Ягужинский Павел Иванович, граф (1683–1736), действительный тайный советник

Ягужинский Павел Иванович, граф

(1683–1736),

действительный тайный советник

* * *

Первый в истории государства Российского генерал-прокурор граф П. И. Ягужинский родился в семье бедного литовского органиста. Не имея почти никакого образования, с юных лет начал службу при фельдмаршале Головине. В 1701 Петр I, завороженный умом, выдающимися способностями и образной красивой речью юноши, зачислил его в Преображенский полк, а затем «пожаловал» в денщики (так назывались тогда флигель-адъютанты). С этого времени начинается стремительная и блестящая карьера Ягужинского, ставшего одним из любимцев русского царя. В 27 лет он уже камер-юнкер и капитан Преображенского полка, затем генерал-адъютант, генерал-майор и, наконец, генерал-лейтенант. Прекрасно владевший несколькими иностранными языками, умный и ловкий, он неоднократно выполнял важные дипломатические миссии: вел переговоры с королями Дании и Пруссии, участвовал в работе ряда международных конгрессов, часто сопровождал царя в заграничных поездках.

18 января 1722 император назначил Ягужинского первым генерал-прокурором Правительствующего сената.

П. И. Ягужинский довольно быстро занял ключевые позиции в государственных делах, играя, по существу, роль второго лица в империи после Петра I. По выражению русского историка В. О. Ключевского, генерал-прокурор становился маховым колесом всего управления. Императора вполне удовлетворяла активная деятельность Ягужинского, и он во всем поддерживал его. Петр не раз говорил своим приближенным: «Что осмотрит Павел, так верно, как будто я сам видел».

При преемниках Петра I П. И. Ягужинский в полной мере познал как взлеты, так и падения. Во время заговора «верховников» был обвинен в измене и арестован, но после кратковременного заточения вышел еще более могущественным. Он продолжал удерживать за собой пост генерал-прокурора, хотя теперь уже редко исполнял прокурорские обязанности.

Павел Иванович Ягужинский имел чин действительного тайного советника, был сенатором и обер-шталмейстером. При императрице Анне Иоанновне стал графом и ее кабинет-министром. Имел многие российские ордена, включая орден Св. Андрея Первозванного.

Граф П. И. Ягужинский умер 6 апреля 1836; погребен в Невском монастыре.

Прошло более трех с половиной месяцев, прежде чем появился указ, четко очерчивающий функции генерал-прокурора и прокуратуры в целом: «О должности Генерала-Прокурора» (27 апреля 1722 года). Русский исследователь В. И. Веретенников нашел пять редакций «Должности». Название самой ранней из известных редакций «Должности», найденной среди документов, относящихся к 18–20 января 1722 года, «О генерал-прокуроре, то есть стряпчем от государя и от государства», отличалось от названия окончательной. Первый пункт этой редакции остался практически без изменений. Другие пункты первой и последующих редакций «Должности» претерпели существенные изменения. По первоначальному замыслу Петра I генерал-прокурор должен был выступать в роли высшего должностного лица в государственном аппарате, в руках которого сосредоточивался бы надзор за правильным и законным ходом управления страной, и прежде всего, в ее центральных учреждениях, то есть быть как бы «сердцем всего государства». Предполагалось, что генерал-прокурор должен стоять на страже интересов императора, государства, церкви и всех граждан, которые не могут сами в достаточной степени защитить свои права.

Впоследствии Петр I отказался от такой всеобъемлющей функции генерал-прокурорской должности, ограничив ее надзором за деятельностью всех государственных органов, и прежде всего Правительствующего сената.

Должность Генерала Прокурора

(В 27 день января 1722)

1.

Генерал Прокурор повинен сидеть в Сенате и смотреть накрепко, дабы Сенат свою должность хранил во всех делах, которые к Сенатскому рассмотрению и решению подлежат, истинно ревностно, и порядочно без потеряния времени по регламентам и указам отправлял, разве какая законная причина ко отправлению ему помешает, что все записывать повинен в свой юрнал; также накрепко смотреть, чтоб в Сенате не на столе только дела вершились, но самым действом по указам исполнялись, в чем он должен спрашивать у тех, кто на что указы получил, исполнено ль по них в такое время, в которое начало и совершенство оного исполнено быть может; и буде не исполнено, то ему ведать надлежит, для какой причины: не возможность ли какая помешала или по какой страсти или за леностию и о том немедленно Сенату [доносить] предлагатьдолжен для чего повинен иметь книгу, в которой записывать на одной половине, в которой день какой указ состоялся, а на другой половине записывать, когда что по оному указу исполнено или неисполнено, и для чего и протчие обстоятельства нужные вносить.

