало следующим должностным лицам: председателю ВС СССР; прокурору ВС СССР; председателю Военной коллегии ВС СССР; старшему помощнику прокурора ВС СССР по Военной коллегии и военной прокуратуре.

Кроме того, в местностях, объявленных на военном положении на театре военных действий, право приостановления приговоров военных трибуналов, присуждающих к расстрелу, принадлежало также революционному военному совету фронта, флота или армии. Там же, где их не было, – соответствующему командующему. Однако о приостановке приговора революционный совет или командующий должны были сообщить кому-либо из вышеперечисленных должностных лиц судебно-прокурорских органов, от которых зависели дальнейшие распоряжения по делу (ст. 33 «Положения о военных и военной прокуратуре»).

Анализ ст. 33 «Положения о военных трибуналах и военной прокуратуре» позволяет утверждать, что право приостановления приговоров военных трибуналов и внесения на них протестов в порядке надзора принадлежало соответствующему кругу должностных лиц судебно-прокурорских органов. Исключением для такого приостановления со стороны военного командования являлись лишь приговоры, присуждающие к расстрелу военными трибуналами, действовавшими в местностях, объявленных на военном положении на театре военных действий. Представляется, что это исключение было определенной гарантией для проверки законности и обоснованности таких приговоров в порядке надзора. Кроме того, ст. 36 Положения устанавливала правило, согласно которому о любом приговоре, присуждающем к расстрелу, военный трибунал, независимо от наличия или отсутствия кассационной жалобы или протеста, немедленно сообщал телеграфом Председателю Военной коллегии ВС СССР и старшему помощнику прокурора ВС СССР по Военной коллегии и военной прокуратуре.

В местностях, объявленных на военном положении на театре военных действий, военный трибунал сообщал также соответствующему революционному совету или командующему (ст. 33). В этом сообщении указывалось: число, месяц, часы вынесения приговора; краткое существо обвинения; статья (статьи) уголовного закона, по которой состоялось осуждение; фамилия, имя, отчество, классовая принадлежность и должностное положение и образование осужденного.

Приговор военного трибунала, присуждающий к расстрелу, мог быть приведен в исполнение согласно ст. 37 Положения только в случае неполучения в течение 72 часов с момента вручения телеграфного сообщения о нем распоряжение о приостановке этого приговора со стороны кого-либо из следующих должностных лиц или органов: Председателя ВС СССР; Председателя Военной коллегии ВС СССР; прокурора ВС СССР; старшего помощника прокурора ВС СССР по военной коллегии и военной прокуратуре; соответствующего революционного военного совета или командующего в местностях, объявленных на военном положении на театре военных действий; Президиума ЦИК СССР; Президиума ЦИК союзной республики, на территории которой вынесен данный приговор.

Последний вместе с распоряжением о приостановлении приговора должен был возбудить перед Президиумом ЦИК СССР вопрос о помиловании осужденного.

Кроме того, во всех случаях независимо от соответствующего распоряжения о приостановлении приговора, при наличии кассационной жалобы или протеста, приговор не приводился в исполнение до их рассмотрения в Военной коллегии ВС СССР (ст. 37).

В названных ст. 33, 36, 37 Положения перечислен широкий круг должностных лиц и органов, которые вправе давать распоряжение о приостановлении приговора военного трибунала к расстрелу в целях проверки его законности и обоснованности. Это, безусловно, являлось важной процессуальной гарантией соблюдения прав осужденного в деле осуществления надзора за судебной деятельностью военных трибуналов.

Необходимо отметить, что сама процедура прохождения и изучения дел с целью проверки в порядке надзора предусматривалась ст. 34 Положения. В ней, в частности, указывалось, что истребованное Председателем ВС СССР из военного трибунала дело поступало на заключение старшего помощника прокурора ВС СССР по военной коллегии и военной прокуратуре. Если он не найдет в производстве по делу существенных нарушений, то доводит это до сведения Председателя ВС СССР или председателя Военной коллегии. В случае согласия производство в порядке надзора прекращалось, и уголовное дело немедленно возвращалось в соответствующий военный трибунал.

