§ 4. Виды и формы соучастия

§ 4. Виды и формы соучастия

Вопрос о видах и формах соучастия еще в дореволюционном праве являлся одним из самых сложных и неоднозначно решаемых. Определенным основанием для этого явилось то обстоятельство, что до сих пор уголовное законодательство не использует такие термины. Законодательство крупнейших зарубежных стран (США, Франции, Германии, Испании, Польши, Швейцарии) в Общей части также не выделяет формы и виды соучастия, но в Особенной части указывается на группу лиц, преступное сообщество, банду (ФРГ), сговор шести степеней, незаконное сборище (США), банду, заговор, сборище, боевую группу, объединение преступников (Франция), вооруженную банду, формирование, группу (Испания), толпу, организованную группу, сообщество (Республика Польша), банду, преступную организацию (Швейцария). УК Китайской Народной Республики в Общей части упоминает о преступной группе и преступном сообществе (ст. 26), а в Особенной выделяет вооруженный мятеж и вооруженный бунт (ст. 104), террористическую организацию (ст. 120), организацию (ст. 125), группу (ст. 228). В отличие от этого новейшие УК Республики Узбекистан (ст. 31) и Кыргызской Республики (ст. 29) прямо употребляют термины "формы соучастия".

Уголовное уложение Российской империи 1903 г., не употребляя термины "форма" и "вид" соучастия, тем не менее выделяло в Общей части сообщество (для совершения тяжкого преступления или преступления) и шайку (для совершения нескольких тяжких преступлений или преступлений) — ст. 52. Помимо названных в Особенной части выделялось также публичное скопище (толпа) — ст. 121–124.

Руководящие начала по уголовному праву РСФСР 1919 г. упоминали о группе лиц (шайке, банде или толпе) и при назначении наказания рекомендовали различать, "совершено ли деяние группой, шайкой, бандой или одним лицом". В УК 1922 г. в качестве отягчающего ответственность обстоятельства выделялось участие в шайке или банде, а в Особенной части в качестве квалифицирующего признака — группа лиц. В Основных началах 1924 г., в Общей части УК 1926 г. в числе отягчающих обстоятельств упоминались группа и банда, в Особенной части — банда, преступная организация, организованная группа, соучастие с предварительным соглашением. В Указах Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества" и "Об усилении охраны личной собственности граждан" упоминались такие формы, как организованная группа (шайка) и воровская шайка. В Основах 1958 г., в Общей части УК 1960 г. в качестве отягчающих обстоятельств указывалось на организованную группу, в Особенной части упоминались такие формы соучастия, как заговор, антисоветская организация, банда, группа лиц, группа лиц по предварительному сговору. Впервые как институт Общей части формы соучастия были выделены законодательно в Основах уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 г. В 1994 г. УК РСФСР 1960 г. был дополнен ст. 17.1, в которой предусматривалось совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. В Особенной части организованная группа как квалифицирующий признак была впервые выделена в составе вымогательства и спекуляции в 1989 г.

В специальной литературе первоначально вопрос о формах соучастия наиболее обстоятельно был рассмотрен А.Н.Трайниным. В своей работе он выделял: а) соучастие простое; б) соучастие квалифицированное с предварительным соглашением соучастников; в) соучастие особого рода, т. е. соучастие в преступном объединении; г) организованную группу[469]. Г.А.Кригер подразделял соучастие на соучастие без предварительного сговора, соучастие с предварительным сговором, организованную группу, соучастие особого рода — преступную организацию[470]. М.И.Ковалев выделял две формы соучастия: совиновничество и соучастие в тесном смысле слова[471]. По мнению Ф.Г.Бурчака, следовало говорить о соучастии в собственном смысле этого слова (сложном соучастии) как институте Общей части, соучастии особого рода, предусмотренного Особенной частью, и соисполнительстве[472].

В учебной литературе также предлагаются различные варианты классификации соучастия, причем нередко в одном учебнике говорится о форме соучастия, а в другом такое же содержание вкладывается в понятие "вид соучастия" либо одно и то же явление именуется по-разному[473]. По нашему мнению, наиболее оптимальным и отвечающим требованиям всесторонней оценки совместной преступной деятельности и дифференциации ответственности соучастников является подразделение соучастия на виды и формы. Это самостоятельные классификации, не подлежащие смешению, в основе выделения которых лежат различные критерии. Подразделение соучастия на виды сопряжено с определением оснований ответственности соучастников, а также индивидуализацией их ответственности. Установление конкретной формы соучастия позволяет дать оценку характера и степени, общественной опасности совместной преступной деятельности в целом. Предлагаемый подход, по нашему мнению, находит свое подтверждение и в законодательной конструкции соучастия.