2.

Также должен накрепко смотреть, дабы Сенат в своем звании праведно и нелицемерно поступал; а ежели что увидит противное сему, тогда в тот же час повинен предлагать Сенату явно и с полным изъяснением, в чем они или некоторые из них не так делают, как надлежит, дабы исправили; а ежели не послушают, то должен в тот же час протестовать, и оное дело остановить и немедленно донесть нам, если весьма нужное, а о протчих в бытность нашу в Сенате или помесячно, или понедельно, как указ иметь будет; також надлежит Генералу Прокурору в доношениях явных, которые он будет подавать нам, осторожно и рассмотрительно поступать, дабы напрасно кому бесчестия не учинить. Таким образом, ежели увидит, какое дело хотя и противное ему покажется, да не ясно, или два вида имеются, то, протистациею остановя, не тот час доносить, но посоветовать, с кем он заблагорассудит; и ежели увидит, что подлинно так, то доносить нам; однакож более недели в том не мешкать; а ежели зело ясно, то немедленно доносить також не медля более недели, не отговариваясь никакими нуждами, разве мы будем в отлучении, то однакож письмом в то же время написанным и немедленно с нарочным послать; а ежели какое неправое доношением учинит по какой страсти, то будет, и сам наказан по важности дела[тому же повинен, чему б достойны те были, на кого доносил].

3.

Должен смотреть над всеми прокуроры, дабы в своем звании истинно и ревностно поступали; а ежели кто в чем преступит, то оных судить в Сенате. И должен все прокурорские доношения предлагать Сенату и инстиговать, чтоб по них исполнено было также, ежели на прокураторов будут доношении, что они званий своих истинно и ревностно не исполняют, то их в суд представлять Сенату.

4.

Должен от фискалов доношении, о чем их должность есть против 7-го пункта их должности, примать и предлагать Сенату и инстиговать; также за фискалами смотреть и, ежели что худо увидит, немедленно доносить Сенату.

5.

Ему ж должно в своей дирекции иметь канцелярию сенатскую и служителей оной.

6.

Эксикутор в Сенате имеет быть под дирекциею Генерала Прокурора.

7.

Фискалы в коллегиях и надворных судах должны доносить о всем своим прокурорам; а земских судов фискалы — в земских судах; а ежели в тех судах не будут следовать и праведно исправлять, то доносить в коллегиях и надворных судах прокурорам же, о чем где надлежит; а ежели прокуроры по тем доношениям будут мешкать взысканием чрезвычайное время или манить, о том должны фискалы доносить обер-фискалу, а обер-фискал Генералу Прокурору; а ежели и обер-фискал не донесет или станет мешкать в том, то прямо Генералу Прокурору доносить и на обер-фискала.

8.

Все о важных делах указы так же, ежели не исправление какое будет, в которых управителях, что розыску или доправки какого штрафа на оных посылать не на почте, но с посыльными [что] от Эксикутора, дабы с полным репортом всегда возвращались, что сделано или зачем нельзя было сделать; а в коллегии и прочие ближние места указы посылать с Эксикутором, дабы рапорты в Сенат письменные от Президентов приносил, которого числа оные из Сената получили, которые должно вносить в книгу, дабы [мочно] ежели в такое время, в какое по указу какое дело мочно исполнить, а во оное репорту не будет в Сенат, мочно б было по оной записке взыскать.

9.

Генерал и обер прокуроры ничьему суду не подлежат, кроме нашего, а ежели во отлучении нашем явится в тяжкой и времени нетерпящей вине, яко измене, то Сенат может арестовать и розыскивать, а дело приказать иному кому; однакож никакой пытки, экзекуции или наказания не чинить.

10.

И понеже сей чин, яко око наше и стряпчий о делах государственных, того ради надлежит верно поступать, ибо перво на нем взыскано будет; и ежели что поманит, или иное какое дело ведением и волею преступит, то, яко преступник указа и явный разоритель государства, наказан будет; буде же всему не вымыслом, то денежным штрафом или по рассмотрению нашему наказан будет.

11.

О которых делах указами ясно не изъяснено, о тех предлагать Сенату, чтоб учинили на те дела ясные указы; и как сочинят, доносить нам; и ежели в пополнение сей инструкции что усмотрит, о том доносить же.

