§ 3. Вменяемость и невменяемость

Субъектами преступления по российскому уголовному праву признаются физические лица, не только достигшие определенного возраста, но при этом еще и способные осознавать фактический характер и общественную опасность совершаемого деяния и руководить своими поступками, т. е. быть вменяемым.

Уголовное право рассматривает в качестве субъекта преступления человека, наделенного сознанием и волей, способного свободно выбирать нормативный или противоправный вариант своего социально значимого поведения. Признание субъектом преступления лишь человека, обладающего определенным уровнем развития интеллектуальных и волевых качеств, позволяет считать его ответственным за нарушение уголовно-правового запрета. Отсутствие у лица таких качеств (причем в любом их сочетании) делает бессмысленным использование в отношении него уголовного права как регулятора поведения, как «инструмента социального управления» (В. Н. Кудрявцев).

Таким образом, способность лица быть виновным и ответственным, обозначаемая категорией «вменяемость», выделяет субъективный фактор в генезисе противоправного поведения, его активную роль. Свободно избирая из числа эталонов социального поведения вариант неправомерный, субъект тем самым своей «злой» волей ставит общество перед необходимостью ограничить его свободу. Неограниченная свобода одних неизбежно оборачивается ущемлением свободы других. Поэтому свободу личности невозможно отделить от общественной необходимости, оставить без социально-правовой оценки. Уголовное право как инструмент социального управления при помощи присущих ему институтов, категорий, механизмов и выполняет в интересах общества функцию ограничения беспредельной свободы индивидуума. Эта функция уголовного права объективно необходима для интересов общества, каждой личности, для общественного прогресса.[176]

В российском уголовном законодательстве понятие вменяемости не раскрывается. В УК РФ 1996 г. «вменяемость» лишь упоминается в качестве самостоятельного и обязательного общего юридического условия (предпосылки) вины и уголовной ответственности субъекта (ст. 19, 20 и 21 УК РФ).

Между тем дефиницию вменяемости можно встретить в уголовных кодексах ряда зарубежных государств. Так, в ст. 22 УК Республики Молдова «вменяемостью признается психическое состояние лица, которое способно осознавать вредный характер своего деяния, а также выражать свою волю и руководить своими действиями».[177] По УК Украины «вменяемым признается лицо, которое при совершении преступления могло осознавать свои действия (бездействие) и руководить ими».[178]

В отечественной уголовно-правовой доктрине de lege ferenda предложена следующая формула вменяемости: «Вменяемым является тот, кто способен во время совершения преступления сознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими».[179] Суть предложенной дефиниции заключается в том, чтобы на законодательном уровне определить, при наличии каких качеств человек способен быть субъектом преступления, признаваться виновным и нести уголовную ответственность.

В юридической литературе можно встретить и более развернутое определение понятия вменяемости. Ю. М. Антонян и С. В. Бородин трактуют вменяемость как психическое состояние лица, заключающееся в его способности при определенном развитии, социализации, возрасте и состоянии психического здоровья во время совершения преступления отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими, а в дальнейшем в связи с этим нести уголовную ответственность и наказание.[180]

В России (как, впрочем, и во многих других странах мира) понятие невменяемости дается в самом Уголовном кодексе. Согласно ч. 1 ст. 21 УК РФ «не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, то есть не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики».

Из изложенного следует, что невменяемость в российском уголовном праве – это исключающая вину и уголовную ответственность неспособность лица либо осознавать свое поведение, либо руководить им (контролировать его), являющаяся результатом определенного дефекта психики такого лица.

Таким образом, если вменяемость есть юридический признак состава преступления, характеризующий его субъекта, предпосылка вины и уголовной ответственности, то невменяемость по своей правовой природе есть специфический способ ограничения пределов действия уголовной репрессии; установленный законом барьер, обозначающий круг лиц, которые не могут быть субъектами преступления, а значит, признаваться виновными и нести уголовную ответственность за содеянное.

Формула невменяемости включает в себя два обязательных критерия: а) юридический и б) медицинский. Лишь совокупность указанных критериев позволяет констатировать наличие состояния невменяемости. Законодательная формула невменяемости строится на сочетании обоих критериев в их единстве. Иначе и быть не может, ибо если юридический критерий показывает глубину и степень пораженности (дефектности) интеллекта и воли человека, то клиническая форма таких поражений, их детерминированность психоанатомическими факторами, определяется уже с помощью критерия медицинского.

Юридический критерий невменяемости характеризуется двумя признаками: интеллектуальным и волевым.