Вместе с тем, придавая самостоятельный характер указанным классификациям соучастия на формы и виды, мы не отрицаем наличия между ними каких-либо форм связи. В конкретных случаях совершения преступления в соучастии возможно сочетание различных форм и видов. Например, совершение преступления организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) чаще всего происходит при распределении ролей среди соучастников, но вполне возможно и в виде соисполнительства. При определении простейшей формы соучастия законодатель подчеркивает, что в совершении преступления группой лиц участвуют два или более исполнителя (ч. 1 ст. 35 УК). В данном случае связь между формой и видом соучастия является однозначной.

Выделяя в ст. 33 УК РФ исполнителя, организатора, подстрекателя и пособника, законодатель берет за основу оценку характера деятельности различных соучастников по выполнению объективной стороны преступления (выполняемые ими роли и степень участия). Такую классификацию следует именовать разделением соучастия на виды. По критерию различия в характере выполнения объективной стороны преступления можно выделить простое (соисполнительство), которое по субъективной стороне именуется "совиновничество и сложное соучастие" — по субъективной стороне — "соучастие в тесном смысле слова". При простом соучастии каждый из соучастников без разделения ролей непосредственно полностью или частично выполняет объективную сторону преступления. Совместность действий в этих случаях диктуется единством времени и места совершения преступления. В случаях сложного соучастия особенность совместной преступной деятельности проявляется в том, что среди соучастников имеет место распределение ролей и поэтому выделяются исполнитель, организатор, подстрекатель, пособник.

Соответственно, каждый из названных соучастников выполняет различные по своему характеру действия. Объективную сторону состава преступления, предусмотренного конкретной статьей Особенной части УК, при сложном соучастии непосредственно выполняет лишь исполнитель (соисполнители). Иные соучастники выполняют объективную сторону опосредованно через действия исполнителя (соисполнителей).

Разграничение соучастия на виды имеет существенное юридическое значение. В частности, оно позволяет обосновать ответственность не только исполнителя, но и ответственность иных соучастников. Кроме того, в зависимости от вида соучастия определяются и правила квалификации их действий. Соисполнители сами выполняют объективную сторону преступления, поэтому их действия в соответствии с ч. 2 ст. 34 УК квалифицируются только по статье Особенной части УК без ссылки на ст. 33 УК. Организатор, подстрекатель и пособник не являются главными фигурами и объективной стороны преступления сами не выполняют; это делает исполнитель, а они в разных формах оказывают ему содействие[474]. Поэтому уголовная ответственность для них наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на ст. 33 УК (виды соучастников), за исключением тех случаев, когда они одновременно являлись соисполнителями преступления (ч. 3 ст. 34 УК).

В некоторых случаях определить вид соучастия бывает достаточно сложно. Для этого необходим тщательный анализ объективной стороны состава преступления. Так, не соисполнительством, а пособничеством были признаны действия М., который против воли потерпевшей затолкнул ее вместе с Г. в полуразрушенный дом, где в последующем какого-либо содействия Г. в преодолении сопротивления потерпевшей во время изнасилования не оказывал[475].

В специальной литературе не имеется общепризнанного перечня форм соучастия, что обусловлено прежде всего расхождениями в определении критериев разграничения соучастия на формы. Одни авторы полагают, что критерием разграничения соучастия на формы является степень согласованности преступной деятельности[476].

Другие говорят о способе взаимодействия соучастников (способе соединения усилий)[477]. Третьи предлагают учитывать два критерия: степень согласованности соучастников и совместность (организованность) действий соучастников[478]. Четвертые берут за основу характер участия в преступлении[479].

Анализ современной уголовно-правовой литературы позволяет в обобщенном виде выделить следующие предлагаемые классификационные формы соучастия: а) соучастие без предварительного соглашения и соучастие с предварительным соглашением (группа лиц по предварительному сговору, организованная группа, преступное сообщество (преступная организация)[480]; б) сложное соучастие, соисполнительство, преступная группа, преступное сообщество; в) группа лиц без предварительного сговора, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа, преступное сообщество (преступная организация)[481].

По нашему мнению, авторы, отстаивающие две первые классификационные формы, допускают два серьезных методологических просчета. Один из них — общий, суть которого проявляется в том, что институты Общей и Особенной частей УК искусственно отрываются друг от друга и нормы Общей части теряют свой универсальный характер. Соучастие без предварительного соглашения и с предварительным соглашением в первом случае и сложное соучастие и соисполнительство — во втором рассматриваются как институт Общей части, а группа лиц по предварительному сговору, организованная группа и преступное сообщество и, соответственно, преступная группа и преступное сообщество — как институт Особенной части. На самом деле, нет разновидностей соучастия, характерных для Общей или Особенной частей; формы соучастия едины для уголовного права в целом. В силу универсальности норм Общей части их определение и классификация содержатся прежде всего в ней, а уже затем в зависимости от специфики конкретного состава преступления они одноименным образом формулируются в конкретных статьях Особенной части УК. Другой порок первой точки зрения заключается в том, что она строится на двух классификационных основаниях: вначале соучастие по одному критерию подразделяется на две формы, а затем в рамках второй формы уже по другому основанию выделяются еще три формы, что лишает эту классификацию логической стройности.