12.

Обер-прокурор есть помощник Генералу Прокурору в его делах, а в небытность его должен дела его отправлять.

Примечание :

1) все, что в подлинных текстах прибавлено собственноручно Петром, напечатано жирным шрифтом;

2) все, что в подлинных текстах зачеркнуто, напечатано в прямых [] скобках.

Ближайшим помощником генерал-прокурора и его заместителем, обер-прокурором, Петр I назначил гвардейского офицера Григория Григорьевича Скорнякова-Писарева, который хорошо проявил себя по некоторым делам в Тайной канцелярии. Однако отношения Ягужинского и Скорнякова-Писарева вскоре стали натянутыми. Генерал-прокурор признавался, что его «помощник криво толкует государевы указы». Не прошло и года, как после острого конфликта в Сенате Скорняков-Писарев был вынужден уступить место лейб-гвардии капитану И. И. Бибикову, который до этого был прокурором Ревизион-коллегии. На этой должности он оставался до 1727 года, а затем возглавлял Ревизион-коллегию и Камер-коллегию, был губернатором в Иркутске и «главным командиром» в Малороссии.

* * *

Положение первого генерал-прокурора было сложным и довольно неопределенным. Император, человек исключительно деятельный и активный, зачастую сам выполнял обязанности своего генерал-прокурора, ездил в Правительствующий сенат и строго следил за решениями последнего, поэтому Ягужинский вначале играл роль как бы посредника между Петром I и Сенатом, постоянно получая от государя конкретные поручения.

Письмо императора Петра I генерал-прокурору П. И. Ягужинскому от 20 мая 1724 года

Г. генерал-прокурор, которые прокуроры от коллегий здесь в Москве, прикажи им, чтоб они свои конторы здесь гораздо посмотрели, так ли делается, как надобно, и ежели что не так, чтоб тебе рапортовали, и оных бы, сыскав и освидетельствовав, наказать понеже за глазами, чаю, много диковинок есть.

(История Правительствующего Сената за 200 лет. СПб., 1911. Т. 1. С. 220.)

Подпись царя Петра

Постепенно П. И. Ягужинский и его помощник, обер-прокурор, расширяли сферу своей деятельности. Главное внимание они сосредоточили на контроле за повседневной деятельностью Правительствующего сената. Генерал-прокурор прилагал немало усилий, чтобы навести там элементарный порядок. Очень скоро Ягужинский сумел занять ключевое место в государственном управлении. Русский историк В. О. Ключевский писал: «Генерал-прокурор, а не Сенат становился маховым колесом всего управления; не входя в его состав, не имея сенаторского голоса, был, однако, настоящим его президентом, смотрел за порядком его заседаний, возбуждал в нем законодательные вопросы, судил, когда Сенат поступал право или неправо, посредством своих песочных часов руководил его рассуждениями и превращал его в политическое сооружение на песке».

Даже иностранцы отмечали, что генерал-прокурор по своей силе и влиянию стал вторым лицом в государстве.

Предложения, которые давались Ягужинским Правительствующему сенату по тем или иным вопросам, как правило, почти дословно воспроизводились последним. Вот одно из таких предложений, данное им совместно с обер-прокурором И. И. Бибиковым:

Предложение генерал-прокурора П. И. Ягужинского и обер-прокурора И. И. Бибикова Правительствующему Сенату от 8 июня 1726 года

Хотя по генеральному регламенту 8 главы надлежит в коллегиях президентам между советниками и ассесорами иметь трудов разделение и над ними смотреть, чтоб оные о поверенных им делах с надлежащим старанием попечение имели; тако же в специальных коллежских инструкциях положено, ежели которая коллегия к лучшему порядку и государственной пользе что усмотрит, о том повелено доносить в Сенат, понеже в коллегиях не токмо того не чинится, но и то, что в генеральном регламенте о разделении трудов ясно изображено, не исполняют, отчего в делах происходит великое затруднение и продолжение, а челобитчикам — волокита, а особливо в вотчинной коллегии, где большая часть дел неспорных и легких находится, а именно: 1. записка по купчим и закладным; 2. справка за детьми после отцов и других родственников по наследству; 3. по челобитью о даче выписей на их дачи, и прочие тому подобные и неспорные дела, которые б, ежели разделение трудов по регламенту было, то вершить безволокитно можно, но того не учинено; а дела слушают по реестру, так что за продолжением одного спорного дела таких малых не слушают и не решают; к тому ж прежде такие поместные дела бывали в особых приказах, а именно: низовых городов в Казанском приказе, Белгородского и Севского разрядов, в разряде Смоленской шляхты, в приказе княжества Смоленского; а ныне все те дела в одной вотчинной коллегии быть имеют.

