§ 2. Общественно опасное деяние и его виды[123]

Общественно опасное деяние, как отмечалось в предыдущем параграфе, относится к числу обязательных признаков объективной стороны любого преступления. Оно всегда выступает проявлением поведения человека во внешнем мире и, следовательно, совершается виновным в определенных условиях, месте, времени. Запрещение такого поведения уголовным законом означает его общественную опасность.

Первым признаком[124] общественно опасного деяния выступает его противоправность. Любое деяние, даже в случаях причинения вреда правоохраняемым интересам, являющееся в силу этого общественно опасным, не признается преступлением, если оно не запрещено Уголовным кодексом. И хотя этот признак в теории уголовного права называют «формально-нормативным», он, по мнению некоторых ученых, при определении деяния как элемента объективной стороны должен быть поставлен на первое место[125].

Второй обязательный признак деяния – общественная опасность, так как «сущность преступления воплощается в обстоятельствах, совокупность которых определяет содержание и степень общественной опасности преступного поведения, составляющих качественную определенность этого деяния»[126]. Общественная опасность – это материальный признак преступного деяния, раскрывающий его социальную сущность. Ее характер и степень определяются ценностью объекта посягательства, спецификой посягательства, причиненным объекту вредом, иными последствиями деяния и пр.

Третьим обязательным признаком деяния является виновность, что предполагает осознанное поведение, т. е. поведение под контролем сознания и воли. Поэтому не признается преступлением причинение вреда правоохраняемым интересам, не контролируемое сознанием и волей лица. Например, рефлекторные телодвижения, наличие непреодолимой силы, непреодолимое физическое принуждение и т. п. В теории уголовного права отмечалось, что осознанность представляет собой «объективный признак, состоящий в возможности осознания лицом своего деяния, и отличается от одноименного субъективного признака, характеризующего интеллектуальный момент формы вины, который выражается в реальном осознании лицом общественной опасности деяния»[127]. Однако представляется, что реальное осознание лицом общественной опасности деяния может отсутствовать при небрежности, при которой сохраняется возможность осознания лицом своего поведения. Отсюда осознанность общественной опасности и вина как один из признаков деяния – понятия идентичные. При причинении вреда в результате рефлекторных телодвижений или наличия непреодолимой силы вина причинителя вреда отсутствует, и есть все основания считать этот признак третьим обязательным признаком противоправного общественно опасного деяния.

Уголовному законодательству известны два вида деяния как обязательного признака объективной стороны – действие и бездействие.

Действие – это активное поведение человека, основу которого составляют телодвижения, совершаемые под контролем сознания и воли. Именно действие является наиболее распространенным видом противоправного, общественно опасного и виновного деяния. Свыше двух третей всех преступлений, ответственность за которые предусмотрена в статьях Особенной части Уголовного кодекса, совершаются путем действия. Как уголовно-правовое понятие действие может заключаться в единственном телодвижении, например сталкивании человека с платформы под проходящий поезд. Однако чаще всего действие, влекущее уголовную ответственность, слагается из совокупности телодвижений, т. е. из ряда отдельных связанных между собой актов поведения лица. Так, осуществление взрыва автомашины путем использования пульта дистанционного управления заключается не просто в нажатии кнопки пульта, а в планировании места и времени взрыва, подкладывании взрывного устройства, проверке исправности пульта и т. п. Следовательно, действие есть, как правило, система, комплекс взаимосвязанных телодвижений, составляющих общественно опасное поведение. Если такое поведение запрещено законом, является общественно опасным и виновным, то встает вопрос об уголовной ответственности за него.

Совершение общественно опасного деяния возможно не только путем телодвижений (физическое действие), но и в словесной форме, когда произнесение отдельных слов рассматривается как преступление. Например, угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК), публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК), вымогательство (ст. 163 УК). Словесная форма общественно опасного деяния может сочетаться с физическим воздействием. Например, оскорбление (ст. 130 УК), т. е. унижение чести и достоинства личности, выраженное в неприличной форме, осуществляется путем произнесения бранных слов и одновременно может сопровождаться совершением непристойных жестов и действий, например плевок в лицо.