Недостаток второй классификационной формы выражается в том, что она не исключает возможности взаимопересечения элементов, составляющих эту классификацию, поскольку при совершении конкретных преступлений в преступной группе возможно как распределение ролей между соучастниками, так и соисполнительство. Таким образом, и эта классификация теряет свою логическую систему, что влечет за собой потерю ее теоретической и практической ценности. По нашему мнению, наиболее обоснованной является позиция тех авторов, которые придерживаются последней классификационной формы. Классификационным основанием выделения таких форм соучастия является социально-психологический критерий — степень согласованности (сорганизованности) действий соучастников[482]. Деление соучастия на формы непосредственно вытекает из закона (ст. 35 УК). Форма соучастия представляет собой внешнюю сторону соучастников как при подготовке, так и при совершении конкретного преступления. Чем больше степень согласованности действий соучастников, тем опаснее данная совместная преступная деятельность. Именно согласованность определяет в конечном итоге эффективность объединенных усилий (больший вред, наименьшие потери времени, большее влияние на потерпевших и т. п.). Степень согласованности соучастников зависит прежде всего от сговора и его содержания, однако он не является обязательным элементом всех форм соучастия.

Первый проект УК РФ, представленный 19 октября 1992 г. Президентом Российской Федерации в Верховный Совет Российской Федерации, в ст. 30 (формы соучастия) выделял следующие формы: соучастие с разделением ролей и соучастие без разделения ролей (группа без предварительного сговора, группа лиц по предварительному сговору и организованная группа).

Идея, лежащая в основе выделения таких форм соучастия, была воспринята и развита в УК Республики Узбекистан и Кыргызской Республики, которые выделили простое соучастие, сложное соучастие, организованную группу и преступное сообщество. Однако в окончательной редакции УК РФ система форм соучастия, хотя и без указания в наименовании статьи на формы соучастия, была изложена иначе, что, по нашему мнению, является вполне обоснованным. В ст. 35 УК РФ определяются следующие формы соучастия: группа лиц, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа и преступное сообщество (преступная организация). Такие же формы выделяются и в Модельном УК стран СНГ (ст. 38), УК Республики Таджикистан (ст. 39) и УК Республики Беларусь (ст. 17–19). Уголовный закон Латвийской Республики в Общей части выделяет лишь организованную группу (ст. 21), хотя в Особенной части упоминаются и группа лиц (ст. 117), группа лиц по предварительному сговору (ст. 154), банда (ст. 224).

Группа лиц — наименее опасная и относительно редко встречающаяся форма соучастия, при которой в совершении преступления совместно участвуют два или более исполнителя, действующие без предварительного сговора (ч. 1 ст. 35 УК).

Отличительной чертой этой формы соучастия является отсутствие предварительного сговора, которое обусловливает либо полное отсутствие у соучастников согласования о предстоящем преступлении, либо оно носит настолько неопределенный и незначительный характер, что можно говорить лишь о минимальной субъективной связи соучастников. Данная связь устанавливается либо в момент начала совершения преступления, либо чаще всего в процессе его совершения и фактически ограничивается знанием о присоединяющейся деятельности другого лица. Поэтому группа лиц может состоять только из соисполнителей, объединенных единством места и времени совершения преступления.

Наличие группы лиц возможно при совершении любых умышленных преступлений. Однако правовая оценка содеянного может быть различной. Группа лиц может выделяться в качестве квалифицирующего признака отдельных составов преступлений.

В Особенной части как квалифицирующий признак она встречается довольно редко, в основном в преступлениях против личности (п. "ж" ч. 2 ст. 105, п. "а" ч. 3 ст. 111, п. "г" ч. 2 ст. 112, п. "е" ч. 2 ст. 117, п. "а" ч. 2 ст. 131, п. "б" ч. 2 ст. 132, п. "а" ч. 2 ст. 213 УК). В случаях, прямо не указанных в Особенной части, совершение преступления группой лиц в некоторых случаях может являться признаком основного состава преступления, и тогда оно учитывается в качестве обстоятельства, отягчающего наказание (п. "в" ч. 1 ст. 63 УК).

Группа лиц по предварительному сговору — более опасная форма соучастия, в которой участвуют лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления (ч. 2 ст. 35 УК). В судебной практике отмечается рост преступлений, совершаемых в данной форме соучастия. Так, если в 1997 г. по предварительному сговору совершено 259 936 преступлений, то в 1999 г. — уже 373 118. При этой форме соучастникам становится известным не только общий характер предполагаемого преступления, но и ряд других обстоятельств, характеризующих будущее преступление.

Однако степень соглашения, которая появляется в результате сговора, остается достаточно низкой (отсутствие конкретизации деталей преступления, планирование его совершения в самой простейшей форме, простейшее или полностью отсутствующее разделение ролей и т. д.). Законодатель характеризует данную форму, указывая на такой существенный момент, как "заранее договорившиеся о совместном совершении преступления".

