§ 2. Виды специального субъекта преступления

§ 2. Виды специального субъекта преступления

Проблема борьбы с должностными преступлениями в нашем государстве на различных этапах его развития была достаточно актуальна. Это, прежде всего, обусловлено тем, что она неразрывно связана с должностным лицом, являющимся специальным субъектом преступления, с одной стороны, а с другой – общественная опасность должностных преступлений, предполагающих использование должностным лицом своего служебного положения очень высока, они причиняют значительный вред обществу, государству и гражданам. Поэтому проблему специального субъекта должностных преступлений необходимо рассматривать как с позиций развития отечественного уголовного права, так и в свете анализа данных о совершении этих преступлений и об их взаимосвязи с другими общественно опасными деяниями, посягающими на различные общественные отношения.

В связи с этим важное значение приобретают труды советских и современных ученых-юристов, в которых исследуются вопросы ответственности за должностные преступления: А. В. Галаховой, Б. В. Волженкина, Б. В. Здравомыслова, М. Д. Лысова, А. Я. Светлова и др[261]. Вместе с тем, как отмечается в юридической литературе, большой вклад в изучение должностных преступлений внесли А. А. Жижиленко, А. Я. Эстрин, A. Н. Трайнин, Б. С. Утевский, В. Ф. Кириченко, В. И. Соловьев, С. И. Тихенко и др. А по утверждению Б. В. Волженкина, в научных спорах 30—40-х годов и вплоть до наших дней понятие должностного лица как специального субъекта преступления обсуждалось в работах ученых-криминалистов В. Ф. Кириченко, Н. С. Лейкиной, B. Д. Меньшагина, А. Б. Сахарова и др. [262]

Продолжается активная научно-исследовательская работа в этом направлении с учетом изменений в уголовном законодательстве и в настоящее время, так как значительные преобразования во всех сферах жизнедеятельности общества в современных условиях борьбы с преступностью выдвигают на передний план важную задачу – предупреждения преступлений, посягающих на нормальную деятельность государственного аппарата при реализации гражданами своих конституционных прав и свобод.

Дискуссионным как в теории, так и на практике остается вопрос об установлении уголовной ответственности в отношении лица, совершившего должностное преступление. В данном случае речь идет, как правило, о специальном субъекте преступления, характеризующемся занимаемым им должностным положением.

Однако, если обратиться к истории и эволюции понятия специального субъекта должностных преступлений, то в качестве примера можно привести Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г Как справедливо отмечает Е. В. Тарасова, в основу 5-го раздела был положен статус специального субъекта, поскольку раздел включал в себя следующие преступления: превышение власти, бездействие власти, мздоимство и лихоимство[263]. Если говорить об Уложении 1903 г., то должностные преступления также совершались специальным субъектом, хотя относились к преступным деяниям, посягающим на другие общественные отношения (порядок управления).

В советском уголовном законодательстве, по утверждению Б. В. Волженкина, впервые был обозначен круг лиц, ответственных за должностные преступления, в частности за получение взятки, – в Декрете СНК РСФСР от 8 мая 1918 г. «О взяточничестве», и этот круг ответственных лиц был значительно шире, чем в дореволюционном уголовном законодательстве[264].

Первый УК РСФСР 1922 г. законодательно сформулировал определение должностного лица как специального субъекта преступления, исходя из характера функций. Понятие должностного лица аналогичного содержания имело место и в УК РСФСР 1926 г. (в примечании к ст. 109)[265].

В УК РСФСР 1960 г. в определении понятия должностного лица законодателем также была использована специфика его должностных функциональных обязанностей и правомочий. Так, в примечании к ст. 170 УК субъектами должностных преступлений признавались лица, выполнявшие в связи с занимаемой должностью организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции либо являвшиеся представителями власти. Следовательно, в уголовном законе были предусмотрены три категории лиц, входящих в число специальных субъектов должностного преступления.

В специальной главе «Должностные преступления» УК 1960 г. законодателем были указаны общие преступные деяния, совершаемые, в основном, должностными лицами. К ним относились: злоупотребление властью или служебным положением (ст. 170), превышение власти или служебных полномочий (ст. 171), халатность (ст. 172), получение взятки (ст. 173), дача взятки (ст. 174), посредничество во взяточничестве (ст. 1741) и должностной подлог (ст. 175).

Однако наряду с вышеуказанными преступлениями УК РСФСР предусматривал и другие общественно опасные деяния, которые могли совершаться только должностными лицами в силу занимаемой должности (например, ст. 92, 138, 140, 152 и др.). Некоторые преступления могли быть совершены как должностными, так и недолжностными лицами (ст. 132, 134–137, 142 и др.).

Это положение законодателю не удалось устранить и в УК РФ 1996 г. Рассмотрим данное обстоятельство подробнее.