Таким образом, действие в его уголовно-правовом смысле может заключаться в форме как поступков, поведения, в основе которых лежит телодвижение, так и слов, служащих для выражения определенного понятия[128].

Негативное отношение к правоохраняемым интересам, предосудительные мысли и настроение, даже выявленные вовне, намерение совершить преступление понятием «действие» не охватываются и уголовной ответственности не влекут, если такое намерение не реализуется в конкретных действиях, направленных на совершение преступления. Так, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 10 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» отметил, что не является преступлением намерение дать взятку, получить взятку, осуществить коммерческий подкуп «в случаях, когда лицо для реализации высказанного намерения никаких конкретных действий не предпринимало»[129].

Определенный интерес представляет вопрос о границах действия. Являясь внешним актом противоправного, общественно опасного поведения субъекта, действие начинается с момента совершения первого осознанного и волевого телодвижения или слов, произнесение которых признается преступлением.

Конечным моментом действия является его завершенность (например, высказанное требование о передаче чужого имущества при вымогательстве) или наступление общественно опасных последствий (например, изъятие чужого имущества при краже). Момент окончания действия в первую очередь определяется конструкцией статьи, предусматривающей ответственность за конкретное преступление. Кроме того, действие может быть прервано по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного (например, при покушении), или декриминализировано.

В теории уголовного права с давних пор обсуждается вопрос о том, ограничивается ли действие в уголовно-правовом смысле телодвижениями или включает в себя используемые человеком силы, предметы и закономерности[130].

По мнению одних ученых, действие как уголовно-правовая категория ограничивается сознательным телодвижением, и поэтому нет оснований включать в понятие действия те силы, которые использует лицо в своей преступной деятельности, и тем более закономерности объективного мира. «Неправильно включать в понятие действия силы, которые использует лицо в своей деятельности, а тем более закономерности объективного мира. Действия человека зависят от его воли, закономерности же внешнего мира от воли и создания человека независимы»[131].

Другие ученые считают, что действие охватывает собой не только телодвижения человека, но и те силы, которыми он пользуется, и те закономерности, которые он использует[132]. «Действие включает также использование различных сил природы, механизмов, устройств, радиоактивных веществ и т. д., которыми пользуется лицо, совершающее преступление»[133].

Более предпочтительной представляется вторая позиция, так как невозможно ограничить понятие преступного действия только собственными телодвижениями лица, совершающего преступление. К. Маркс, характеризуя процесс труда, отмечал, что человек пользуется механическими, химическими, физическими свойствами вещей для того, чтобы в соответствии со своей целью применить их как орудия воздействия на другие вещи, что они становятся «органом его деятельности, который он присоединяет к органам своего тела, удлинняя таким образом вопреки Библии естественные размеры последнего»[134].

Использование сил и закономерностей природы, действий механизмов и т. д. является своего рода способом воздействия человека на внешний мир, а способ неотделим от действия, как форма от содержания.

Существо данного вопроса не в физическом расчленении поведения человека на части, а в установлении тех рамок, в которых проявляется его отношение к воздействию на охраняемые законом интересы. До тех пор, пока используемые силы и закономерности подвластны и подконтрольны лицу, можно говорить о наличии преступного действия, включающего эти силы и закономерности.

Однако в некоторых случаях действия сил и закономерностей оказываются за пределами действий человека, которые ограничиваются определенными телодвижениями, поэтому использование сил и закономерностей в подобных ситуациях может оказаться за пределами действия.

Бездействие – второй вид противоправного общественно опасного деяния. По своим социальным и юридическим свойствам бездействие, являясь одним из видов деяния, тождественно действию. Оно, как и действие, способно объективно вызывать изменения во внешнем мире. Вместе с тем бездействие – более сложный вид деяния, обладающий специфическими чертами. Если действие характеризуется активным поведением, то бездействие – поведение пассивное. Однако пассивное поведение является видом деяния в том случае, когда оно запрещено законом. Иными словами, основанием ответственности за бездействие служит невыполнение возложенной на лицо правовой обязанности осуществить определенные действия, которую он не выполняет.