Таким образом, от простой группы лиц данная форма отличается наличием сговора и временем достижения такого сговора — заранее. В содержание предварительного сговора входит соглашение, во-первых, о совместности, т. е. о функциях в совершении преступления и, во-вторых, о самом совершении преступления. Чаще всего сговор касается таких элементов состава преступления, как место, время, способ совершения преступления. Он может достигаться словами, жестами, условными знаками, а иногда даже взглядами. Сорганизованность соучастников при данной форме соучастия незначительна.

Сговор на совместное совершение преступления обязательно должен быть предварительным, т. е. предварять преступление.

В теории и судебной практике сложилось устойчивое мнение, что предварительный сговор должен быть достигнут до момента начала совершения преступления. По одному из дел Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР указала, что преступление может быть квалифицировано как совершенное по предварительному сговору группой лиц тогда, когда участники преступления договорились о его совершении до начала преступления[483]. В уголовном праве началом преступления принято считать выполнение объективной стороны. Все договоренности, которые достигаются до начала покушения, являются предварительными, те же, которые выполняются в процессе или после покушения, не могут рассматриваться как предварительные. При этом промежуток времени между сговором и началом совершения преступления может быть различным и решающего значения не имеет.

Сложным и не получившим разрешения в теории и судебной практике вопросом является также определение вида соучастия (только соисполнительство или возможность соучастия с распределением ролей) при совершении преступления по предварительному сговору группой лиц. В период действия УК РСФСР 1960 г. применительно к преступлениям против собственности одни авторы[484] считали, что должно быть только соисполнительство, в противном случае должна была быть ссылка на ст. 17 УК, в то время как другие полагали, что такого рода понимание группы относительно хищения не следует из закона[485].

Судебная практика по этому вопросу также не отличалась единообразием. В одних случаях рекомендовалось признавать группу лиц по предварительному сговору только тогда, когда соучастники являлись соисполнителями преступления[486], в других — и при наличии распределения ролей[487]. УК РФ 1996 г. значительно расширил круг составов преступлений, в которых группа лиц по предварительному сговору является квалифицирующим обстоятельством, поэтому данный вопрос не потерял своей актуальности.

После введения в действие УК РФ 1996 г. в уголовно-правовой доктрине также не сформировалось единой точки зрения. Одна группа авторов по-прежнему считает, что в рассматриваемых случаях возможно как соисполнительство, так и соучастие с распределением ролей[488]. Другие авторы полагают, что данная форма соучастия должна выполняться только в виде соисполнительства[489]. Мы полагаем, что решение данного вопроса зависит от того, как законодатель закрепляет в УК группу лиц по предварительному сговору. В тех случаях, когда группа лиц по предварительному сговору предусматривается в Особенной части УК как квалифицирующий преступление признак, она должна состоять только из соисполнителей. Общественная опасность такой формы совместного совершения преступления возрастает до уровня, закрепляемого законодателем в виде квалифицирующего обстоятельства, именно благодаря единству места и времени действий, соучастников. Во-первых, в этих случаях возможно совершение таких преступлений, которые не под силу одному лицу. Во-вторых, противодействие либо даже полное устранение мер по защите объекта от преступного посягательства носят реальный объединенный характер и, следовательно, снижает степень его защищенности. В-третьих, значительно облегчается совершение преступления (достигается максимальный эффект, быстрее наступает преступный результат, тяжесть причиняемого вреда увеличивается).

Высказанная точка зрения находит свое подтверждение и в судебной практике. Пленум Верховного Суда РФ в п. 10 постановления от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" указал: "Предварительный сговор на убийство предполагает выраженную в любой форме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего. При этом, наряду с соисполнителями преступления, другие участники преступной группы могут выступать в роли организаторов, подстрекателей или пособников убийства и их действия надлежит квалифицировать по соответствующей части ст. 33 и п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ"[490].

Вместе с тем объективная сторона различных преступлений нередко носит сложный характер. Когда при совершении хищения одно лицо находится на страже, обеспечивая тем самым тайность изъятия имущества, другое взламывает дверь квартиры, а третье физически изымает имущество, распределение ролей связано с технологией совершения кражи, не имеющей юридического значения. Все эти лица являются соисполнителями, действия которых квалифицируются только по п. "б" ч. 2 ст. 158 без ссылки на ст. 33 УК. Напротив, лицо, только предоставившее различный инструмент для взлома двери, является пособником и поэтому его действия должны квалифицироваться со ссылкой на ст. 33 УК. Таким образом, при совершении конкретного преступления в пределах объективной стороны внутри группы лиц по предварительному сговору вполне возможно техническое распределение ролей, не влияющее на квалификацию содеянного.

В тех случаях, когда распределение ролей осуществляется по принципу выделения организатора, пособника, подстрекателя и исполнителя без участия трех первых лиц в непосредственном совершении преступления, такое распределение расцениваться как соучастие в форме группы лиц по предварительному сговору не может.