При несогласии истребовавшего дело Председателя ВС Союза ССР или председателя Военной коллегии с заключением старшего помощника прокурора ВС СССР дело с соответствующим заключением направлялось для разрешения в Военную коллегию. Дело также направлялось в Военную коллегию, если в нем старший помощник прокурора ВС СССР обнаружит существенные нарушения.

Процессуальный порядок пересмотра Военной коллегией приговоров военных трибуналов в кассационном порядке (за исключением приговоров военных трибуналов, действовавших на театре военных действий (ст. 30)) и надзорном порядке производился на общих основаниях в соответствии с Основами уголовного судопроизводства и УПК союзных республик.

Таким образом, УПК союзных республик (1922 и 1923 гг.), «Основы уголовного судопроизводства» (1924 г.) и «Положение о военных трибуналах и военной прокуратуре» (1926 г.) предусматривали 3 формы пересмотра приговоров (в том числе и военных трибуналов): кассационно-ревизионную, в порядке надзора и по вновь открывшимся обстоятельствам.

Президиум ЦИК СССР своим Постановлением от 26 октября 1929 г.[224] внес соответствующие изменения в «Положение о военных трибуналах и военной прокуратуре» (1926 г.). Этим Постановлением вводились некоторые особенности в пересмотр приговоров в кассационном порядке, которые были связаны с расширением компетенции военных трибуналов округов и отдельных армий. В частности, кассационные жалобы на приговоры нижестоящих трибуналов, за исключением приговоров с высшей мерой наказания, рассматривали военные трибуналы округов и отдельных армий, которые являлись по отношению к нижестоящим военным трибуналам кассационной инстанцией. По уголовным делам с высшей мерой наказания и по всем остальным делам, рассматриваемым военными трибуналами округов и отдельных армий в качестве судов I инстанции, кассационной инстанцией была Военная коллегия Верховного Суда СССР.

В целях борьбы за укрепление законности и усиления охраны государственной собственности 17 декабря 1933 г. была организована Прокуратура СССР и утверждено постановлением ЦИК и СНК СССР «Положение о Прокуратуре Союза ССР» [225]. Указанным нормативным актом Прокуратура при ВС СССР была упразднена. Функции по надзору за законностью между Прокуратурой СССР и Верховным Судом СССР были разграничены.

В этот период наряду с успешной борьбой за укрепление социалистической законности в деятельности некоторых вышестоящих судов (в том числе и военных трибуналов округов и отдельных армий) наблюдалась тенденция процессуального упрощенчества.

В частности, если в период после принятия УПК 1923 г. и «Положения о военных трибуналах и военной прокуратуре» 1926 г. вышестоящие суды при рассмотрении жалоб и протестов обращали свое внимание главным образом на проверку формальных моментов и старались уходить от проверки фактических обстоятельств дела, то в данный период, начиная с 1928 г., наоборот, наблюдалось некоторое увлечение вышестоящих судов существом дела и недооценкой ими вопросов процессуального права, что, в сущности, приводило к подмене кассационной инстанцией судов первой инстанции.

В таких случаях кассационный суд превращался в апелляционный, не имея тех процессуальных средств установления истины, которыми располагает суд первой инстанции – проведение судебного следствия с участием сторон на основах состязательности, устности и непосредственности. Если кассационная инстанция пересматривает уголовное дело по существу, не заслушав показаний обвиняемых, потерпевших и свидетелей, а основываясь только на имеющихся в деле письменных материалах, то такая кассация неизбежно превращается в апелляцию худшего вида, не гарантируя правильность разрешения дела[226]. Таким образом, обе эти тенденции были опасны, т. к. они мешали законному осуществлению правосудия, а значит и пересмотру приговоров вышестоящими военными трибуналами.

Важнейшее значение для советского уголовного процесса имело принятие Конституции СССР 1936 г. Она расширила демократические основы организации и деятельности всех судов (включая военные трибуналы), сформулировала основные принципы процесса, а также повысила роль судебных органов в укреплении законности.

На основе Конституции СССР 16 августа 1938 г. был принят Закон СССР «О судопроизводстве СССР, союзных и автономных республик»[227]. Он определил задачи правосудия, установил структуру и функции судов СССР, стройную и единую судебную систему, ликвидировав излишние судебные инстанции, которые нередко способствовали волоките.

