§ 2. Развитие методических рекомендаций по расследованию отдельных категорий преступлений в послереформенный период (до 1917 г.)
8 июня 1860 г. последовал императорский указ об отделении следственной части от полиции и назначении для производства следствий о преступлениях особых чиновников – судебных следователей, что, по выражению русского процессуалиста С. И. Баршева, представляло собой сколок с французских следственных судей[175].
В России судебные следователи стали являться членами окружного суда. Причем, будучи членами суда, незагруженные следственной работой следователи участвовали в судебном разбирательстве уголовных дел, за исключением тех дел, которые они сами расследовали.
Общие положения о производстве следствий и правила производства следственных действий были изложены в «Наказе судебным следователям» от 8 июня 1860 г.[176]
8 июня 1860 г. также был издан «Наказ полиции о производстве дознания по происшествиям, могущим заключать в себе преступление или проступок»[177].
Чины полиции отныне были обязаны заниматься производством дознания и содействовать судебным властям в отправлении уголовного правосудия. Сущность же дознания, в основном, заключалась в собирании сведений, необходимых для удостоверения в том, что происшествие, соединенное с преступлением, действительно имело место. В этих целях полиция имела право исследовать место преступления, проводить некоторые следственные действия (осмотры, освидетельствования, обыски, выемки и т. д.). По прибытии судебного следователя полиция передавала ему все производство и прекращала свои действия по следствию до получения особых о том поручений.
В соответствии с «Наказом полиции…» следственные действия полицейскими чинами проводились согласно предписаниям «Наказа судебным следователям». (Здесь небезынтересно заметить, что ст. 15 «Наказа полиции…», регламентирующая порядок задержания подозреваемых в совершении преступления лиц, текстуально почти совпадает с положениями ст. 122 УПК РСФСР и ст. 91 УПК РФ.)
Принятые вскоре за этим в 1864 г. реформаторские судебные уставы в общих чертах сохранили порядок производства следствий, указанный законом от 8 июня 1860 г.
Наблюдение за законностью проведения следствия судебными следователями осуществлялось должностными лицами прокуратуры.
В силу ст. 265 Устава Уголовного Судопроизводства, судебный следователь был обязан с полным беспристрастием приводить в известность как обстоятельства, уличающие обвиняемого, так и обстоятельства, его оправдывающие. В соответствии со ст. 405 он не должен был домогаться сознания обвиняемого ни обещанием, ни ухищрениями, ни угрозами или тому подобными мерами вымогательства. Положения Устава Уголовного Судопроизводства содержали большое количество других вполне демократических норм отправления судопроизводства.
Таким образом, деятельность следователя, оставаясь инквизиционной с точки зрения конечной ее цели, осложнилась стремлением противоположного характера, а именно желанием провести и на предварительном следствии принцип состязательного начала, с сообщением органам следственной власти судейского беспристрастия[178].
К кандидатам на должности судебных следователей предъявлялись достаточно высокие требования[179].
Так, одним из губернаторов в отчете за 1860 г. было указано, что из четырнадцати назначенных судебных следователей – одиннадцать человек получили воспитание в университете, а также прослужили по году и более в губернии, где занимались делопроизводством с целью «практического подготовления их на должности следователей». На отчете Александр II наложил резолюцию: «Весьма дельно, и желал бы, чтобы то же было соблюдаемо и в прочих губерниях»[180].
В целях повышения продуктивности следственной работы в 1870 г. были введены должности судебных следователей по важнейшим делам.
Таким образом, реформа уголовного судоустройства и судопроизводства была вызвана вполне объективными причинами, хотя делались попытки приписать заслугу ее проведения исключительно Александру II и его приближенным[181].
Так после 1864 г. в России рухнула система формальных доказательств, которая просуществовала в ней дольше всех в Европе. На смену системе формальных доказательств в российское законодательство пришла использовавшаяся с конца XVIII в. в Западной Европе новая система «свободной оценки уголовных доказательств» – система оценки всех собранных по делу фактических данных. Сущность ее заключалась в том, что судья полностью свободен в оценке всевозможных уголовных доказательств и выносит приговор по велению своей совести[182].
В этот период времени в уголовно-процессуальной науке происходит закономерно обусловленный всплеск интереса к проблеме собирания и исследования косвенных доказательств, а также к средствам и методам этой деятельности.
Так же, как и на первом этапе развития методических рекомендаций по расследованию отдельных категорий преступлений (в первой половине XIX в.), уголовно-процессуальная наука во многом способствовала развитию первых криминалистических знаний и в послереформенный период.
Многие работы по теории уголовного процесса и организации судопроизводства и полицейской деятельности второй половины XIX – начала XX в. содержат различные рекомендации криминалистического характера по использованию научно-технических средств[183], тактике отдельных следственных действий[184] и по расследованию отдельных категорий преступлений.