В УК РФ 1996 г. общие должностные преступления со специальным субъектом помещены законодателем в гл. 30 с новым названием – «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления». В этой главе рассматриваются должностные преступления, посягающие на общественные отношения, регулирующие нормальную деятельность аппаратов государственной власти и органов местного самоуправления, совершаемые работниками этих аппаратов с использованием своего служебного положения.

К общим должностным преступлениям со специальным субъектом указанной главы законодатель относит: злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ), превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ), отказ в предоставлении информации Федеральному Собранию Российской Федерации или Счетной палате Российской Федерации (ст. 287 УК РФ), незаконное участие в предпринимательской деятельности (ст. 289 УК РФ), получение взятки (ст. 290 УК РФ) и халатность (ст. 293 УК РФ).

Преступления, предусмотренные ст 288 УК РФ, – присвоение полномочий должностного лица, и служебный подлог (ст. 292 УК РФ) – могут быть совершены не только должностными лицами, но и обычными служащими государственных и муниципальных органов. Данное положение относится и к преступлению, предусмотренному ст. 291 УК РФ, – дача взятки, которую может дать должностному лицу как общий, так и специальный субъект преступления, обладающий признаками, предусмотренными в примечании к ст. 285 УК РФ.

Таким образом, общие составы должностных преступлений со специальным субъектом в гл. 30 УК РФ предусмотрены статьями 285, 2852, 2851, 286, 287, 289, 290 и 293 УК РФ.

В юридической литературе по этому вопросу имеют место другие мнения. Например, А. Я. Светлов к числу общих должностных преступлений относит только три состава должностных преступлений: злоупотребление властью или служебным положением (ст. 170), превышение власти или служебных полномочий (ст. 171), а также халатность (ст. 172 УК РСФСР). Другие должностные преступления – получение взятки (ст. 173) и служебный подлог (ст. 175) – он считает специальными составами злоупотребления властью или служебным положением[266].

На наш взгляд, более правильной точки зрения придерживается в этом вопросе Б. В. Здравомыслов, утверждающий, что получение взятки (ст. 173) и должностной подлог (ст. 175 УК РСФСР) представляют собой специфические виды должностного злоупотребления. Вместе с тем их помещение в главу, в которой сгруппированы общие виды должностных преступлений, следует признать верным[267].

Как было отмечено выше, по данным нашего исследования, в Особенной части УК РФ 43 % статей предусматривают специальный субъект преступления. В ходе анализа составов со специальным субъектом с признаками должностного лица таковых было выявлено 72,7 %, не считая воинских преступлений. При этом общие виды должностных преступлений со специальным субъектом составили от всех должностных преступлений 7,5 %.

Немало уголовно-правовых норм, указывающих на признаки должностного лица как специального субъекта преступления, содержится также в гл. 31 УК РФ, предусматривающей ответственность за преступные деяния против правосудия. По существу, это специальные составы преступлений, которые могут совершать должностные лица, в частности представители власти, при отправлении правосудия.

В таких, например, преступлениях, как привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299), незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст. 300), незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301), принуждение к даче показаний (ст. 302), вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта (ст. 305) УК РФ, в качестве специальных субъектов выступают представители власти, являющиеся должностными лицами.

Должностные преступления, в которых имеет место специальный субъект, находятся и в других главах Особенной части УК РФ. К таким преступлениям, где специальным субъектом выступает должностное лицо, могут быть отнесены, например, общественно опасные деяния, посягающие на конституционные права и свободы человека и гражданина (гл. 19), в том числе: отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140), фальсификация избирательных документов, документов референдума (ст. 142), нарушение правил охраны труда (ст. 143), необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145), невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат (ст. 1451) и др.

К должностным преступлениям в сфере экономической деятельности (гл. 22) могут относиться следующие составы: воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности (ст. 169), регистрация незаконных сделок с землей (ст. 170), злоупотребления при эмиссии ценных бумаг (ст. 185) и другие.

В качестве примера можно привести и такое должностное преступление, совершаемое специальным субъектом, как планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны (ст. 353 гл. 34, предусматривающей ответственность за преступления против мира и безопасности человечества).

Наконец, некоторые преступления, которые образуют достаточно большую группу в Особенной части УК РФ, могут совершаться как должностными, так и недолжностными лицами. Если говорить о специальном субъекте, то эти преступления чаще всего совершаются должностными лицами с использованием своего служебного положения и занимаемой должности в системе государственных и местных органов власти и управления и самого аппарата этих органов.

Следовательно, при определенных условиях некоторые преступления, предусмотренные различными главами Особенной части УК, могут быть совершены должностными лицами исключительно и благодаря занимаемому ими должностному положению, а в других случаях те же преступления совершаются недолжностными лицами.

При совершении таких преступлений должностными лицами они будут считаться должностными и здесь будет иметь место специальный субъект преступления – должностное лицо. В случае совершения данных преступлений недолжностными лицами, последние обладают признаками общего субъекта, преступное деяние не является разновидностью должностного преступления.