Закон о судоустройстве сыграл важную роль в развитии процессуальных форм обжалования и пересмотра приговоров. Он устранил формализм и недостатки, имевшие ранее место в практике и в уголовно-процессуальном законодательстве союзных республик по пересмотру приговоров, установил основные принципы кассационного обжалования и опротестования приговоров, четко определил пределы прав вышестоящих судов по проверке законности приговоров, расширил их полномочия и права сторон в кассационной инстанции.

Закон о судоустройстве впервые предоставил право сторонам на предоставление дополнительных материалов в суд второй инстанции.

В отличие от УПК РСФСР 1923 г. Закон о судоустройстве ввел новеллу, возложив на кассационную инстанцию обязанность проверки приговоров нижестоящих судов с точки зрения их законности и обоснованности, с учетом предоставленных дополнительных материалов. Таким образом, суд второй инстанции (военный трибунал округа или отдельной армии) при пересмотре приговоров по кассационным жалобам или по протесту прокурора (военного прокурора) был обязан в каждом конкретном случае проверять законность и обоснованность приговора суда первой инстанции (военного трибунала соединения) как по материалам дела, так и по дополнительным материалам, представленным сторонами непосредственно в кассационную инстанцию. В этом, в частности, нашло свое выражение расширение пределов прав судов второй инстанции по пересмотру приговоров, не вступивших в законную силу.

Закон о судоустройстве определил также, какие приговоры могут быть обжалованы и какие не подлежат обжалованию в кассационном порядке. Он установил и круг субъектов, имеющих право на опротестование и обжалование приговоров.

Вместе с тем Закон о судоустройстве 1938 г. изменил и порядок пересмотра вошедших в законную силу приговоров и иных судебных решений. Он определил, что право их пересмотра принадлежит только Верховным судам союзных республик и ВС СССР(в том числе и приговоров военных трибуналов) и притом только по протестам, приносимым в порядке надзора Прокурором СССР или Председателем ВС СССР, а также прокурором союзной республики или председателем ВС союзной республики.

В правовой регламентации пересмотра приговоров военных трибуналов во время гражданской войны и послевоенный период (1918–1940 гг.) наблюдаются тенденции совершенствования законодательства по надзору за судебной деятельностью, направленного на дальнейшее расширение прав участников уголовного процесса, введение института кассационного обжалования, а также изменение компетенции ВС союзных республик и ВС СССР по пересмотру приговоров (в том числе, военных трибуналов) в порядке надзора.

Особую роль в расширении правовой регламентации пересмотра приговоров сыграли «Положение о военных трибуналах и военной прокуратуре» (1926 г.), а также «Закон о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик» (1938 г.).

Особенности пересмотра приговоров военных трибуналов во время Великой Отечественной войны

В соответствии со ст. 9 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении» и ст. 14–16 утвержденного в тот же день «Положения о военных трибуналах, действующих в местностях, объявленных на военном положении, и в районах военных действий» приговоры военных трибуналов, действовавших в этих местностях и районах, кассационному обжалованию не подлежали и вступали в законную силу с момента их провозглашения. Эти приговоры могли быть изменены или отменены только в порядке надзора.

На остальной территории нашей страны право осужденного на кассационное обжалование полностью сохранялось независимо от того, каким судом, в том числе и военным трибуналом, рассматривалось уголовное дело.

Ограничение права обжалования приговоров в кассационном порядке было вызвано обстоятельствами военного времени и боевой обстановки, фактически исключающими реализацию этого права. Кроме того, в боевой обстановке и в районах, примыкающих к линии фронта, важное значение имело оперативное рассмотрение уголовных дел и своевременное применение наказания в строгом соответствии с законом.

В юридической литературе отмечается, что устранение в период Великой Отечественной войны кассационного обжалования приговоров как формы надзора за судебной деятельностью военных трибуналов нельзя рассматривать как отступление от общепринятых норм уголовного процесса и отмену гарантии законности выносимых приговоров военных трибуналов. Отсутствие кассационного обжалования диктовалось реальной необходимостью и обстановкой военного времени[228].