А понеже ту коллегию все помещики, большие и малые, за крепкий фундамент содержат; и для того, хотя для малого дела, из дальних провинций и городов, за несколько сот, а иные — и тысяч верст приезжать в Санкт-Петербург принуждены; и за таким непорядком челобитчики имеют долговременную волокиту.

Пр. Сенат да соизволит рассудить, что, когда такого разделения в трудах между членами не будет, то в делах и впредь никакого успеху быть не может, понеже, хотя в каждой коллегии присутствуют многие персоны, однако все за один глаз и за одно ухо почитаются, а рассуждение разное имеют.

Того ради к лучшему порядку следующее представляется: 1. Чтоб повелено было всем коллегиям указами подтвердить, дабы в разделении трудов между членами поступали по регламенту неотменно; и которому члену что на собственной его труд определится, то он имеет прилежно смотреть, чтоб то дело без опущения времени происходило; паче же долженствует он все обстоятельства того дела рассмотреть, и, в чем состоит, к решению коллегии предложить; а кому какое дело в смотрение определится, о том для ведома подать в сенат ведомости. 2. В вотчинной коллегии для таких вышеозначенных малых и неспорных дел отделить бы особого члена и придать ему секретаря и прочих канцелярских служителей, который бы такие дела решал безволокитно, и челобитчиков до волокиты не допускал; токмо спорных и сумнительных дел ему не решать, а представлять всей коллегии; а когда какия дела решить, о том ему подавать коллегии рапорты, которые для ведома записывать в протокол; и быть у тех неспорных дел из членов с переменою погодно, или другим образом учинить, чтоб все дело разделить всем советникам по части; а когда спорное дело случится, то представлять и решать всей коллегии. 3. Которые дела прежде сего были в особых приказах, а именно: Казанского, Белгородского и Севского разрядов и княжества Смоленского, те положить на губернаторов (понеже оные имеют у себя несколько асессоров), чтоб за дальним расстоянием челобитчики в Санкт-Петербург приезжать были не принуждены; а ежели решат какое дело в противность указом, и в том будут на них челобитчики, — таким чинить апелляцию в Вотчинную коллегию. Павел Ягужинский. Иван Бибиков.

(Веретенников В. И. Очерки истории генерал-прокуратуры в России доекатерининского времени. Харьков, 1915. С. 98—102.)

Функции генерал-прокурора по отношению к подчиненным прокурорам закреплялись в пункте третьем указа «О должности генерал-прокурора», в котором говорилось, что он должен «смотреть над всеми прокурорами, дабы в своем звании истинно и ревностно поступали».

Подобно тому, как генерал-прокурор был «оком» государя, все подчиненные ему чины прокурорского надзора были «оком» генерал-прокурора. Прокуроры при коллегиях, надворных судах и других учреждениях, губернские прокуроры были независимы от местных органов, действовали именем генерал-прокурора под его непосредственным наблюдением и покровительством.

Заметив нарушение, прокурор вначале устно предлагал устранить его, а если это не помогало, использовал право принесения протеста, который приостанавливал исполнение того действия или постановления, где прокурор усмотрел нарушение. Генерал-прокурор, получив «доношение» своего подчиненного, как правило, «инстиговал» его, то есть принимал меры к быстрому и правильному рассмотрению. Зачастую по таким «доношениям», с подачи генерал-прокурора, принимались специальные сенатские решения. Вот одно из них:

Сенатский протокол по донесению прокурора Московского надворного суда князя В. Гагарина

(ноябрь 1724 года)

(Извлечение)

По доношению Московскаго надворнаго суда прокурора князя Василья Гагарина, которое предложено от генерала лейтенанта и генерала прокурора и кавалера Ягужинскаго: 1) по делу крачего господина Салтыкова людей его Якова Максимова, Василья Герасимова в убийстве двух человек крестьян по приказу человека ж его, который был в селе Кимре приказчиком Михайла Архипова, да попа Михайла Михайлова, которого человек и попа да оговорного человека писаря Дмитрия Сарыгина оный г. Салтыков упрямством своим в тот надворный суд не ставит, в чем держаны были люди его многое время, токмо и за тем держанием оных оговорных не поставил; и за тою непоставкою из означенных убойцев Як. Максимов, сидя за караулом многое время, без розыску и без очных ставок умре; и за таким де укоснением опасно, дабы и оставший убийца за непоставкою тех его оговорных людей без розыску и без очных ставок не умер, что исследовать будет некем…