В теории уголовного права такие преступления выделяют в группу с условным названием «альтернативно-должностные преступления»[268]. При этом в некоторых преступлениях квалифицирующим признаком, или обстоятельством, является использование специальным субъектом своего служебного положения, а в других указанный признак отсутствует.

К таким преступлениям, например, могут быть отнесены следующие общественно опасные деяния, предусмотренные нормами УК: незаконное помещение в психиатрический стационар (ч. 2 ст. 128), нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина (ч. 2 ст. 136), нарушение неприкосновенности частной жизни (ч. 2 ст. 137), нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ч. 2 ст. 138), нарушение неприкосновенности жилища (ч. 3 ст. 139), воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий (п. «б» ч. 2 ст. 141), воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ч. 2 ст. 144), мошенничество (ч. 3 ст. 159), присвоение или растрата (ч. 3 ст. 160), легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами незаконным путем (п. «б» ч. 3 ст. 174), приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем (ч. 3 ст. 175), злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности (ст. 177), недопущение, ограничение или устранение конкуренции (ч. 2 ст. 178), незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну (ч. 2 ст. 183), контрабанда (п. «б» ч. 3 ст. 188), незаконные экспорт или передача сырья, материалов, оборудования, технологий, научно-технической информации, незаконное выполнение работ, используемых при создании оружия массового поражения, вооружения и военной техники (ст. 189), невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте (ст. 193), уклонение от уплаты налогов или сборов с организации (ст. 199), бандитизм (ч. 3 ст. 209), организация преступного сообщества (преступной организации) (ч. 3 ст. 210), нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики (ст. 215), прекращение или ограничение подачи электрической энергии либо отключение от других источников жизнеобеспечения (ст. 2151), нарушение правил безопасности при проведении горных, строительных или иных работ (ст. 216), нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах (ст. 217), нарушение правил пожарной безопасности (ст. 219), хищение либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ (п. «в» ч. 2 ст. 221), ненадлежащее исполнение обязанностей по охране оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 225), хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (п. «в» ч. 3 ст. 226), хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (п. «в» ч. 2 ст. 229), сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей (ч. 2 ст. 237), производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности (ст. 238), нарушение правил охраны окружающей среды при производстве работ (ст. 246), загрязнение вод (ст. 250), загрязнение атмосферы (ст. 251), загрязнение морской среды (ст. 252), нарушение правил охраны и использования недр (ст. 255), незаконная добыча водных животных и растений (ч. 3 ст. 256), нарушение правил охраны рыбных запасов (ст. 257), незаконная охота (ч. 2 ст. 258), возбуждение ненависти или вражды, а равно унижение человеческого достоинства (п. «б» ч. 2 ст. 282), присвоение полномочий должностного лица (ст. 288), дача взятки (ст. 291), служебный подлог (ст. 292), воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования (ч. 3 ст. 294), неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта (ст. 315), публичные призывы к развязыванию агрессивной войны (ч. 2 ст. 354), разработка, производство, накопление, приобретение или сбыт оружия массового поражения (ст. 355), применение запрещенных средств и методов ведения войны (ст. 356), геноцид (ст. 357), наемничество (ч. 2 ст. 359) и др.

Таким образом, количество альтернативно-должностных преступлений в Особенной части УК, без учета воинских преступлений, составляет примерно 57 (24,3 %) общественно опасных деяний как с признаками общего субъекта, так и с характерными особенностями специального субъекта преступления – должностного лица.

Вместе с тем системно-структурный анализ уголовно-правовых норм Особенной части УК РФ позволил условно выделить по признакам виновного лица три разновидности (группы) общественно опасных деяний, в которых специальным субъектом преступления является или может быть должностное лицо. Такие преступления предлагается классифицировать на: 1) общие должностные преступления, 2) специальные должностные преступления и 3) альтернативно-должностные преступления.

Основным критерием данной классификации наряду с другими (объектом и объективной стороной) служат признаки или характерные особенности лица, совершающего должностное преступление, что дает основание говорить о специальном субъекте, понятие которого нашло свое законодательное закрепление в примечании к ст. 285 УК РФ.

Данная классификация условна и не претендует на бесспорность, однако позволяет более четко обозначить круг специальных субъектов преступления с признаками должностного лица, что имеет важное значение для квалификации преступлений и решения вопросов уголовной ответственности и наказания.

Специальными субъектами в соответствии с анализируемым законом, согласно примечанию 1 к ст. 285, признаются должностные лица, которые постоянно или временно, а также по специальному полномочию осуществляют функции представителя власти, либо лица, выполняющие организационно-распорядительные, а также административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления или государственных и муниципальных учреждениях и, наконец, в Вооруженных Силах Российской Федерации.