На наш взгляд, ликвидацию института кассационного обжалования в период Великой Отечественной войны нельзя признать нормальным явлением, вызванным обстоятельствами военного времени. Трудно согласиться с мнением С. С. Максимова, что устранение кассационного обжалования как формы надзора за судебной деятельностью военных трибуналов не является отступлением от общепринятых норм уголовного процесса и гарантии законности приговоров[229].

Именно институт кассации служит целям предупреждения вступления в законную силу и исполнения незаконных и необоснованных приговоров военных трибуналов. Он также является гарантией и средством защиты законных интересов граждан, в том числе и военнослужащих.

Кассационное производство является одним из средств укрепления законности при осуществлении правосудия военными трибуналами. В условиях военного времени, в боевой обстановке при оперативном рассмотрении уголовных дел военными трибуналами судебных ошибок допускалось больше.

Так, за 1942–1945 гг. Военная коллегия ВС СССР в порядке надзора вносила в среднем ежегодно 70,5 % изменений в приговоры военных трибуналов фронтов (флотов). Эти изменения были связаны с грубыми судебными ошибками, которые в основном сводились к чрезмерно суровым мерам наказания, особенно высшей меры наказания (1942 г.), по отсрочке исполнения приговора[230]. Причиной грубых ошибок, по нашему мнению, являлось отсутствие таких важных, с точки зрения гарантий законности, институтов: кассации, защиты и надзора военного прокурора. Как известно, во время войны ни защитники, ни военные прокуроры в судебных заседаниях не участвовали.

В соответствии со ст. 16 Закона СССР «О судоустройстве СССР, союзных и автономных республик» вступившие в законную силу приговоры военных трибуналов могли быть опротестованы только Прокурором СССР и Председателем ВС СССР. Рассматривать эти протесты в порядке надзора могли Военная коллегия ВС СССР или Пленум ВС СССР.

В начальный период войны это требование закона распространялось и на приговоры военных трибуналов, действовавших в местностях, объявленных на военном положении и в районах военных действий. Вместе с тем устранение кассационного обжалования приговоров военных трибуналов потребовало компенсировать в определенной мере институт кассации усилением надзора за судебной деятельностью военных трибуналов, осуществляющих правосудие в районах военных действий.

Поэтому Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 августа 1941 г. военным прокурорам и председателям военных трибуналов фронтов и флотов было предоставлено право опротестования приговоров военных трибуналов, действовавших в местностях, объявленных на военном положении, и в районах военных действий. Право рассмотрения этих протестов тем же Указом было предоставлено военным трибуналам фронтов и флотов. Таким образом круг должностных лиц, органов прокуратуры и суда, осуществлявших надзор за судебной деятельностью нижестоящих военных трибуналов, был значительно расширен. Эти положения закона имели весьма важное значение в осуществлении надзора за законностью и обоснованностью приговоров военных трибуналов в годы Великой Отечественной войны. Кроме того, эти изменения закона способствовали повышению эффективности надзора за судебной деятельностью и установлению единства судебной практики в условиях военного времени[231].

Согласно Приказу Народного комиссариата юстиции СССР от 26 августа 1942 г. военным трибуналам фронтов и флотов ставилась задача по своевременному обеспечению проверки всех приговоров, вынесенных нижестоящими военными трибуналами. С этой целью вводился следующий порядок. Военные трибуналы армий проверяют приговоры военных трибуналов соединений (бригад, дивизий, корпусов), а приговоры военных трибуналов армий – военные трибуналы фронтов. Председателям военных трибуналов армий предписывалось ежемесячно проверять работу военных трибуналов соединений, а председателям военных трибуналов фронтов в тот же срок знакомиться с работой военных трибуналов армий.

Проверка законности и обоснованности приговоров нижестоящих военных трибуналов в порядке надзора в значительной мере способствовало наиболее эффективному осуществлению правосудия в условиях войны. Одной из особенностей такой проверки в порядке надзора судебных приговоров военных трибуналов соединений являлось то, что каждое уголовное дело изучалось судьями вышестоящего военного трибунала.