Уже в первой послереформенной работе по уголовному процессу известного русского процессуалиста А. А. Квачевского «Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным уставам 1864 года», имеющей подзаголовок «Теоретическое и практическое руководство», состоящей из трех частей, изданных в Санкт-Петербурге в 1866, 1867 и 1869 гг., значительное место уделено приемам полицейского дознания и признакам, характеризующим различные способы совершения преступлений и личность преступника.
«Внимательное наблюдение над лицами и вещами, служившими предметом преступления, – писал А. А. Квачевский, – открывает доступ к получению многих сведений, наводящих на прямое или косвенное заключение, кого можно считать виновником»[185].
Обосновывая это утверждение, А. А. Квачевский замечает, что «одним из лучших указателей на известное лицо служат следы его пребывания на месте преступления, они бывают весьма разнообразны: следы ног, рук, пальцев, сапог, башмаков, лошадиных копыт, разных мелких вещей, принадлежащих известному лицу»[186].
Описывая «знаки» взлома при кражах (самых распространенных преступлениях того времени), позволяющие сделать предположения об особенностях личности преступника, автор приходит к выводу о необходимости изучения способов этих преступлений для того, чтобы получать «драгоценные сведения, поставляющие в известность о числе и особенных качествах лиц, склонных к преступным действиям, о разделении их на разряды по особенным способам совершения преступлений того или другого вида, по местностям и проч.»[187].
В этой связи далее, предвосхищая появление научной категории «криминалистическая характеристика преступления», А. А. Квачевский подробно описывает способы действий воров того времени[188].
Не менее тщательно описывает А. А. Квачевский и порядок действий при обнаружении трупа («мертвого тела»). Детально излагается последовательность действий при его обнаружении, приводится порядок описания трупа и одежды, подчеркивается необходимость сохранения доказательств преступления посредством например измерений следов ног, отмечается важность изготовления плана местности, описываются особенности осмотра ран и других повреждений на трупе, а также особенности действий в случаях отравления, утопления, задушения через удавление и повешение, детоубийства, обнаружения женских трупов, в том числе с признаками изнасилования, приводятся сведения с описаниями различных причин смерти[189].
Подчеркивая важность письменных доказательств, автор приводит некоторые сведения об исследовании почерков и бумаги[190].
А. А. Квачевским описываются и приемы выполнения других следственных действий (освидетельствование, обыск, выемка, допрос, «дознание чрез окольных людей»[191]), среди которых он впервые в отечественной литературе выделил группу первоначальных следственных действий: осмотр, освидетельствование, «розыскание внешних предметов преступления посредством обыска, выемки и собрания вещественных доказательств»[192].
Анализируя практику раскрытия преступлений своего времени («благодаря усилиям практики добываются такие данные, которые освещают темную дорогу в дознании и розыске»[193]), А. А. Квачевский приходит к выводу о том, что «недостаток подробных правил закона, имеющий свое разумное значение (для того, чтобы не стеснять полицию в выборах способов и форм ее деятельности. – С. К.), приводит к необходимости особой инструкции, которая пополняла бы пробел законодательства, указывала бы на способ исполнения закона, устраняя недоумения и неправильные толкования его, наставляя малосведущих исполнителей, но не стесняла бы их, так как правила инструкции могут изменяться по указанию опыта, данного случая, так как никакая инструкция не может предвидеть всех частностей и мелочей»[194].
Дальнейшее поступательное развитие знаний об организации расследования преступлений в рамках уголовно-процессуальных работ привело к появлению первых рекомендаций, посвященных вопросам, говоря современным языком, криминалистического обеспечения судебного следствия.
В работах того времени затрагивались, главным образом, такие моменты, как порядок ведения судебного следствия, оценка судом специальных знаний («мнений») и доказательственной силы фактов, тактика допроса участников процесса в суде, в том числе перекрестного, некоторые аспекты формулировки вопросов присяжным заседателям[195].
Говоря о широком распространении криминалистических знаний во второй половине XIX – начале XX в. нельзя не упомянуть еще одну выдающуюся работу. Речь идет о «Практическом руководстве для судебных следователей, состоящих при окружных судах» известного русского процессуалиста П. В. Макалинского. Достаточно сказать, что этот труд выдержал семь (!) изданий (в 1870–1871, 1879–1881, 1890, 1894, 1901, 1907, 1915 гг.), выходивших в свет в том числе после смерти автора.
Руководство «имеет целью посильное разъяснение, с практической стороны, тех узаконений, которыми… нормируется деятельность судебного следователя»[196] и во многом представляет собой развернутый комментарий к законам того времени, главным образом, статей Устава Уголовного Судопроизводства.