Пленум Верховного Суда РФ в вышеуказанном постановлении от 27 января 1999 г. подтвердил необходимость ссылки в соответствующих случаях и на ст. 33 УК РФ. Однако, по нашему мнению, такое решение не является юридически безупречным. Формулируя условия квалификации содеянного по конкретной статье Особенной части УК как совершенного группой лиц по предварительному сговору, законодатель предусматривает, в частности, требование выполнения преступления в виде соисполнительства. Следовательно, если соответствующее требование не соблюдается, то и квалифицировать содеянное по признаку группы лиц по предварительному сговору нельзя. Такая позиция в последние годы находит поддержку и в деятельности правоохранительных органов. Так, по делу П. и Ч. Судебная коллегия Верховного Суда РФ, учитывая, что один из двух осужденных непосредственно не участвовал в разбойном нападении на потерпевших, не проникал в их квартиру, а лишь предоставил исполнителю оружие, транспортное средство и помощь в сокрытии похищенного и следов преступления, переквалифицировала его действия в этой части с п. "а", "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ на ч. 5 ст. 33 и п. "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ как соучастие в форме пособничества в разбойном нападении с применением оружия. В отношении исполнителя преступления, осужденного по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ, она исключила из приговора квалифицирующий признак разбоя — совершение его группой лиц по предварительному сговору. Аналогичное решение было принято Военной коллегией Верховного Суда РФ также по делу Е. и А.

Группой лиц по предварительному сговору могут совершаться различные преступления. В некоторых случаях это обстоятельство прямо выделяется законодателем в качестве квалифицирующего (например, п. "ж" ч. 2 ст. 105, п. "а" ч. 3 ст. 111, п. "г" ч. 2 ст. 112, п. "а" ч. 2 ст. 158–166) и влечет более суровое наказание. В других случаях это обстоятельство не рассматривается как квалифицирующее конкретное преступление. Поэтому здесь вполне возможно юридическое распределение ролей среди соучастников. И по Особенной части УК группа лиц по предварительному сговору предусматривается как квалифицирующий признак по весьма значительному количеству составов (преступления против личности, собственности, против общественной безопасности и др.). В Общей части данная форма соучастия предусматривается в качестве обстоятельства, отягчающего наказание.

Группа лиц по предварительному сговору была известна и дореволюционному уголовному праву, где она именовалась "сговор". В качестве характерных признаков сговора в литературе выделялись: а) возможность соглашения не только на одно, но и на несколько преступных деяний, причем не обязательно предполагающего общность действий по месту и времени; б) возможность распределения ролей и необязательность участия в непосредственном совершении преступления; в) возможность ответственности за сговор и в тех случаях, когда сообщники и не приступали к выполнению задуманного. Весьма близким к сговору являлся скоп, который предполагал не только общность умысла, но, согласно условиям своего возникновения, общность действия по времени и по месту, безотносительно к самому характеру и объему деятельности[491].

Организованная группа как форма соучастия характеризуется гораздо более высоким уровнем совместности в совершении преступления, что придает ей большую опасность по сравнению с группой лиц по предварительному сговору. В 1995 г. было зарегистрировано 23 820, в 1996 г. — 26 433, в 1997 г. — 28 497, в 1998 — 28 688, в 1999 — 32 858 случаев совершения преступления в составе организованной группы или преступного сообщества[492]. Совершение преступления в составе организованной группы является уголовно-правовой формой проявления организованной преступности. На современном этапе организованная преступность является одним из самых опасных социальных явлений, угрожающих российскому обществу и государственности. Переход России к рыночным отношениям, проводимая приватизация государственной и муниципальной собственности, ликвидация административного контрольно-ревизионного аппарата и слабость экономического и налогового контроля значительно увеличили возможности организованной преступности и, прежде всего, экономической. Из приводимых в специальной литературе данных следует, что в 1993–1997 гг. под контролем преступных организованных групп находились 35 тыс. хозяйствующих субъектов, в том числе 400 банков, 47 бирж, 1,5 тыс. предприятий государственного сектора, а поборами было обложено 70–80 % приватизированных предприятий и коммерческих банков. По расчетам Аналитического центра РАН, 35 % капитала и 30 % "голосующих" акций перешло в руки криминальных организаций[493]. Организованные преступные группы легко вписались в новый хозяйственный механизм и паразитируют на трудностях современного российского общества.

В истории предшественником организованной группы как формы соучастия была шайка, известная еще Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Уложение 1903 г. в ст. 52 определяло, что участие в шайке, составившейся для учинения нескольких тяжких преступлений или преступлений, наказывается в случаях, особо законом указанных. Такие случаи указывались, в частности, в ст. 279 Уложения. В УК РСФСР 1926 г. группа лиц (шайка) выделялась в качестве квалифицированного вида грабежа (ч. 2 ст. 183). Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества", который действовал наряду с УК РСФСР 1926 г., совершение преступления организованной группой (шайка) прямо предусматривается в качестве квалифицирующих признаков хищения государственного или общественного имущества (ч. 2 и 4). Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 19 марта 1948 г. № 6/4У "О применении Указов от 4 июня 1947 г." разъяснил: "1. Под организованной группой или шайкой следует понимать группу из двух или более лиц, предварительно организовавшихся для совершения одного или нескольких хищений. При этом ответственность по соответствующим статьям Указов от 4 июня 1947 года несут не только организаторы, но и участники организованной группы (шайки)".