Так, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 5 июня 2002 г. «О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожения или повреждения имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем» подчеркивается: «При решении вопроса о виновности лица в нарушении правил пожарной безопасности… судам необходимо выяснять, в чем конкретно состояло ненадлежащее исполнение или невыполнение лицом данных правил» (п. 2)[135].

И наконец, невыполнение возложенной на лицо обязанности признается преступлением при наличии у лица возможности выполнить эту обязанность.

Так, по делу Григорьева, осужденного по ст. 125 УК (оставление в опасности), Судебная коллегия Верховного Суда РФ, прекращая дело за отсутствием в действиях Григорьева состава преступления, указала, что ответственность по ст. 125 УК наступает только при наличии прямого умысла и двух обязательных условий, когда виновный имел возможность оказать помощь лицу, находящемуся в опасном для жизни состоянии, и был обязан иметь о нем заботу[136].

В Уголовном кодексе РФ отсутствует определение бездействия. Такое определение имеется в уголовных кодексах некоторых зарубежных стран. Так, в УК ФРГ говорится: «Кто, бездействуя, вызывает наступление последствия, предусмотренного составом преступления, подлежит наказанию по этому закону только тогда, когда он юридически был обязан не допустить наступления последствия и если бездействие соответствует выполнению состава преступления путем бездействия» (§ 13).

Еще более подробное определение бездействия дается в ст. 11 УК Испании, согласно которой «неисполнение особой юридической обязанности, возложенной на виновного, приравнивается законом к исполнению преступления. Бездействие приравнивается к действию: а) когда существует особая обязанность действовать, вытекающая из закона или договора; б) когда виновный своим предыдущим действием или бездействием подверг опасности юридически защищаемое право».

Установление ответственности за невыполнение определенных обязанностей обусловлено тем, что в современных условиях, когда в трудовых и иных социальных процессах участвует множество людей, использующих сложнейшие механизмы, мощнейшие источники энергии, невыполнение отдельными людьми возложенных на них юридических обязанностей может повлечь за собой наступление тяжких, а порой невосполнимых, потерь.

Бездействие, как и действие, может выразиться в единичном факте воздержания от совершения требуемого действия, например отказ свидетеля от дачи показаний (ст. 308 УК). Однако в подавляющем большинстве случаев бездействие представляет собой систему преступного поведения, характеризующегося протяженностью во времени, например злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей и нетрудоспособных родителей (ст. 157 УК), дезертирство (ст. 338 УК).

В теории уголовного права отмечается, что бездействию присуще два критерия: объективный – невыполнение возложенной на лицо обязанности совершить определенные действия и субъективный — возможность совершить такие действия[137]. При привлечении к уголовной ответственности за бездействие должны присутствовать оба критерия.

Обязанность совершения конкретных действий в определенных условиях может:

1) предусматриваться законом или подзаконным нормативным актом. Так, невыполнение обязанности по воспитанию несовершеннолетнего является нарушением положений Семейного кодекса и может повлечь ответственность по ст. 156 УК;

2) вытекать из характера осуществляемых профессиональных функций и должностных полномочий. Например, неоказание врачом без уважительных причин помощи больному (ст. 124 УК);

3) вызываться решением судебного органа. В частности, неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта предусмотрено ст. 315 УК;

4) обусловливаться таким предшествующим поведением лица, в результате которого создается угроза наступления вреда правоохраняемым интересам. Например, в ст. 125 УК предусмотрена ответственность за заведомое оставление без помощи человека, находящегося в опасном для жизни или здоровья положении, лицом, поставившим потерпевшего в такое положение.

Некоторые ученые дополняют этот перечень иными обстоятельствами, например, такими, как предшествующий договор[138] или «общесоциальные нормы, регулирующие поведение лица в системе общественных отношений»[139] и др.