Помимо этого в работе приводятся разнообразные рекомендации общего характера по тактике всех известных следственных действий того времени, о порядке действий полиции до прибытия на место происшествия следователя, а также довольно подробно излагаются особенности действий полиции при обнаружении «мертвого тела убитого».
Однако наибольший интерес в рамках нашего исследования представляют рекомендации автора о порядке действий чинов жандармских полицейских управлений железных дорог при исследовании преступлений, происходящих на железной дороге. Даче практических рекомендаций предшествует описание основных причин несчастных событий на железной дороге. Далее П. В. Макалинским излагаются довольно подробные рекомендации по осмотру пути, «машины» (паровоза), вагонов[197].
В этом же ряду практических пособий, адресованных следственным работникам, на наш взгляд, следует упомянуть, к сожалению, почти забытую работу «Практическое руководство для судебных следователей при окружных судах» М. А. Горановского, где, пожалуй, впервые в отечественной литературе затрагиваются вопросы организации труда следователя и организации его рабочего места (камеры судебного следователя)[198].
Далее М. А. Горановским, в том числе с тактико-криминалистических позиций, рассматриваются вопросы, касающиеся возбуждения уголовного дела и первоначального этапа расследования; также приводятся некоторые рекомендации следователям, как необходимо действовать в случаях задержания по подозрению в совершении преступления, говоря современным языком, некоторых специальных субъектов: бродяг, несовершеннолетних (лиц, не достигших 17-летнего возраста); даются также и рекомендации по порядку действий следователя в том случае, если имеется указание на то, что подозреваемое лицо на момент производства следствия умерло[199].
Вопросы методики расследования уголовных дел с участием специальных субъектов, в частности лиц, имеющих психические нарушения, затрагиваются и в других работах этого периода[200].
В теорию и следственную практику прочно входит понятие «безотлагательные[201] следственные действия», к числу которых относят осмотр, освидетельствование, обыск, выемку и формальные допросы обвиняемых и свидетелей[202].
Значительно изменившаяся в результате многочисленных реформ 60-70-х годов XIX в. политическая и социально-экономическая обстановка в Российской империи, оживление и развитие товарно-денежных отношений, формирование рынка товаров, сырья, финансов и рабочей силы, миграционные процессы вели не только к росту преступности, но и появлению новых ее видов.
Все усложняющаяся следственная практика нуждалась в разнообразном методическом ее обеспечении.
Некоторые краткие рекомендации методико-криминалистического характера содержал действовавший в то время Устав о предупреждении и пресечении преступлений.
Так, например, ст. 280 Устава предписывала полиции в случае выявления факта запрещенной игры исследовать: 1) в какую игру играли; 2) в какие деньги, что играли; 3) чем играли; 4) о времени, когда играли; 5) о месте, где играли; 6) об околичностях, объясняющих, в каком намерении играли, и утверждающих или обличающих, как играли и 7) о игроках, которые в игре участвовали[203].
Одной из форм методико-криминалистического обеспечения следственной деятельности стала публикация (в том числе под грифом «Секретно») в этих целях материалов конкретных уголовных дел (как о преступлениях, предусмотренных давно известными в России составами, так и о преступлениях, появившихся недавно в связи с развитием новых экономических отношений в стране), квалифицированно расследованных наиболее опытными следователями. Их публикация осуществлялась в виде обособленных изданий либо в виде приложений к «Журналу Министерства юстиции», обеспечивая, таким образом, свой определенный положительный вклад в формирование единообразной грамотной практики расследования других схожих уголовных дел[204].
Еще одной формой методико-криминалистического обеспечения следственной деятельности была рассылка циркуляров и инструкций МВД и Министерства юстиции, касающихся отдельных вопросов расследования определенных категорий преступлений[205].
Итак, вслед за усложняющейся следственной практикой все более стремительными темпами шло в рассматриваемый период времени и накопление знаний криминалистического характера, что впоследствии дало повод утверждать, что криминалистика как наука появилась лишь во второй половине XIX в.[206]
Качественно новый толчок развитию криминалистических знаний в Европе и России дал капитальный труд австрийского юриста Ганса Гросса «Руководство для судебных следователей, чинов жандармерии и полиции», вышедший в русском переводе в Смоленске тремя выпусками в 1895–1897 гг. В 1908 г. в Санкт-Петербурге выходит 4-е издание этой работы под названием «Руководство для судебных следователей как система криминалистики». Достаточно сказать, что реальная криминалистика как отрасль юридических знаний началась после этой книги Г. Гросса.
Не вдаваясь в детальный разбор этого основополагающего для мировой криминалистики произведения, отметим, что вопросам деятельности по расследованию отдельных категорий преступлений в нем нашлось свое заметное место.