Вышеозначенного его Салтыкова человека Михайла Архипова, буде он в Санкт-Петербурге, взяв немедленно в Юстиц-коллегию, послать в Московский надворный суд за караулом на ямских подводах на коште его, г. Салтыкова. А буде того человека в Санкт-Петербурге нет, то взять у него, г. Салтыкова, в Юстиц-коллегии сказку, чтоб он того человека поставил в Москве в надворном суде на поверстный срок по указу, объявя ему, буде он на тот срок не поставит, тогда взят и держан будет сам в Сенате.

(Веретенников В. И. Очерки истории генерал-прокуратуры в России доекатерининского времени. Харьков, 1915. С. 86–87.)

Как видно из приведенного протокола, Правительствующий сенат полностью согласился с мнением прокурора Московского надворного суда и даже пригрозил карой всесильному вельможе Салтыкову, если он не выполнит его требований.

* * *

При преемниках Петра I прокуратура переживала не лучшие свои времена. В 1726 году П. И. Ягужинский, оставаясь формально в должности генерал-прокурора, отправился с дипломатической миссией в Польшу. Его место в Сенате занял обер-прокурор Бибиков, а последнего сменил Воейков. Фактически прокуратура, как надзорный орган, пришла почти в полное забвение. В 1730 году императрица Анна Иоанновна предприняла попытку восстановить прокуратуру в прежней силе. Она издала для этого специальный указ.

Анна Иоанновна

Указ императрицы Анны Иоанновны от 2 октября 1730 года

Ныне небезызвестно нам есть, что в коллегиях и канцеляриях в государственных делах слабое чинится управление и челобитчики по делам своим справедливого и скорого решения получить не могут и бедные от сильных утесняемы, обиды и разорения претерпевают… Для отвращения всего этого был учрежден чин генерал-прокурора и ему помощника обер-прокурора при Сенате, а в коллегиях — прокуроров…

Быть при Сенате генерал и обер-прокурорам, а при коллегиях и в других судебных местах — прокурорам и действовать по данной им Должности.

И для того ныне в Сенат, покамест особливый от нас генерал-прокурор определен будет, иметь в должности его надзирание из членов сенатских генералу Ягужинскому, а в его дирекции в должность обер-прокурора быть статскому советнику Маслову, а прокуроры ж в коллегии и канцелярии, в которые надлежит, определяются немедленно.

(История Правительствующего Сената за 200 лет, СПб, 1911.)

Прошел год, и П. И. Ягужинский после острой схватки с любимцем императрицы Бироном, по свидетельству современников, «с радостью воспринял весть о назначении его послом в Берлин вместо ссылки в Сибирь». Прокуратурой стал управлять Анисим Маслов, человек своеобразный. С одной стороны, он старался не конфликтовать с Правительствующим сенатом, а с другой — иногда проявлял такую твердость, что приводил сенаторов в трепет. Он направил несколько рапортов императрице, в которых гневно обличал недобросовестность и бездельничество некоторых высших сановников и сенаторов. Потом вдруг написал рапорт о бедственном положении крепостных крестьян и внес предложение ограничить власть помещиков, сославшись при этом на волю Петра I. Он нашел в архивах проект указа, который предписывал Сенату обсудить способ «неотяготительного сбора подушной подати и установить меру крестьянских оброков и работ на господ». Сенаторы переполошились, не зная, как им поступить. Идти открыто против проекта, составленного по поручению Петра Великого, они не могли, а согласиться с указом — не хотели. Однако в 1735 году Маслов умер, и Сенат, как писал Ключевский, «вздохнул свободно». На проекте, найденном Масловым, секретарь императрицы, по ее поручению, начертал: «Обождать». Ждать русским крестьянам пришлось долго.

На посту обер-прокурора оказался Ф. Соймонов. Это был довольно решительный и активный прокурор, но он не имел по существу никакого влияния при Высочайшем дворе, а поэтому и роль прокуратуры в государственных делах оказалась незначительной.

* * *

28 апреля 1740 года новым генерал-прокурором Сената был назначен князь Никита Юрьевич Трубецкой, однако в полную силу он стал работать на этой должности только после восшествия на престол Елизаветы Петровны.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.