Во время войны все дела, рассмотренные военными трибуналами соединений, после оформления протокола судебного заседания в 3-дневный срок направлялись в трибуналы армий для ознакомления. Судьи военного трибунала армий обязаны были всесторонне и объективно изучить каждое уголовное дело. В случае обнаружения судебной ошибки или неправильного разрешения уголовного дела судья, изучавший дело, докладывал об этом председателю военного трибунала армии. Если последний соглашался с мнением судьи, то выходил с представлением на имя председателя трибунала фронта, имевшего право внесения протеста в порядке надзора.

Такая проверка законности и обоснованности приговоров военных трибуналов армий обеспечивала в боевых условиях изучение всех уголовных дел, рассмотренных военными трибуналами соединений, и своевременное исправление допущенных ими судебных ошибок.

«Не случайно, – пишет С.С. Максимов, – более половины протестов, приносившихся председателем военного трибунала фронта в разные периоды войны, было подготовлено именно таким порядком, т. е. по инициативе судей и представлениям председателей трибуналов армии. Значительная часть приговоров опротестовывались и по инициативе судей военного трибунала фронта»[232].

Однако следует заметить, что в период Великой Отечественной войны председатели военных трибуналов фронтов (флотов) внесли значительно больше протестов на приговоры нижестоящих военных трибуналов (дивизий, армий, флотилий), чем соответствующие военные прокуроры. Об этом наглядно свидетельствуют следующие данные (табл. 2)[233]:

Таблица 2. Данные о делах, рассмотренных в порядке надзора по протестам

Анализ этих данных показывает, что военные прокуроры фронтов (флотов) внесли значительно меньшее количество протестов, чем председатели военных трибуналов фронтов (флотов). На наш взгляд, основная причина такой слабой активности военных прокуроров по надзору за законностью приговоров военных трибуналов заключалась в том, что военные прокуроры из-за отсутствия адвокатов в судебном заседании были не вправе поддерживать государственное обвинение в суде. Кроме того, основной задачей их деятельности во время войны являлось оперативное расследование уголовных дел[234].

По данным Военной коллегии ВС СССР за период войны абсолютное большинство приговоров военных трибуналов было пересмотрено по протестам Председателя Военной коллегии (табл. 3)[235]:

Таблица 3. Данные о количестве пересмотренных приговоров военных трибуналов

Таким образом, в среднем в год 65 % протестов было подано Председателем Военной коллегии, а 35 % – главными военными прокурорами СА и ВМФ, а также Генеральным прокурором СССР. Аналогичная картина (как и причины такого явления) наблюдается с протестами председателей военных трибуналов и военных прокуроров фронтов и флотов.

Согласно ст. 413 УПК РСФСР (1923 г.) основаниями для протеста в порядке надзора являлись те же обстоятельства, что и для внесения кассационного протеста: недостаточность и неправильность проведенного следствия, существенное нарушение форм судопроизводства, нарушение или неправильное применение закона, явная несправедливость приговора. При обнаружении иных ошибок, в случае оставления приговора в силе, в нижестоящие военные трибуналы направлялись письменные замечания, которые обобщались и обсуждались на совещаниях судей в военных трибуналах фронтов (флотов), а затем анализировались в обзорах судебной практики[236].

Существенной особенностью надзора за судебной деятельностью военных трибуналов во время Великой Отечественной войны было сочетание ревизионных и надзорных функций в одном и том же судебном органе – военном трибунале фронта (флота). Иными словами, военный трибунал фронта (флота), как вышестоящий судебный орган, обладал не только правом ревизионной проверки судебной деятельности нижестоящих военных трибуналов, но и правом непосредственного пересмотра в порядке надзора вынесенных им приговоров. Все это придавало надзорным функциям военных трибуналов фронтов (флотов) более эффективный характер и давало возможность своевременно вскрывать и быстро устранять допущенные судами ошибки и нарушения закона.

Следовательно, сочетание в военном трибунале фронта (флота) ревизионных и надзорных функций значительно повышало оперативность этой формы надзора за судебной деятельностью военных трибуналов во время войны[237].

В обзоре «О судебном надзоре военной прокуратуры» от 15 октября 1942 г. указывалось на этот существенный недостаток. В частности, в нем отмечалось, что в работе военных прокуроров имеют место значительные недостатки, отрицательно влияющие на эффективность судебной репрессии, т. к. они осуществляют недостаточный надзор за рассмотрением уголовных дел в военных трибуналах (о чем свидетельствует тот факт, что военные прокуроры в порядке судебного надзора в целом приносят 15–20 %, а остальные 85–80 % – председатели трибуналов фронтов)[238].