Этим вопросам посвящен заключительный раздел «D» труда Г. Гросса.
Впрочем, в главах книги, относящихся к расследованию отдельных групп преступлений, отсутствует (с точки зрения дня сегодняшнего) какое-либо упорядоченное систематизированное изложение материала.
Так, в гл. XVI «О телесных повреждениях», открывающей упомянутый раздел, автором сначала даются некоторые советы, касающиеся вопросов взаимодействия следователя с врачом; большая же часть главы посвящена описанию различных повреждений, причиняемых тупыми и острыми орудиями, огнестрельных ран, повреждений при удушении и повешении, трупов, извлекаемых из воды, признаков отравления, повреждений на трупе, способов изгнания плода[207]. Говоря современным языком, в разбираемой главе автор описывает лишь некоторые элементы криминалистической характеристики указанных преступлений. Здесь главный тезис Г. Гросса, с которым, впрочем, нельзя не согласиться, – все осматривать тщательно, не делать поспешных выводов.
Примерно так же выстроена и следующая гл. XVII – «О краже».
Здесь Г. Гросс сначала отмечает важность для следователя ознакомиться с приемами и способами совершения мелких краж, для того, чтобы знать, как взяться за расследование крупной кражи; советует следователю одинаково усердно относиться к расследованию и мелких, и крупных краж. Далее автор описывает различные воровские приемы (как под видом покупателей осматриваются места будущих преступлений, как нейтрализуются сторожевые собаки, как при помощи писем выманивают из дома будущих потерпевших), дает некоторые рекомендации по допросу задержанных воров. Затем Г. Гросс описывает воровские приспособления («вооружение вора»): различные крючки, маски, ножички, описывает действия соучастников, отвлекающих внимание, толкающих жертву преступления в момент совершения карманной кражи. Далее следуют рекомендации по осмотру места происшествия (особое внимание здесь уделяется краже со взломом), описываются способы взлома окон, дверей, других преград, замков, способы проникновения в жилище иным путем (через трубу, стену). Далее снова описываются способы совершения карманных краж, затем следуют описания краж посредством прокрадывания в дом, краж на базарах и из магазинов, домашних краж, краж, совершаемых из суеверия (описываются мотивы суеверий). В конце данной главы бегло описываются приемы действий браконьеров[208].
Похожим образом выстроена и гл. XVIII – «О мошенничестве».
Сначала отмечается важность изучения способов подлогов любых документов, приводятся интересные примеры из истории, даются рекомендации по использованию помощи химика, по изучению смыслового содержания документа. Далее следуют рекомендации по исследованию подложных документов, в том числе с участием врача или аптекаря (ведется речь о необходимости фотографирования документа, в том числе с увеличением, рассматривания его на просвет, при помощи лупы), описываются средства для уничтожения чернил, отмечается важность судебно-химического исследования сомнительного документа. Затем автор описывает способы подделки печатей и удостоверений разного рода, приводит в качестве интересного примера описание большого количества поддельных печатей из музея криминалистики г. Граца (современная Австрия), описывает способы вскрытия сургучных печатей. Затем Г. Гросс переходит к изложению способов мошенничества в торговле лошадьми, потом описывает приемы действий карточных шулеров. В заключение описываются способы подделок предметов древности и искусства (доисторических, египетских, греческих вещей, изделий из стекла, картин, гравюр, монет, рукописей, мебели, оружия и др.)[209].
Еще более краткие рекомендации и описания можно встретить на страницах книги Г. Гросса относительно расследования других групп преступлений.
В гл. XIX «О поджоге» речь идет только об их причинах и способах осуществления, рассматриваются также причины самовозгорания[210].
В гл. XX «О несчастных случаях на железной дороге, заводах и т. п.» приводится весьма значимая рекомендация не давать уничтожать следы преступления и вещественные доказательства под видом наведения порядка; допрос свидетелей автором рекомендуется начинать с мелких служащих и с «возможной скоростью»[211].
Таким образом, вопросы расследования отдельных категорий преступлений у Г. Гросса в систематизированные комплексы криминалистических рекомендаций еще не сведены, что, впрочем, никак не умаляет непреходящую значимость его труда.
В работе Г. Гросса приводится также большое количество рекомендаций по использованию научно-технических средств того времени и тактике проведения отдельных следственных действий, отражающих их специфику при расследовании определенных категорий преступлений.
Публикация труда Г. Гросса была доброжелательно встречена в научных кругах России и придала новый импульс развитию криминалистических знаний в стране[212].
Впрочем, «потребителями» знаний по искусству расследования преступлений являлись не только судебные следователи.
Весьма важную роль криминалистические знания играли и для чинов полиции, занимающихся практической деятельностью по раскрытию преступлений и дознанию.