Интеллектуальный признак юридического критерия невменяемости означает, что лицо не способно отдавать отчет в своих действиях во время их совершения, т. е. не способно осознавать либо фактический характер своих действий, либо их общественную опасность, либо то и другое вместе. Данный признак юридического критерия невменяемости не включает в себя неспособность лица понимать противоправность совершаемых им деяний, т. е. запрещенность их уголовным законом. Для констатации состояния невменяемости нет необходимости устанавливать помимо неспособности лица сознавать общественную опасность совершаемого еще и неспособность понимать его противоправность.

Содержательной компонентой интеллектуального признака юридического критерия невменяемости является либо неосознание лицом самого факта своего поведения (точнее, причинно-следственных связей между реально осуществляемыми действиями и наступающими в результате последствиями), либо непонимание им социального смысла своего поведения при осознании его фактической стороны. Первый вариант может иметь место в ситуации, когда, например, больной шизофренией в бессознательном состоянии душит ребенка. Второй вариант будет налицо, если тот же самый больной, понимая, что путем удушения ребенка причиняет ему смерть, тем не менее, делает это, руководствуясь «голосом свыше», который призывает его как можно быстрее отправить ребенка в рай. В этом случае как раз и фиксируется неосознание человеком социального смысла своего поступка: он искренне полагает, что совершает благо, а не зло.

Волевой признак юридического критерия невменяемости заключается в неспособности лица руководить совершаемыми деяниями (контролировать свое поведение). Суть данного признака состоит в том, что те или иные дефекты психики настолько ослабляют волевые качества человека, что он либо не может удержать себя от совершения активных поведенческих актов (при осознании их общественно опасного, а нередко и противоправного, характера), либо не может заставить себя осуществить действия, необходимые для предотвращения наступления негативных последствий, т. е. бездействует. Например, больной клептоманией не способен даже при всем напряжении своих волевых ресурсов подавить в себе стремление к завладению чужим имуществом, прекрасно понимая при этом не только общественно опасный, но и противоправный характер такого поведения.

Уголовный закон при характеристике признаков юридического критерия употребляет разделительный союз «или». Это значит, что для признания лица невменяемым достаточно установить наличие одного из признаков юридического критерия (интеллектуального или волевого) и, разумеется, одного из признаков критерия медицинского. В судебной практике встречаются случаи, когда состояние невменяемости фиксируется и при наличии обоих признаков юридического критерия.

Вторым обязательным компонентом формулы невменяемости выступает ее медицинский критерий. Он представляет собой исчерпывающий перечень психических заболеваний и расстройств, которые служат детерминирующими факторами, поражающими в конечном итоге интеллект и волю человека настолько, что он признается невменяемым. Указанные заболевания и расстройства могут лишить человека либо способности осознавать реальную действительность, либо способности регулировать (контролировать) свое поведение, либо того и другого одновременно.

С помощью медицинского критерия определяются те клинические формы болезненных расстройств психики человека, которые как раз и исключают возможность лица отдавать себе отчет в своих действиях (бездействии) или руководить ими. Именно медицинский критерий характеризует различные психические расстройства и патологии в качестве источников, причин невменяемости.

В соответствии с ч. 1 ст. 21 УК РФ медицинский критерий невменяемости включает следующие признаки: а) хроническое психическое расстройство; б) временное психическое расстройство; в) слабоумие; г) иное болезненное состояние психики.

Хроническое психическое расстройство – это болезнь, т. е. длительно протекающее расстройство психики, которое характеризуется стойким дефектом психики, несмотря на временное улучшение или ухудшение психического состояния человека. К такого рода психическим расстройствам относятся: шизофрения, паранойя, маниакально-депрессивный психоз, прогрессивный паралич, прогрессирующее старческое слабоумие (маразм), другие болезни психики. Следует заметить, что, например, шизофрения отнюдь не всегда исключает вменяемость (к примеру, в случае стойкой ремиссии).

Временное расстройство психики – это вре?менное болезненное расстройство психической деятельности, которое, как правило, заканчивается выздоровлением человека. К ним относятся: алкогольный психоз, белая горячка, патологический аффект, инреактивные психозы и т. п.

Слабоумие (олигофрения) – это различной степени врожденные или приобретенные снижение или полное поражение интеллектуальных психических способностей человека в результате того или иного прогрессирующего психического расстройства. В специальной литературе различают три степени слабоумия: дебильность (легкая), имбецильность (средняя) и идиотия (глубокая, тяжелая степень поражения умственной деятельности). Необходимо иметь в виду, что если идиотия исключает вменяемость, то при дебильности, а в ряде случаев и имбецильности, вменяемость исключается не всегда.