В судебно-следственной практике возникает немало трудностей в связи с признанием субъектом должностных преступлений лиц, выполняющих постоянно или временно либо по специальному полномочию организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции, а также осуществляющих функции представителя власти.

В связи с этим обладает особой значимостью разъяснение указанных функций должностного лица, предложенное в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе». В п. 3 данного постановления отмечается, что организационно-распорядительные функции, как правило, включают в себя руководство коллективом, расстановку и подбор кадров, а также организацию труда или службы подчиненных, поддержание трудовой дисциплины и т. п. К административно-хозяйственным функциям Пленум относит полномочия по управлению и распоряжению каким-либо имуществом и денежными средствами, которые находятся на балансе и банковских счетах организаций, учреждений и других юридических лиц, а также совершение иных действий[269]. Важное значение при осуществлении указанных функций должностным лицом имеет положение закона (примечание 1 к ст. 285 УК), согласно которому эти обязанности должны быть возложены в установленном законом порядке (постоянно, временно или по специальному полномочию). Поэтому для решения вопроса о привлечении лица к уголовной ответственности всегда необходимо иметь в виду следующее: выполняя те или иные полномочия и функциональные обязанности, оно может быть признано специальным субъектом должностного преступления лишь при условии, что эти обязанности оно выполняет в соответствии с требованием закона.

На данное обстоятельство ориентирует и Пленум Верховного Суда в своем постановлении от 10 февраля 2000 г., где сказано, что выполнение перечисленных функций по специальному полномочию есть исполнение лицом определенных функций, возложенных на него законом, нормативным актом, приказом или распоряжением какого-либо вышестоящего должностного лица, а также правомочным на то органом. При этом эти функции могут осуществляться как в течение определенного времени, так и один раз[270].

Другой разновидностью специального субъекта должностных преступлений, предусмотренных в главе 30, будут являться, согласно примечанию 2 к ст. 285 УК РФ, а также Федеральному закону «Об основах государственной службы Российской Федерации» от 5 июля 1995 г.[271] и Указу Президента РФ от 11 января 1995 г. № 32 «О государственных должностях Российской Федерации», лица, занимающие государственные должности Российской Федерации[272]. Такие должности устанавливаются Конституцией РФ, федеральными конституционными законами и федеральными законами для непосредственного исполнения полномочий государственных органов.

К рассматриваемой категории закон относит, в частности, лиц, занимающих должности Президента РФ, Председателя

Правительства РФ, Председателя палат Федерального Собрания РФ, депутатов Государственной Думы, членов Совета Федерации РФ, Генерального прокурора РФ, Председателя Счетной палаты, Секретаря Совета безопасности, и других лиц, занимающих государственные должности.

Третью категорию специальных субъектов должностных преступлений, в соответствии с примечанием 3 к ст. 285 УК РФ, составляют лица, занимающие государственные должности субъектов Российской Федерации. Речь идет о лицах, занимающих должности, устанавливаемые конституциями, а также уставами субъектов России для непосредственного исполнения различных полномочий государственных органов. К таким лицам могут быть отнесены, например, президенты республик, губернаторы (краев, областей, Москвы и Санкт-Петербурга), руководители органов законодательной и исполнительной власти субъектов федерации, депутаты представительных органов субъектов федерации и т. п.

Далее следует отметить, что государственные служащие и служащие органов местного самоуправления, согласно примечанию 4 к ст. 285 УК, не относятся к числу должностных лиц и, обладая признаками общего субъекта преступления, подлежат уголовной ответственности за присвоение полномочий должностного лица (ст. 288) и служебный подлог (ст. 292) УК РФ. В данных случаях речь о специальном субъекте преступления не идет.

Проблема уголовной ответственности лиц, совершающих должностные преступления, весьма актуальна и в зарубежных государствах самых различных ориентаций. Вместе с тем вопросы специального субъекта должностных преступлений в зарубежном уголовном праве изучены недостаточно и толкуются в различных странах по-разному, хотя распространенность этих преступлений и коррумпированность государственного аппарата заставляют законодателей усиливать борьбу с данной категорией преступлений.

Уголовно-правовой анализ специального субъекта преступления с признаками должностного лица позволяет сделать вывод о необходимости проведения дальнейших теоретических исследований в этом направлении, в частности изучения признаков и особенностей должностного лица. Подобные исследования имеют важное значение для правильной квалификации преступлений, совершаемых должностными лицами путем использования своего служебного положения, а также в том случае, когда возникает конкуренция норм либо вопрос об ответственности лица, а в дальнейшем и его наказании.

Поскольку предметом нашего исследования является специальный субъект преступления, попытаемся рассмотреть круг лиц, подлежащих уголовной ответственности за совершение общественно опасных деяний против правосудия (гл. 31), и отграничить последние от должностных преступлений, предусмотренных гл. 30 и другими главами Особенной части УК РФ.