В издаваемых в этой связи инструкциях чинам полиции значительное место уделялось вопросам тактики отдельных следственных действий (преимущественно осмотра, обыска и выемки, допроса) и порядку действий полиции по некоторым видам наиболее распространенных преступлений (преступлений против веры, преступлений духовных лиц, преступлений государственных и против порядка управления, преступлений против общественного устройства и благочиния, сопротивления и неповиновения властям, насильственного лишения жизни, нанесения телесных повреждений, преступлений против чести и целомудрия женщин, поджогов, краж, грабежей, разбоев, мошенничества), приводились формы полицейского делопроизводства по обнаружению и исследованию преступлений[213].
Помимо инструкций специфической формой распространения криминалистических знаний стали различные пособия, главным образом, справочного характера, адресованные полицейским, занимающимся правоохранительной деятельностью в различных должностях.
Подобные издания, помимо разнообразных сведений технико-криминалистической и тактико-криминалистической направленности, обычно содержали и некоторые методические указания по вопросам, касающимся расследования отдельных категорий уголовных дел.
В одних случаях – это, в основном, описание способов совершения наиболее распространенных преступлений того времени[214], в других – тематические подборки извлечений из законодательных материалов, регламентирующие порядок производства по отдельным группам преступлений[215], в третьих – более развернутые методические рекомендации, затрагивающие порядок действий чинов полиции по раскрытию отдельных категорий преступлений[216].
В издании «Участие полиции в производстве уголовных дел», подготовленном председателем Варшавского окружного суда В. Р. Долопчевым, имеющем подзаголовок «Руководство для чинов полиции», мы впервые встречаем такую форму распространения криминалистических знаний, как задачник, состоящий из 202 задач, значительная часть которых посвящена самым различным вопросам порядка производства дознания по разным категориям преступлений[217].
Говоря о работе В. Р. Долопчева, нельзя не вспомнить также, что на страницах его книги мы встречаем и рекомендации по порядку проведения неизвестного законодательству той поры следственного действия, называемого в наши дни предъявлением для опознания.
Так, в случае задержания какого-либо заподозренного лица по приметам автором рекомендуется «предъявить задержанного потерпевшему и свидетелям, но во избежание ошибки никогда не предъявлять его одного, а всегда вместе с несколькими посторонними, более или менее сходными с ним»[218].
Определенные полицейские обязанности в Российской империи возлагались и на сельских старост, деятельность которых также нуждалась в криминалистическом обеспечении.
В частности, в обязанности сельским старостам вменялись поиски конокрадов по горячим следам, изобличение продавцов, торгующих гнилым товаром или обмеривающих и обвешивающих покупателей (об этих фактах староста должен был составлять протокол в присутствии понятых), задержание воров и разбойников с отобранием похищенных вещей с их описью и последующим возвращением владельцам. Для отыскания виновных в «зажигательстве» старосте рекомендовалось осматривать всех подозрительных лиц: нет ли у кого с собой каких-либо зажигательных орудий, огнив, кремней, трута, тряпицы, шали, пороха и т. и[219].
В первое десятилетие XX в. заметное место в процессе формирования методико-криминалистических рекомендаций в России заняли работы Е. Ф. Буринского[220], определившего принцип зависимости содержания средств, приемов и методов расследования преступлений от достижений иных наук и обосновавшего необходимость глубокого изучения и обобщения способов и средств совершения преступлений для последующей разработки мер противодействия преступной деятельности[221].
Это было предвидением магистрального пути развития криминалистики[222].
Определенная демократизация общественно-политической жизни Российской империи на рубеже XIX–XX вв. сопровождалась количественным ростом числа издаваемых в стране периодических печатных изданий, в том числе юридической тематики.
На страницах журналов и газет того времени нередко можно было встретить статьи и заметки ученых-юристов, следователей, полицейских чинов.
Помимо многих других вопросов в периодических изданиях правовой направленности затрагивались как общие вопросы расследования преступлений и тактики проведения отдельных следственных действий[223], так и отдельные вопросы расследования определенных категорий преступлений[224].
Большое количество разнообразных материалов, касающихся вопросов раскрытия разных категорий преступлений, публикуется в журнале «Вестник полиции», которому принадлежит своя, особая роль в распространении криминалистических знаний в доступной для читателя форме.
Эти материалы, как правило, отличает краткость и простота изложения.
Например, только за 1911 г. в журнале было опубликовано несколько статей, посвященных вопросам раскрытия и профилактики конокрадства (пожалуй, самой распространенной и болезненной для населения разновидности краж того времени). На страницах журнала рассматриваются вопросы истории конокрадства, приводится анализ аргументов «за» и «против» гиппометрии (обмеривания лошадей по методике Бертильона); при этом предлагается введение таврения (от слова «тавро») лошадей. В качестве мер профилактики рекомендуется изучать окружающую местность, обращая внимание на те ее участки, которые могут быть пригодны для того, чтобы там прятать украденных лошадей, налаживать систему оповещения о фактах конокрадства, использовать в розыскных мероприятиях служебных собак, периодически проверять ярмарки и т. и[225].