На слабые места в осуществлении судебного надзора обращалось внимание и в обзоре, подготовленном Главной военной прокуратурой и Военной коллегией «О недостатках судебного и прокурорского надзора по делам, рассмотренным в надзорном порядке Военной коллегией в 1942 г.». В нем указывалось на необходимость улучшения работы военных прокуроров по составлению заключений, с которыми они выступали в судебных заседаниях военных трибуналов фронтов при рассмотрении уголовных дел в порядке судебного надзора. Все это способствовало тому, что в 1944–1945 гг. военные прокуроры стали наиболее эффективно осуществлять судебный надзор за военными трибуналами. Так, прокурорами военно-морского флота в I кв. 1944 г. было опротестовано из числа всех рассмотренных в надзорном порядке дел – 61 %, а по военным трибуналам I Украинского фронта эти данные составили 57 %[239]. Это свидетельствует о том, что при правильной оперативной в условиях войны организаторской работе по осуществлению судебного надзора со стороны военных прокуроров фронта (флота), с активным привлечением в ней прокуроров армий, корпусов и дивизий у прокуроров фронтов были реальные возможности для вынесения протестов в случае постановления военными трибуналами незаконных приговоров.

В отчете Военной коллегии ВС СССР за 1943 г. отмечалось, что широкая практика проверки уголовных дел в порядке надзора, как по жалобам осужденных, так и в ходе ревизии работы нижестоящих военных трибуналов или по собственной инициативе на основе ознакомления с копиями договоров, дала возможность за годы войны исправить немало судебных ошибок, отметить или изменить значительное количество необоснованных приговоров, сделать обобщения, а в отдельных случаях и поставить вопросы перед Народным Комиссариатом Юстиции и Советом Народных Комиссаров СССР.

О масштабе работы военных трибуналов фронтов (флотов) по проверке приговоров в порядке надзора и устранению судебных ошибок, допускающихся нижестоящими военными трибуналами, свидетельствует тот факт, что опротестованию и пересмотру в надзорном производстве подвергалось 10–35 % всех рассмотренных дел. Из числа дел, рассмотренных в порядке надзора военным трибуналом Воронежского, а позднее и I Украинского фронта, прекращалось до 10, а в отдельные периоды, в частности во II и III кварталах 1943 г., – до 20 % дел в (лицах). [240]

Все эти данные говорят о том, что в период Великой Отечественной войны военные трибуналы фронтов (флотов) играли важную роль в осуществлении надзора за судебной деятельностью нижестоящих военных трибуналов, а значит и в правильном отправлении правосудия и укреплении социалистической законности.

Надзорную деятельность военных трибуналов фронтов (флотов), а также военных округов по отдельным категориям дел, ее объем и особенности наглядно характеризуют, например, данные за 1944 г. в отношении отмененных приговоров военных трибуналов в надзорном и кассационном порядке (табл. 4)[241]:

Таблица 4. Данные об отмененных приговорах военных трибуналов, вынесенных в надзорном и кассационном порядке

Анализ данных этой таблицы свидетельствует, что стабильность приговоров, пересмотренных военными трибуналами округов (вне районов боевых действий) в кассационном порядке, по всем категориям дел была выше, чем приговоров, отмененных в порядке надзора военными трибуналами фронтов. Бесспорно, этот факт объясняется условиями военного времени и действием военных трибуналов в боевой обстановке. Вместе с тем существенного расхождения в судебной практике военных трибуналов, действовавших в разных условиях, не усматривается.

Небезынтересны для сравнения данные по отмененным в кассационном и надзорном порядке приговорам народных судов РСФСР за время войны (табл. 5)[242]:

Таблица 5. Данные по отмененным в кассационном и надзорном порядке приговорам народных судов РСФСР за время войны (в%)

Таким образом, анализ данных обеих таблиц приводит нас к выводу о том, что в судебной практике военных трибуналов, действовавших во фронтовых условиях, в тылу, а также народных судов не было существенных расхождений. Бесспорно, сама боевая обстановка, военное положение оказывали соответствующие влияние на качество судебной работы военных трибуналов в отличие от общих судов. Однако они не были главными и решающими. В основе судебных ошибок, как правильно отмечает Г.И. Загорский, были не эти условия, а отступление от требований закона, определявших процессуальный порядок собирания, проверки и оценки доказательств. [243]

Абсолютное большинство судебных ошибок (более 50 %) было связано с односторонностью и неполнотой предварительного и судебного следствия[244].