В УК организованная группа как квалифицирующий признак была введена в 1989 г., в частности, в состав вымогательства и спекуляции. До этого она предусматривалась лишь в Общей части в качестве обстоятельства, отягчающего ответственность. Пленум Верховного Суда РСФСР в п. 14 постановления "О судебной практике по делам о вымогательстве" от 4 мая 1990 г. (с последующими изменениями) указал: "Под организованной группой, предусмотренной в качестве квалифицирующего признака вымогательства (ч. 5 ст. 148 УК РСФСР, ч. 3 ст. 163 УК РФ), следует понимать устойчивую группу из двух и более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких преступлений. Как правило, такая группа тщательно готовит и планирует преступление, распределяет роли между соучастниками, оснащается технически и т. д."[494]

Согласно ч. 3 ст. 35 УК РФ организованной группой признается "устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений". Из данного определения следует, что характерными признаками организованной группы являются устойчивость и предварительная объединенность членов группы на совершение одного или нескольких преступлений.

Устойчивость характеризуется наличием достаточно прочных постоянных связей между членами группы и специфическими индивидуальными формами и методами деятельности. На признак устойчивости как основной признак организованной группы указывается и в УК Республики Беларусь (ст. 18), Уголовном законе Латвийской Республики (ст. 21) и других УК стран СНГ. В судебной практике в качестве показателей устойчивости выделяются:

а) высокая степень организованности (тщательная разработка планов совершения, как правило, не одного, а ряда преступлений, иерархическая структура и распределение ролей между соучастниками, внутренняя, нередко жесткая, дисциплина, активная деятельность организаторов, продуманная система обеспечения орудиями и средствами совершения преступления, нередко наличие системы противодействия различным мерам социального контроля со стороны общества, в том числе и обеспечения безопасности соучастников);

б) стабильность костяка группы и ее организационной структуры, которая позволяет соучастникам рассчитывать на взаимную помощь и поддержку друг друга при совершении преступления, облегчает взаимоотношения между членами и выработку методов совместной деятельности;

в) наличие своеобразных, индивидуальных по характеру форм и методов деятельности, находящих свое отражение в особой методике определения объектов, способах ведения разведки, специфике способов совершения преступления и поведения членов группы, обеспечении прикрытия, отходов с места совершения преступлений и т. д.;

г) постоянство форм и методов преступной деятельности, которые нередко являются гарантом надежности успешного совершения преступления, поскольку они сводят до минимума вероятность ошибок участников в случаях непредвиденных ситуаций. О постоянстве могут свидетельствовать также устойчивое распределение обязанностей среди членов группы, использование специальных форм одежды и специальных опознавательных знаков (жетонов, жезлов, повязок) и т. д. Применительно к банде, которая в законе определяется как "устойчивая вооруженная группа", Пленум Верховного Суда РФ в п. 4 постановления от 17 января 1997 г. "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм" отметил: "Об устойчивости банды могут свидетельствовать, в частности, такие признаки, как стабильность ее состава, тесная взаимосвязь между ее членами, согласованность их действий, постоянство форм и методов преступной деятельности, длительность ее существования и количество совершенных преступлений"[495].

Предварительная объединенность членов организованной группы означает, что ее участники не просто договорились о совместном совершении преступления, что характерно для группы лиц по предварительному сговору, но достигли субъективной и объективной общности в целях совместного совершения одного, чаще нескольких преступлений, причем нередко разнородных.

Вместе с тем не исключена возможность создания организованной группы для совершения и одного преступления, которое требует достаточно серьезной и тщательной подготовки (нападение на банк, захват заложника и т. д.).

Участники организованной группы могут выполнять роль исполнителей преступления, но могут и не принимать непосредственного участия в выполнении объективной стороны преступления, что чаще всего и происходит. Члены группы для того и организуются, чтобы объединение происходило путем четкого распределения функций по совершению преступлений. Все соучастники с момента вступления в организованную группу становятся ее членами и независимо от места и времени совершения преступления и характера фактически выполняемых ролей признаются соисполнителями[496]. Согласно ч. 2 ст. 34 УК они несут ответственность по статье Особенной части, предусматривающей ответственность за совершенное преступление, без ссылки на ст. 33 УК. В этом случае законодатель обоснованно переносит центр тяжести ответственности с роли каждого соучастника на организованный характер совершения преступления.