Публикуются «Вестником полиции» и другие материалы методико-криминалистической направленности, посвященные преимущественно описанию способов совершения разных видов преступлений и криминалистической их профилактики[226].
В 1909 г. в качестве бесплатного приложения к журналу «Вестник полиции» вышла работа В. И. Лебедева «Искусство раскрытия преступлений», в трех частях которой рассматривались вопросы дактилоскопии (пальцепечатания), антропометрии и судебно-полицейской фотографии.
В данной работе впервые в отечественной литературе автор определяет предмет новой науки (криминалистики или научной полиции); рассматривает ее как науку, которая разрабатывает «методы обнаружения и исследования различного рода следов (рук, ног), выяснения виновников преступления, регистрации преступников и установки «самоличности», приемы уголовного дознания (расспросы сведущих лиц и свидетелей, допрос обвиняемого, обыски, выемки и осмотры) и наконец – особые методы расследования некоторых категорий преступлений»[227] (курсив наш. – С. К.).
Как неоднократно уже отмечалось, важную роль в распространении криминалистических знаний в России играли сочинения европейских, в основном немецких криминалистов.
Особо следует остановиться здесь на вышедшей в России в 1906 г. в переводе работе немецкого криминалиста доктора Альберта Вейнгарта «О расследовании поджогов» (впервые вышедшей в Лейпциге в 1895 г.). Это была первая, изданная на русском языке криминалистическая методика, полностью посвященная вопросам расследования определенной категории преступлений.
Работа посвящена очень актуальной теме. Достаточно сказать, что в Российской империи на долю поджигателей приходилось 5,1 % от общего числа осужденных[228].
Работа А. Вейнгарта состоит из пяти глав.
Как отмечает автор, следователь должен быть особо подготовлен к расследованию поджогов. Юридическое образование и даже опытность следователя тут недостаточны[229].
Элементы криминалистической методики в работе просматриваются довольно четко. Работа структурирована (непривычно для современного читателя) в соответствии со структурой общего метода расследования преступлений, разработанного к тому времени А. Вейнгартом. (Разбор структуры общего метода расследования А. Вейнгарта будет осуществлен нами ниже.)
В первой главе даются рекомендации по тактике проведения осмотра места пожара с участием специалиста, допроса свидетелей (жители дома, пожарные, агенты страховых обществ, полицейские) и обвиняемого, работе с письменными доказательствами (страховые дела, планы построек).
Вторая глава посвящена причинам пожаров. Автор подробно рассматривает причины возникновения пожаров от действия сил природы (удары молнии, лучи Солнца, метеоры, самовозгорание), вследствие хозяйственной деятельности человека (отопление, печки, дымовые трубы, освещение при помощи керосина, газа, электричества, неосторожное обращение с огнем, эксплуатация различных машин и механизмов), вследствие умышленного поджога. Далее следует описание того, как протекает пожар в различных постройках и в зависимости от природы строительных материалов, как влияет деятельность пожарной команды на состояние пожарища; снова даются рекомендации по тактике осмотра места пожара и допросу свидетелей, сводящиеся в основном к тому, как следует определять время и место начала пожара, как определить – в одном или в нескольких местах начался пожар, и т. п.
Третья, наиболее значительная по объему глава под названием «Кто совершил поджог?» состоит из трех отделов.
В отделе первом «Какие обстоятельства характеризуют виновника?» речь идет о том, как, главным образом, путем анализа результатов осмотра места происшествия и допросов свидетелей сделать предположительные выводы о качествах, которыми должен обладать поджигатель, какие следы преступления могут на нем остаться, подробно описываются мотивы поджогов (для получения страховки, для сокрытия следов другого преступления, для достижения политических целей, по причине душевной болезни и т. п.).
В отделе втором «Каким образом можно обнаружить следы поджигателя?» излагаются рекомендации по поиску лица, к которому могут подходить признаки, выявленные ранее.
Отдел третий «Виновен ли подозреваемый?» посвящен способам определения того, подходят ли к подозреваемому все те обстоятельства, которые установлены относительно виновника поджога. В этих целях автором снова приводятся различные рекомендации по вопросам экспертного исследования различных следов, выявленных при осмотре места происшествия, по допросу свидетелей, освидетельствованию подозреваемого, обыску по месту его жительства, исследованию его психического состояния и т. п.