Общественная опасность преступлений против правосудия, особенно с признаками специального субъекта, достаточно велика. Более того, общественная опасность некоторых преступлений против правосудия, например, предусмотренных ст. 299, 300, 301, 302, 305 УК и другими, обусловлена еще и тем, что при их совершении в качестве специального субъекта выступают должностные лица, призванные в первую очередь соблюдать и охранять законы.

Особо следует отметить, что довольно большую группу преступлений против правосудия, а точнее, преступлений, посягающих на исполнение конституционных принципов правосудия и имеющих повышенную общественную опасность, образуют общественно опасные деяния, совершаемые представителями власти, т. е. лицами, которые призваны сами соблюдать и охранять законы и защищать интересы граждан, что мы уже отмечали. Речь в данном случае идет о специальных субъектах, которыми совершаются следующие преступления: привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299), незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст. 300), незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301), принуждение к даче показаний (ст. 302), фальсификация доказательств (ч. 2 ст. 303), вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта (ст. 305 УК РФ).

Указанные преступления составляют 7,5 % от общего количества преступлений со специальным субъектом с признаками должностного лица.

Относительно преступления, предусмотренного ст. 315, – неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта, следует говорить об альтернативном составе, поскольку данное преступное деяние может быть совершено как должностным лицом, так и просто государственным служащим, служащим органа местного самоуправления, государственного или муниципального учреждения, коммерческой или другой организации. Таким образом, в первом случае речь идет о специальном субъекте преступления (представителе власти), а во втором имеет место общий субъект преступления. Такие лица обязаны в пределах предоставленных им прав обеспечивать исполнение предписаний приговоров, решений и иных судебных актов.

О специальных составах преступлений (ст. 299–303, 305 УК) следует сказать, что они совершаются представителями власти, которыми могут быть только прокурор, следователь, лицо, производящее дознание, судья или лицо, наделенное правом производить задержание. Во всех этих случаях следует говорить о специальном субъекте преступления.

Само понятие «представитель власти» как разновидность должностного лица определено законодателем в примечании к ст. 318 УК РФ в гл. 32, предусматривающей уголовную ответственность за посягательства на порядок управления. Согласно закону представителем власти признается должностное лицо как правоохранительного, так и контролирующего органа, либо другое должностное лицо, наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, которые не находятся от него в служебной зависимости. Следовательно, специальными субъектами указанных составов могут быть только представители власти, т. е. должностные лица органов суда, прокуратуры, МВД, ФСБ и другие лица, которые наделены властными полномочиями по отношению к другим гражданам.

Однако основные признаки представителя власти как разновидности должностного лица требуют более детального рассмотрения, а в дальнейшем и изучения.

Прежде всего, следует отметить, что представитель власти должен обладать властными полномочиями, которые реализуются в праве должностного лица отдавать в пределах своей компетенции указания или распоряжения, обязательные к исполнению как должностными лицами, так и гражданами, предприятиями, учреждениями, организациями и другими юридическими лицами независимо от их правового статуса и ведомственной принадлежности и подчиненности. Причем представитель власти осуществляет свои полномочия в установленном законом порядке постоянно, временно или по специальному поручению. Поэтому для признания лица представителем власти необходимо установить, на каком основании он занимает должность (назначение, выборы, иное) в органах законодательной, исполнительной, а также судебной власти либо в органах местного самоуправления.

К представителям власти относятся должностные лица федеральных органов государственной власти, исполнительной и судебной власти любого уровня, депутаты всех звеньев, главы администраций субъектов федерации, мэры городов, судьи, прокуроры, работники органов внутренних дел, Федеральной службы безопасности, таможенных органов, работники органов государственной налоговой службы, охотнадзора, органов рыбоохраны, санитарно-эпидемиологического надзора, военнослужащие, исполняющие обязанности по охране общественного порядка, служащие Федеральной пограничной службы РФ, Федеральной службы налоговой полиции РФ, сотрудники Комитета по антимонопольной политике, судебные приставы и др.

Представителями власти также признаются и лица, постоянно или временно наделенные такими полномочиями в соответствии с действующим законодательством в отношении граждан (члены ДНД, члены государственных комиссий, общественные инспекторы охотинспекций и рыбинспекций, общественные контролеры на транспорте и т. п.).

Таким образом, представители власти как субъекты должностного преступления, как справедливо отмечал Б. В. Здравомыслов, от других должностных лиц отличаются рядом специфических признаков, правильное определение которых имеет большое значение для применения соответствующих норм, предусматривающих ответственность за самые различные должностные преступления[273].

В свою очередь, правильное установление признаков специального субъекта – представителя власти – позволяет отграничивать специальные составы, предусмотренные ст. 299, 300–303 и 305 УК, от общих должностных преступлений гл. 30 УК РФ. Особенно это важно, когда налицо общая и специальная нормы (конкуренция норм) и согласно закону (ч. 3 ст. 17 УК) совокупность преступлений отсутствует, а уголовная ответственность наступает по специальной норме.