В Особенной части УК совершение преступления организованной группой признается особо квалифицирующим обстоятельством значительного ряда преступлений (против собственности, в сфере экономической деятельности, против общественной безопасности). В тех случаях, когда организованная группа не предусматривается в Особенной части УК как квалифицирующий признак, их организаторы в случаях пресечения их деятельности на стадии создания организованной группы несут ответственность за приготовление к тем преступлениям, для совершения которых она создана (ч. 6 ст. 35 УК). Совершение преступления организованной группой в соответствии с п. "в" ч. 1 ст. 63 УК является обстоятельством, отягчающим наказание.

Преступное сообщество (преступная организация) представляет собой наиболее опасную для общества и государства форму соучастия и уголовно-правовую форму выражения организованной преступности, которая впервые закреплена в УК РФ. В одном из документов Девятого конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, проходившего в 1990 г., говорилось: "Организованная преступность создает прямую угрозу национальной, международной безопасности, стабильности и представляет собой фронтальную атаку на политические и законодательные власти, а также создает угрозу самой государственности. Она нарушает нормальное функционирование социальных и экономических институтов и компрометирует их, что приводит к утрате доверия к демократическим процессам. Она подрывает процесс развития и сводит на нет достигнутые успехи. Она ставит в положение жертвы население целых стран и эксплуатирует человеческую уязвимость, извлекая при этом доходы. Она охватывает, опутывает и даже закабаляет целые слои общества, особенно женщин и детей…"[497].

Организованная преступность сложна, многомерна и разнопланова, что не позволяет пока, к сожалению, выработать универсальное ее понятие. В докладе Генерального секретаря ООН на второй сессии Комиссии по предотвращению преступности и уголовному правосудию Экономического и Социального Совета ООН 13–23 апреля 1993 г. сформулирован следующий перечень признаков организованной преступности:

а) организованная преступность — это деятельность объединений преступных групп или группировок, объединившихся на экономической основе. Эти группировки очень напоминают банды периода феодализма, которые существовали в средневековой Европе. Экономические выгоды извлекаются ими путем предоставления законных услуг и товаров в незаконной форме;

б) организованная преступность предполагает конспиративную преступную деятельность, в ходе которой с помощью иерархически построенных структур координируется планирование и осуществление незаконных деяний или достижение незаконных целей с помощью незаконных средств;

в) организованные преступные группировки имеют тенденцию устанавливать частичную или полную монополию на предоставление незаконных товаров и услуг потребителям, поскольку таким образом гарантируется получение более высоких доходов;

г) организованная преступность не ограничивается лишь осуществлением заведомо незаконной деятельности, такой, как "отмывание" денег через законные экономические структуры и манипуляции, осуществленные с помощью электронных средств.

Преступные группировки проникают во многие доходные законные виды деятельности;

д) организованные в группировки преступники используют в своей "работе" различные меры, которые могут быть изощренными и тонкими или, наоборот, грубыми, прямыми и острыми. Они используют для установления монополии на предоставление незаконных товаров и услуг, для проникновения в законные виды деятельности и коррумпирования должностных лиц[498]. Одновременно обоснованным является и предложение И.Г.Галимова и М.Ф.Сундурова о добавлении к данной характеристике таких признаков, как профессионализм преступной деятельности и внедрение преступных сообществ в государственные и общественные институты[499].

Вышеперечисленные сущностные признаки в совокупности, как представляется, полностью отражают характеристику такого социально опасного явления, как организованная преступность. Вместе с тем необходимо иметь в виду, что такое понятие организованной преступности — понятие криминологическое и в силу своей недостаточной определенности и многосложности не может напрямую закрепляться в уголовном законе. Поэтому законодатель в УК РФ предусматривает соответствующие этому понятию уголовно-правовые формы проявления организованной преступности — организованную группу и преступное сообщество (преступная организация).

Формы проявления преступной организационной деятельности могут быть различными. Интересной представляется классификация, предложенная И.Г.Галимовым и М.Ф.Сундуровым на основе изучения организованной преступности в Республике Татарстан[500]. Они, в частности, выделяют семь форм организованной преступности: 1. Организованные преступные группы. 2. Замкнутые преступные организации. 3. Преступные сообщества, т. е. объединения организованных преступных групп и организаций, построенных на основе иерархии или координации. 4. Объединение преступных сообществ, преступных организаций и организованных преступных групп в пределах города, региона. 5. Межрегиональные объединения преступных сообществ и организаций. 6. Общенациональные преступные ассоциации. 7. Транснациональные преступные ассоциации.

Следует отметить, что среди юридической общественности в процессе подготовки нового уголовного законодательства вопрос о выделении преступного сообщества (преступной организации) в качестве самостоятельной формы соучастия, предусматриваемой непосредственно в статьях Особенной части, не получил однозначного решения. Имелись как активные сторонники такого решения[501], так и специалисты, категорически возражавшие против такого подхода[502], третьи исповедовали более осторожный подход к изменению законодательства[503].