Глава четвертая «Душевнобольные поджигатели» почти полностью посвящена внешним признакам душевных болезней; в главе пятой речь идет о последствиях поджогов (смерть или вред здоровью, имущественный вред). В Приложении даются некоторые советы для агентов страховых обществ, приводятся дополнительные рекомендации по работе с письменными документами, в качестве образца приводится краткое изложение следствия по делу о реально учиненном умышленном поджоге, происшедшем 2 мая 1892 г.
Следующей работой А. Вейнгарта, оказавшей значительное влияние на развитие криминалистической мысли в России (и криминалистической методики, в частности), стало его сочинение под названием «Уголовная тактика», имевшее подзаголовок «Руководство к расследованию преступлений», вышедшее в Овруче в 1910 г.[230], а затем дважды переиздававшееся в Санкт-Петербурге в 1912 г.
«Расследование каждого преступления, – писал А. Вейнгарт в предисловии к своему руководству, – должно вестись по определенному методу, систематически и по выработанному плану… Книга эта имеет целью служить руководством по составлению подобных планов расследования и их выполнения. Она должна дать криминалисту-практику все то, вместе взятое, что стратегия и тактика дают военному. Вот почему я и называю это руководство к методическому расследованию преступлений – «уголовной тактикой»[231].
Предвосхищая появление криминалистической категории «криминалистическая характеристика преступления» автор писал о том, что «не все, что характеризует преступление, вытекает из обстоятельств самого дела, многое, что может на него указывать узнается вовсе не путем расследования хода преступления. В этом отношении как дополнительным средством пользуются теми результатами, к которым привели расследования в течение долгого времени подобных же преступлений. Само собой разумеется, что дать исчерпывающий перечень всех косвенных улик против преступника вообще или хотя бы для отдельных преступлений невозможно, тем не менее полезно обратить внимание производящего следствие чиновника, по крайней мере на чаще всего встречающиеся косвенные улики, и указать ему путь к расследованию их»[232].
Книга А. Вейнгарта состоит из двух частей.
В Части Общей приводятся различные технико-криминалистические сведения и рекомендации по проведению отдельных следственных действий, необходимые в работе по раскрытию и расследованию преступлений. Далее излагается суть общего метода автора по изобличению преступника посредством улик, распадающегося на «главный» метод (способы установления обстоятельств, позволяющих выдвинуть предположение о совершении преступления конкретным лицом, и способы установления этого лица) и «дополнительный» метод (способы доказывания виновности конкретного подозреваемого).
Используя «главный» метод, следователь должен исследовать и последовательно ответить на следующие вопросы.
1. Что характеризует виновника (эти сведения устанавливаются показаниями свидетелей, выводятся из результатов осмотра места происшествия и т. п.)?
Наибольшего внимания здесь заслуживают обыкновенно, по мнению А. Вейнгарта, следующие признаки, являющиеся также и уликами:
a) обстоятельства при совершении преступного деяния (присутствие на месте преступления, обладание известными свойствами и орудиями для совершения преступления, обладание соответствующими качествами, знаниями и способностями);
b) обстоятельства, служащие причиной преступления (мотив (побудительная причина), намерение совершить преступление);
c) влияние последствий совершенного деяния на самого преступника (физическое влияние, психическое влияние).
Более подробно указания о том, в какой форме проявляются эти признаки, как обнаружить их и исследовать, должны приводиться в главах, посвященных расследованию конкретных видов преступлений.
2. К кому подходят уличающие обстоятельства?
Здесь, по мнению А. Вейнгарта, следует в особенности обратить внимание на следующие обстоятельства.
Кто был во время происшествия на месте преступления?
Кто обладает средствами и орудиями, нужными и употребленными для совершения преступления?
Кто обладает качествами, знаниями и способностями, обнаруженными преступником?
Кто имел мотив (побудительные причины) к совершению преступления?
Кто проявлял намерение или желание совершить преступление?
На ком заметно влияние последствий содеянного преступления?
Для ответа на вопрос о виновности подозреваемого нужно проверить, какие обстоятельства, относящиеся к виновнику совпадают применительно к подозреваемому.
Суть «дополнительного» метода, позволяющего установить, виновен ли подозреваемый.
Важнейшими уликами здесь, по мнению А. Вейнгарта, являются следующие.
Присутствие на месте преступления (устанавливается показаниями свидетелей, предметами, оставленными преступником, следами, доказывающими присутствие на месте преступления – отпечатки рук, ног; необходимо также исследовать возможное алиби).
Качества, профессиональная ловкость, знания и характер преступника.
Обладание средствами и орудиями, необходимыми для совершения преступления.
Мотив (побудительная цель).
Намерение совершить преступление (умысел).
Физическое воздействие последствий преступления на виновного.
Сознание своей вины.