Следует заметить, что в условиях войны, когда право кассационного обжалования было отменено, большое значение приобретал особый порядок надзора за законностью и обоснованностью приговоров военных трибуналов с высшей мерой наказания. Согласно ст. 16 «Положения о военных трибуналах» от 22 июня 1941 г. о каждом приговоре с высшей мерой наказания – расстрелом – военный трибунал обязан был немедленно сообщать по телеграфу Председателю Военной коллегии ВС СССР, Главному военному прокурору Красной Армии и Главному прокурору ВМФ СССР по принадлежности.

Приговор приводился в исполнение только в случае неполучения в течение 72 часов с момента вручения телеграммы адресату сообщения от указанных лиц о приостановлении приговора.

Однако ст. 15 названного Положения предоставляла право приостанавливать исполнение приговора с высшей мерой наказания командующим и Военным советам фронтов, округов, армий (флотов, флотилий) с одновременным сообщением по телеграфу Председателю Военной коллегии ВС СССР и Главному военному прокурору Красной Армии или Главному прокурору ВМФ СССР своего мнения об этом для дальнейшего направления уголовного дела.

Вместе с тем в порядок надзора за законностью приговоров военных трибуналов с высшей мерой наказания во время войны были внесены существенные изменения. В соответствии с законом Военным советам фронтов было предоставлено право утверждения приговоров военных трибуналов с высшей мерой наказания с немедленным приведением этих приговоров в исполнение. Аналогичное право получили Военные советы армий и командиры корпусов, а также командование соединений.

На практике командование соединений утверждало приговоры военных трибуналов с высшей мерой наказания в особо исключительных случаях, не терпящих отлагательств, связанных с условиями боевых действий, характером совершённого преступления и личностью преступника, требующих немедленного приведения приговора в исполнение. Поэтому большинство приговоров военных трибуналов с высшей мерой наказания рассматривались военными советами армий и фронтов. Так, если Военный совет армии не утверждал приговор, то все уголовное дело с представлением председателя трибунала армии направлялось в трибунал фронта. Тот, в свою очередь, докладывал уголовное дело Военному совету фронта для утверждения приговора или, учитывая мнение Военного совета армии, передавал дело военному трибуналу фронта для пересмотра в порядке надзора. Если Военный совет фронта не утверждал приговор, уголовное дело с представлением председателя трибунала фронта направлялось в Военную коллегию ВС СССР либо председатель трибунала фронта приносил протест в трибунал фронта с целью замены высшей меры наказания другой.

Во всех указанных случаях в соответствующих надзорных протестах и определениях военных трибуналов всегда делалась ссылки на мнение Военного совета.

В тех случаях, когда соответствующее командование и военные советы не использовали свои права по утверждению приговоров военных трибуналов с высшей мерой наказания, надзор за законностью разрешения уголовных дел осуществляла Военная коллегия ВС СССР в соответствии с требованиями ст. 16 Положения о военных трибуналах.

О важности и эффективности надзора Военной коллегии в отношении приговоров военных трибуналов с высшей мерой наказания свидетельствуют данные кассационно-надзорной практики (табл. 6)[245].

Таблица 6. Характер принятых решений

Анализ этих данных показывает, что Военная коллегия утверждала в среднем в год каждый второй приговор с высшей мерой, а по остальным (50 %) делам приговоры были изменены. При этом по 50,2 % уголовных дел высшая мера наказания заменена лишением свободы. Примерно аналогичные показатели работы Военной коллегии по пересмотру приговоров с высшей мерой наказания были в 1942-43 гг. И только в 1944 г. (по нашему мнению, в связи с обстановкой на фронтах) процент утвержденных Военной коллегией ВС СССР приговоров с высшей мерой наказания возрос до 71 %.