Иное болезненное состояние психики – это не психические болезни в собственном смысле этого слова, а те болезненные состояния, процессы и явления, которые сопровождаются расстройствами психики. Сюда относятся: острые галлюцинаторные бредовые состояния, вызванные различными причинами; последствия травмы головного мозга или его опухоли; пароксизмальные состояния и т. п.[181]

Установление медицинского критерия само по себе не предрешает признание лица невменяемым. Даже заболевание шизофренией (как одной из наиболее тяжелых форм хронических психических расстройств) не всегда лишает человека применительно к конкретным жизненным ситуациям способности отдавать отчет своим действиям или руководить своими поступками.

Состояние невменяемости определяется на момент совершения лицом общественно опасного деяния. «Невменяемость» есть категория юридическая, а не медицинская. Установление состояния невменяемости является исключительной прерогативой юристов (органов дознания, следствия, суда). Медики лишь помогают юристам установить наличие у лица той или иной патологии психики. Но даже заключение судебно-психиатрической экспертизы о наличии такой патологии не является обязательным для дознавателя, следователя или суда.

Невменяемое лицо, не будучи субъектом преступления, уголовной ответственности не подлежит. Однако лицу, совершившему предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, судом могут быть назначены принудительные меры медицинского характера (ч. 2 ст. 21 УК РФ).

Одним из важных аспектов теории вменяемости (невменяемости) является проблема уголовной ответственности лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения.

Из многовековой судебной практики известно, что достаточно часто имеют место случаи, когда к уголовной ответственности привлекаются лица, совершившие преступное деяние в состоянии опьянения, порождающего дефекты мышления и воли, т. е. играющего определенную роль в механизме преступного поведения и определяющего пониженную сиюминутную способность прогнозировать последствия своих действий и осознанно руководить ими. При этом субъект полностью не лишен возможности саморегуляции (сознательности и произвольности) значимого для права поведения, когда способность лица осознавать свои действия или руководить ими не утрачена совсем, но по сравнению с общепринятой нормой уменьшена.[182] Как же оценивать такое поведение?

Ретроспективный анализ проблемы показывает, что состояния опьянения в истории уголовного законодательства России то служило обстоятельством, смягчающим наказание, то расценивалось как обстоятельство, отягчающее вину. Г. Н. Борзенков по этому поводу замечает, что в отечественном законодательстве веками складывалось «снисходительное отношение к состоянию опьянения как некоему извиняющему фактору, которое не смогла преодолеть даже многолетняя практика применения УК РСФСР 1960 г., относившая опьянение к отягчающим наказание обстоятельствам»[183].

В действующем УК РФ на сей счет сформулирован следующий постулат: «Лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, подлежит уголовной ответственности» (ст. 23).

Обращает на себя внимание тот факт, что законодатель, во-первых, расширил трактовку понятия опьянения, включив в число его источников не только алкоголь, но и наркотические средства и другие одурманивающие вещества; во-вторых, не отнес совершение преступления в состоянии опьянения к обстоятельствам, отягчающим или смягчающим наказание.

При этом российский законодатель, очевидно, исходил из того, что простое (физиологическое) опьянение, даже повлекшее за собой фактическую утрату лицом способности отдавать себе отчет в своих действиях или руководить своими поступками, не может расцениваться как состояние невменяемости, ибо отсутствует ее медицинский критерий. Поведение лица, находящегося в таком состоянии, не должно рассматриваться как извинительное. Субъект подлежит уголовной ответственности на общих основаниях.

Ситуация меняется, если общественно опасное деяние причиняется лицом, находящимся в состоянии патологического опьянения. Здесь уже налицо сочетание и юридического, и медицинского критериев. В психиатрии патологическое опьянение признается разновидностью психических расстройств (ими являются белая горячка, алкогольный или наркотический галлюциноз, алкогольный параноид и др.). Уголовная ответственность лиц, находящихся в таком состоянии, исключается, но к ним могут быть применены меры медицинского характера, не являющиеся наказанием (ст. 97 УК РФ).

Что же касается ст. 23 УК, то, по справедливому мнению многих отечественных юристов, она имеет важное воспитательное и превентивное значение, поскольку однозначно определяет, что ссылки на состояние опьянения во внимание правоохранительными органами не принимаются.[184]