В упомянутых нами составах представителями власти будут: ст. 299 и ст. 300 – следователь, лицо, производящее дознание, прокурор; по ст. 301 – лица, наделенные правом производить задержание, а также заключать под стражу и освобождать из-под стражи (следователь, прокурор, лицо, производящее дознание); по ст. 302 – следователь или лицо, производящее дознание; по ч. 2 ст. 303 – прокурор, следователь, лицо, производящее дознание, и защитник, который не является представителем власти, но обладает специфическими признаками специального субъекта преступления; по ст. 305 – судья, вынесший заведомо неправосудный судебный акт. При этом следует поддержать С. Ф. Милюкова, по мнению которого специальным субъектом преступления, предусмотренного ст. 305 УК, являются также народные и присяжные заседатели.[274]

Все указанные представители власти выступают в качестве специальных субъектов этих преступлений и подлежат уголовной ответственности и наказанию за совершенные должностные преступления.

Статистические данные о привлечении к уголовной ответственности следователей и сотрудников оперативных служб органов внутренних дел показывают, что чаще всего специальными субъектами преступлений против правосудия являются сотрудники, прослужившие в указанных органах от 4 до 7 лет. В свою очередь, анализ конкретных уголовных дел показывает, что наиболее часто привлекаются к ответственности работники милиции, осуществляющие заведомо незаконное задержание или арест (ст. 178 УК РСФСР)[275].

Другие преступления против правосудия могут совершить лица, которые обязаны содействовать суду, производству предварительного расследования и дознания и которые не осуществляют должностных функций, связанных с отправлением правосудия, но являются также специальными субъектами. В данном случае речь идет о таких преступлениях, как, например, дача заведомо ложных показаний, заключения эксперта, специалиста или неправильный перевод (ст. 307) и отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308 УК РФ).

В первом случае специальным субъектом преступления являются лица, проходящие по уголовному делу в качестве свидетелей или потерпевших, а также участники судебного процесса, выступающие в качестве экспертов, специалистов или переводчиков. Во втором случае специальными субъектами преступления являются, соответственно, свидетель или потерпевший.

Лицо, вызванное на допрос в качестве подозреваемого или обвиняемого, за отказ от дачи показаний уголовной ответственности не несет. Не подлежит также уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и лицо, вызванное на допрос в качестве свидетеля, но в последующем привлеченное по данному уголовному делу в качестве обвиняемого. Однако, если свидетель или потерпевший, отказываясь от дачи показаний, все-таки искажает фактические обстоятельства дела, относящиеся к предмету доказывания, его действия могут квалифицироваться по ст. 307 УК РФ. В этом случае виновный уже становится специальным субъектом преступления, предусмотренного ст. 307. За ложное заключение, содержащее искажение и неверную оценку фактов либо выводов, либо неправильный перевод, искажающий смысл устной информации либо документов, как специальные субъекты ответственность несут только, соответственно, эксперт, специалист или переводчик, и никакие другие лица.

Специальными субъектами преступлений против правосудия являются также лица, отбывающие наказание в виде лишения свободы, т. е. осужденные и лица, содержащиеся под стражей (ст. 313, 314 УК РФ). Преступление, предусмотренное ст. 313, – побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи – посягает на нормальное и правильное функционирование органов уголовно-исполнительной системы, предварительного расследования и суда. Однако общественная опасность данного преступления состоит не только в противодействии исполнению приговора или мере процессуального принуждения, она обусловливается еще и достаточной его распространенностью.

По данным В. П. Сидорова, в России из мест лишения свободы ежегодно совершается от 1200 до 1400 побегов, а всего преступлений – от 2200 до 2400. [276] Достаточно высок уровень групповых и вооруженных побегов.

Специальным субъектом такого преступления является лицо, осужденное к лишению свободы (независимо от его вида) или аресту, а также лицо, в отношении которого мерой пресечения избрано содержание под стражей и которое находится в связи с этим в предварительном заключении.

К числу специальных субъектов, отбывающих наказание в виде лишения свободы, принадлежат осужденные, в отношении которых приговор вступил в силу и обращен к исполнению. Речь идет в том числе и об осужденных к лишению свободы, оставленных в СИЗО или в тюрьме для производства следственных действий, а для участия в судебном разбирательстве по делу о преступлении, совершенном другим лицом.

Специальным субъектом данного общественно опасного деяния является и задержанное по подозрению в совершении преступления лицо, в отношении которого до предъявления обвинения избрана мера пресечения – содержание под стражей и которое находится в связи с этим в предварительном заключении.

Специальным субъектом преступления, предусмотренного ст. 313, является и обвиняемый – лицо, в отношении которого вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого в совершении преступления и избрана мера пресечения – заключение под стражу.