Не получило поддержки и предложение предусмотреть уголовную ответственность для организаторов не в связи с их деятельностью по организации конкретных преступлений, доказательство которой требует весьма серьезных усилий со стороны правоохранительных органов, а в связи с их участием в общей преступной деятельности[504]. Данное предложение имело в своей основе стремление максимального упрощения процедуры процессуального доказывания со стороны правоохранительных органов причинной связи между действиями организаторов и преступными эпизодами группы, что совершенно обоснованно не было воспринято законодателем.

Согласно ч. 4 ст. 35 УК преступным сообществом (преступной организацией) признается "сплоченная организованная группа (организация), созданная для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединение организованных групп, созданное в тех же целях". Данное определение в своих основных чертах воспроизводит определение преступного сообщества, предусматривавшееся в ст. 52 Уголовного уложения Российской империи 1903 г., согласно которой "согласившийся принять участие в преступном сообществе для учинения тяжкого преступления или преступления и не отказавшийся от дальнейшего соучастия, но не бывший соучастником тяжкого преступления или преступления, отвечает только за участие в сообществе. Участие в сообществе для учинения тяжкого преступления, или преступления, или в шайке, составившейся для учинения нескольких тяжких преступлений или преступлений, наказывается в случаях, особо законом указанных". В Модельном Уголовном кодексе стран СНГ содержится иное определение преступного сообщества: "Преступным сообществом признается сплоченное объединение организованных преступных групп с целью получения незаконных доходов" (ч. 4 ст. 38). По-разному определяется преступное сообщество в новейших УК стран СНГ. Так, согласно УК Кыргызской Республики "Преступным сообществом признается предварительное объединение двух или более организованных групп для занятия преступной деятельностью (ч. 5 ст. 29). По УК Республики Узбекистан "Преступным сообществом признается устойчивое сплоченное объединение двух или более лиц или групп, предварительно сорганизовавшихся для систематического совершения тяжких или особо тяжких преступлений" (ч. 5 ст. 31). УК Республики Таджикистан признает преступным сообществом "двух или нескольких преступных групп, организовавшихся для неоднократного совершения тяжких или особо тяжких преступлений, в устойчивую организацию, деятельность которой основывается на разделении между членами сообщества и его структурами функций управления, обеспечения и исполнения преступных целей сообщества" (ч. 4 ст. 39). УК Республики Беларусь упор делает на другое обстоятельство: "Преступной организацией признается объединение организованных групп либо их организаторов (руководителей), иных участников для разработки или реализации мер по осуществлению преступной деятельности (выделено нами. — Авт.) либо созданию условий для ее поддержания и развития" (ч. 1 ст. 19). Столь существенные различия в определении преступного сообщества свидетельствуют об отсутствии в уголовно-правовой доктрине последних десятилетий четких критериев и показателей этого социально опасного явления.

Выделяя четыре групповые формы объединения, законодатель должен был при их определении отразить и соответствующие ограничительные сущностные признаки. Однако сопоставление признаков организованной группы и преступного сообщества (преступной организации) показывает, что эту задачу законодатель не выполнил и соответствующие формы не имеют четко выраженных границ, что создает серьезные трудности в правоприменительной деятельности. В специальной литературе высказываются в связи с этим и более радикальные предложения. Так, И.Г.Галимов и М.Ф.Сундуров считают, что надо отказаться от двухступенчатой схемы определения форм организованной преступности в УК (имеются в виду организованная группа и преступное сообщество. — Авт.), дать универсальное общее определение организованного преступного формирования и в то же время предусмотреть его основные модификации с учетом количества участников, сфер проявления, вооруженности и структуры организационных связей[505]. Данное предложение имеет под собой основание и в перспективе может быть реализовано в УК РФ, однако с точки зрения определения понятия более предпочтительным является определение преступного сообщества, содержащееся в Модельном УК.

В уголовно-правовой доктрине преступное сообщество на протяжении весьма значительного периода времени характеризовалось признаками устойчивости и сплоченности[506]. Однако при введении в 1989 г. законодателем в Особенную часть УК РСФСР организованной группы в качестве квалифицирующего обстоятельства судебная практика стала толковать признак устойчивости в качестве основного признака организованной группы[507]. В связи с этим уместно будет отметить, что в первом официальном проекте УК РФ 1992 г. преступное сообщество (преступная организация) как форма соучастия в ст. 30 (формы соучастия) вообще не упоминалась. В ходе последующего обсуждения проекта УК предлагалось определять сущностную характеристику преступного сообщества сквозь призму признака устойчивости, но законодатель не поддержал данное предложение и постановил считать наряду с другими в числе основных признаков преступного сообщества сплоченность.

По смыслу закона характерными признаками преступного сообщества (преступной организации) являются организованность, сплоченность и специальная цель деятельности — совершение тяжких или особо тяжких преступлений.

Понятие организованности было рассмотрено при анализе организованной группы, поэтому сразу же обратимся к выявлению содержательных характеристик сплоченности.