Однако, как справедливо отмечалось в литературе, все названные обстоятельства можно рассматривать в качестве «дополнения к классическому списку оснований для активного поведения» как имеющие уточняющий характер или являющиеся идентичными друг другу[140].

В некоторых случаях законодатель устанавливает условия, ограничивающие обязанность действовать. Так, в ст. 270 УК предусмотрена ответственность капитана судна за неоказание помощи терпящим бедствие на водном пути при условии, что такая помощь может быть оказана без серьезной опасности для пассажиров или экипажа своего судна.

Бездействие не означает «ничего неделание». Напротив, лицо может проявлять повышенную физическую активность, но при этом возложенную на него правовую обязанность не выполнять. Например, уклоняясь от уплаты алиментов на содержание несовершеннолетних детей (ч. 1 ст. 157 УК), субъект может проявлять повышенную активность – переезжать с места на место, менять работу, фамилию и т. д. Однако само преступление – уклонение от уплаты алиментов – совершается всегда путем бездействия, т. е. невыполнения обязанности при наличии возможности ее выполнить.

Такие активные действия, предпринятые для обеспечения невыполнения правовой обязанности, т. е. бездействия, некоторые ученые называют смешанным бездействием[141].

Другие ученые к смешанному бездействию относят «случаи неполного либо частичного выполнения субъектом своих юридических обязанностей»[142], считая классическим примером смешанного бездействия халатность (ст. 293 УК), совершаемую путем «неисполнения или ненадлежащего исполнения должностным лицом своих обязанностей».

Смешанным бездействием в теории уголовного права также предлагается считать бездействие, которое «повлекло последствие (последствия), например, неоказание помощи больному, признаваемое на основании ст. 124 УК преступлением, если оно повлекло по неосторожности средней тяжести вред здоровью (ч. 1)»[143].

Резкое различие между действием и бездействием в жизни в значительной мере сглаживается, и появляются как бы промежуточные, смешанные формы, в которых соединяются и активное, и пассивное поведение. Так, приводимый в теории уголовного права в качестве примера смешанного бездействия состав халатности может быть осуществлен путем как действия, так и бездействия. Вид поведения (активный или пассивный) в данном случае для законодателя и правоприменителя безразличен, а, следовательно, состав халатности может быть отнесен к группе преступлений, которые совершаются и активными действиями, и пассивным поведением, как в совокупности, так и по отдельности. Поэтому данное преступление, по нашему мнению, не может служить примером смешанного бездействия. Такого рода преступлений в Уголовном кодексе довольно много. Это – злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности (ст. 177 УК), невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте (ст. 193 УК), различного рода нарушения правил, обеспечивающих безопасность работ (ст. 215, 216, 217, 219 УК) и др.

Не имеют значения для определения смешанного бездействия конструкции состава преступления (формальный или материальный) и, следовательно, оговорены или не оговорены в статье определенные последствия.

О смешанном бездействии есть основания говорить в случаях, когда невыполнение возложенных на лицо обязанностей обеспечивается его активным поведением, призванным либо замаскировать, либо оправдать невыполнение обязанностей. Это активное поведение может выступать в качестве способа уголовно наказуемого бездействия, может подпадать под признаки иного состава преступления и т. п.

Так, уклонение от отбывания лишения свободы (ст. 314 УК) может обеспечиваться активной деятельностью уклоняющегося, который принимает меры к тому, чтобы избежать последующего задержания (уезжает в другую местность, приобретает фальшивые документы и пр.).

В теории уголовного права отмечалось, что бездействие может выразиться как в единовременном пассивном акте, так и в длительном непрерывном неисполнении юридических обязанностей, что дает основание для классификации бездействия на одноактное (например, неоказание помощи больному – ст. 124 УК; отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний – ст. 308 УК) и многоактное или постоянно длящееся (например, неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего – ст. 156 УК; или уклонение от исполнения обязанностей военной службы – ст. 339 УК)[144].