При этом субъектом побега не может быть признано лицо, которое незаконно осуждено к лишению свободы или в отношении которого с нарушением закона избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. В данных случаях говорить о наличии специального субъекта преступления, предусмотренного ст. 313 УК, нельзя.

Что же касается военнослужащих, отбывающих наказание в дисциплинарном батальоне или на гауптвахте, то они продолжают оставаться участниками военно-служебных отношений. Поэтому самовольное оставление дисциплинарной воинской части не будет являться преступлением, предусмотренным ст. 313 УК. Субъектом побега может быть лишь военнослужащий, подозреваемый или обвиняемый в совершении преступления и на законных основаниях содержащийся под стражей на гауптвахте.

Другое преступление, совершаемое специальным субъектом, – уклонение осужденного лица от отбывания лишения свободы (ст. 314 УК).

Можно говорить об однородности признаков специального субъекта преступления в ст. 313 и 314 УК: им является лицо, отбывающее наказание в виде лишения свободы, т. е. осужденный.

Рассматривая последнюю разновидность специального субъекта гл. 31 УК, нельзя не сказать, что в гл. 32 УК РФ, предусматривающей общественно опасные деяния, посягающие на порядок управления, имеется в виду преступление, которое направлено против нормального функционирования или деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества осужденных и других лиц, содержащихся под стражей. Речь в данном случае идет о ст. 321 УК РФ, предусматривающей ответственность за дезорганизацию деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества.

В отличие от действующего УК РФ, аналогичное преступление в УК РСФСР 1960 г. содержалось в главе «Государственные преступления» и относилось к иным общественно опасным деяниям против государства. Статья 77[277] предусматривала ответственность за действия, связанные с дезорганизацией работы исправительно-трудовых учреждений. Специальным субъектом указанного преступления был только осужденный.

Однако в связи с тем, что ст. 321 УК РФ предусматривает новый признак – совершение преступного деяния в месте содержания под стражей, специальный субъект преступления представлен несколько шире. В результате этой новеллы в законе специальным субъектом указанного преступления могут быть не только осужденные, но и лица, находящиеся в местах содержания под стражей (подозреваемые, обвиняемые, подсудимые или лица, в отношении которых приговор еще не вступил в силу)[277].

Специальный субъект по признакам во многом совпадает с субъектом преступления, предусмотренного ст. 313 УК, а также имеет много общего и со специальным субъектом уклонения от отбывания наказания в виде лишения свободы (ст. 314 УК).

Анализ действующего уголовного законодательства, а точнее уголовно-правовых норм с признаками специального субъекта в рамках гл. 31 УК РФ, позволяет условно классифицировать специальный субъект на следующие три вида.[278]

Первый вид специального субъекта преступления – это должностные лица, в частности представители власти, обязанные охранять и защищать конституционные права и интересы граждан, а также правосудие – это судьи, прокуроры, следователи, лица, производящие дознание, и лица, обладающие правом задержания (ст. 299–302, ч. 2 ст. 303 и 305 УК РФ).

Вторую группу (вид) образуют участвующие в предварительном следствии, производстве дознания и судебном разбирательстве лица, которые по закону обязаны содействовать органам правосудия: свидетели, потерпевшие, эксперты, специалисты, переводчики (ст. 307, 308 УК РФ).

Третий вид специального субъекта образуют лица, осужденные к лишению свободы, и лица, подозреваемые или обвиняемые в совершении преступления, в отношении которых в качестве меры пресечения избрано содержание под стражей (ст. 313, 314, 321 УК РФ)[279].

Специальный субъект преступления в рамках главы 31 УК РФ, с точки зрения теоретической и практической значимости, требует дальнейших более углубленных научных разработок, в частности необходимо исследовать особенности, характеризующие данную категорию правонарушителей. Вместе с тем изучение специального субъекта преступлений против правосудия поможет правильно решать вопросы квалификации общественно опасных деяний, а также уголовной ответственности и наказания виновных лиц, которые чаще всего возникают в судебно-следственной практике.

В заключение следует сказать, что необходимо законодательно уточнить понятие специального субъекта, трактуемого в законе как представитель власти, с указанием дополнительных признаков, раскрывающих его внутреннее содержание и сущность.

Особую и многочисленную группу (8 %) уголовно-правовых норм со специальным субъектом в действующем Кодексе, как и в УК РСФСР 1960 г., составляют преступления против военной службы, объединенные законодателем в самостоятельный раздел, которому соответствует и название 33 главы (ст. 331–352 УК РФ).

Воинские преступления всегда представляют большую общественную опасность, поскольку совершаются военнослужащими и другими лицами, наделенными специальными правами и обязанностями перед Родиной.

В УК РФ 1996 г. преступления против военной службы законодатель выделил в самостоятельный 11-й раздел (гл. 33), тем самым повысив их значимость. Следует особо отметить важное для отечественного законодательства новшество: ответственность за воинские преступления, совершенные в военное время либо в боевой обстановке, теперь определяется законодательством России военного времени (ч. 3 ст. 331 УК РФ).

Само же понятие преступления против военной службы дается законодателем в ч. 1 ст. 331 УК, где предусмотрены и виды специального субъекта. При этом определение воинского преступления основывается на общем понятии преступления, сформулированном в ст. 14 УК РФ, и отличается лишь объектом посягательства – установленным порядком прохождения военной службы. Так, согласно ч. 1 ст. 331 УК преступлениями против военной службы признаются предусмотренные уголовным законом общественно опасные деяния против установленного порядка прохождения военной службы, которые совершили военнослужащие, проходящие военную службу по призыву или по контракту в Вооруженных Силах и других войсках, а также воинских формированиях Российской Федерации, либо граждане, находящиеся в запасе, в период прохождения ими военных сборов.

Порядок прохождения воинской службы определяется Конституцией РФ (ст. 59), законами Российской Федерации «О воинской обязанности и военной службе» от 6 марта 1998 г., «Об обороне» от 24 апреля 1996 г., «О статусе военнослужащих» от 6 марта 1998 г., «О внутренних войсках МВД РФ» (1996 г.), Положением о порядке прохождения военной службы (в редакции Указа Президента РФ от 15 октября 1999 г.), другими нормативными актами и воинскими уставами, регулирующими военно-служебную деятельность.

Таким образом, в соответствии со ст. 331 УК РФ родовым (видовым) объектом воинских преступлений является порядок прохождения военной службы военнослужащими и другими гражданами в соответствии с федеральными законами, воинскими уставами и другими военно-нормативными актами.

Как ранее было отмечено, проведенный нами анализ уголовно-правовых норм Особенной части УК РФ показал, что преступления против военной службы (гл. 33) составляют 8 % от общего количества статей со специальным субъектом. Исходя из смысла закона (ч. 1 и ч. 2 ст. 331 УК РФ) субъектом воинского преступления может быть лицо, обладающее, помимо общих признаков (возраст, вменяемость), еще и особыми специальными признаками, присущими только ему. Основным признаком субъекта воинского преступления является нахождение лица на военной службе или работе, приравненной к ней. Поэтому лицо, совершившее воинское преступление, является специальным субъектом, обладающим по отношению к общему субъекту дополнительными признаками и характерными особенностями. Ими и являются военнослужащие, граждане, пребывающие в запасе, во время прохождения ими военных сборов и военные строители отрядов (частей) Министерства обороны и других министерств и ведомств Российской Федерации.

Согласно ст. 1 Закона РФ «Об обороне» военная служба организуется в Вооруженных Силах РФ (армии и флоте), войсках (пограничных, железнодорожных и т. п.), воинских формированиях (инженерно-технических, дорожно-строительных), службах и органах (например, в ФСБ, в службе внешней разведки), войсках гражданской обороны и внутренних войсках МВД РФ и других воинских формированиях, где проходят службу по призыву или контракту[280].

В соответствии со ст. 2 Закона РФ «О статусе военнослужащих» от 6 марта 1998 г. гражданин приобретает статус военнослужащего, как правило, с началом военной службы и утрачивает его с ее окончанием. На военнослужащих ст. 1 данного Закона возлагается обязанность вооруженной защиты Российской Федерации и беспрекословного выполнения поставленных задач, в том числе с риском для жизни[281].

Военнослужащими согласно указанному Закону считаются: офицеры, прапорщики, мичманы, курсанты военно-учебных заведений, сержанты, старшины, солдаты и матросы, поступившие на военную службу по призыву или контракту[282].

Для правильного применения уголовного закона очень важно установить начальный и конечный момент нахождения лица на военной службе. В соответствии со ст. 38 Закона РФ «О воинской обязанности и военной службе» для граждан, призванных на срочную военную службу, начальным моментом военной службы считается день убытия из военкомата к месту ее прохождения, а окончанием военной службы – дата исключения из списков личного состава воинской части[283]. С момента зачисления военнослужащего в списки личного состава воинской части он несет уголовную ответственность по закону в случае совершения им воинского преступления, будучи специальным субъектом данного общественно опасного деяния.

Вместе с тем специальным субъектом воинского преступления согласно ч. 1 ст. 331 и ст. 37 Закона РФ «О воинской обязанности и военной службе» являются также граждане, проходящие военные сборы и исполняющие обязанности военной службы. Военнообязанные граждане, находящиеся в запасе и призванные для прохождения военных сборов, полностью подчиняются соответствующему федеральному законодательству и общевоинским уставам, а при совершении ими воинских преступлений вопрос о привлечении их к уголовной ответственности решается согласно соответствующим статьям гл. 33 УК РФ.

Начало службы для военнообязанных, проходящих военные сборы, – день их прибытия на сборы, а окончание – последний день пребывания на военных сборах.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.