Знание обстоятельств преступления.
Часть Особенная посвящена описанию особенностей расследования различных видов преступлений в соответствии с общим методом расследования (краж, укрывательства, мошенничества, поджога, подлога документов, подделки денежных знаков, убийств).
Например, факты неочевидных убийств должны расследоваться, по мнению А. Вейнгарта, по такой схеме.
Первые шаги (охрана места происшествия и трупа, осмотр места происшествия – обнаружение следов крови, посуды и т. п.), открытие и допрос свидетелей, осмотр трупа с участием врача, вскрытие трупа, установление его личности или отыскивание трупа исчезнувшего лица).
Определение объективной сущности дела:
I. Имеется ли в виду убийство (т. е. убийство это или естественная смерть; убийство или самоубийство: выяснять характер, настроение и обстоятельства жизни умершего)?;
II. Выбор способа смерти и орудия;
III. Состояние средства или орудия, употребленного в действие;
IV. Состояние трупа (местоположение, направление раны, одежда);
V. Если перед смертью произошла борьба;
VI. Был ли, кроме умершего, еще кто-нибудь на месте происшествия?
Убийство или несчастный случай (обращать внимание на род, местоположение, количество повреждений; выяснять все обстоятельства, предшествующие смерти)?
Кто умерший (объявления в газеты, труп сохранять неизменяемым)?
Когда было совершено убийство (кто из свидетелей что-либо слышал, видел, холодание трупа, исследование желудка, наличие на разлагающемся трупе определенных видов мошек, жуков)?
Где было произведено убийство (состояние трупа, состояние местонахождения трупа)?
Где находился убийца во время совершения преступления?
Каким образом было совершено преступление? Предшествовала ли этому борьба (поза, тело, исследование места преступления); много ли было лиц, принимавших участие в убийстве; в каком положении находились убийца и убитый (расположение и направление ран, брызги крови и т. п.)?
Нахождение и изобличение преступника:
I. Присутствие на месте деяния;
II. Профессия виновного, его отношение к жертве;
III. Характер убийцы;
IV. Мотив.
Средства и орудия, необходимые для совершения убийства:
I. Какое средство или орудие было употреблено (может быть обнаружено на месте, по следам и т. п.)?;
II. Кто употребил средство или орудие в дело? Обладает ли им подозреваемый?
Физические последствия убийства на убийце (телесные повреждения, подногтевое содержимое, следы крови, в том числе на различных вещах, украденные вещи).
Психические влияния (душевные потрясения, подозреваемый рассказывал о своем злодеянии).
Подобные схемы приводятся А. Вейнгартом и для расследования остальных видов преступлений. Изложение порядка расследования отдельных видов преступлений перемежается описаниями способов их совершения и дачей обстоятельных рекомендаций, учитывающих особенности использования научно-технических средств и проведения отдельных следственных действий, а также практическими примерами.
Приблизительно в то же время российский читатель смог ознакомиться еще с одним общим методом расследования преступлений – методом профессора Брюссельского университета А. Ницефоро[233].
Следствие, по мнению А. Ницефоро, разделяется на три части.
В первой стадии (стадии собирания данных) следователь: 1) исследует место совершения преступления, труп, предметы, найденные на месте преступления; 2) допрашивает свидетелей факта, свидетелей прецедента факта, лиц, знавших жертву преступления и вообще всех лиц, имеющих отношение к преступлению; 3) воссоздает картину совершения преступления.
На второй стадии (стадии изучения и использования данных) следователь: 1) классифицирует фактические данные; 2) выводит первые логические построения путем использования законов логики (анализ и синтез, индукция и дедукция и др.); 3) создает (по ассоциации идей, по аналогии с другими преступлениями) и с соблюдением мер предосторожности (отсутствие предвзятых идей, скептицизм) проверяет (опытами, наблюдением фактов, новым обзором собранных данных) гипотезы.
На третьей стадии (стадии обследования предполагаемого виновника) следователь: 1) путем исследования устанавливает тождество субъекта, устанавливает его прецеденты; 2) осматривает: а) обиталище субъекта, б) самого субъекта для открытия следов; 3) изучает его личность: а) физические и физиологические особенности, б) чувствительность, в) умственную сторону, г) условия жизни, д) патологию и наследственные черты; 4) допрашивает подозреваемого по факту преступления; 5) «испытывает» подозреваемого путем очных ставок с жертвой преступления и со свидетелями; б) наблюдает за субъектом: а) на свободе, б) в тюрьме, в) в больнице, г) в санатории.
Таким образом, как видим, общий метод А. Ницефоро по сути своей мало чем отличается от общего метода А. Вейнгарта.
Объединяет их главное – процесс расследования преступлений рассматривается как последовательный логический процесс, в котором каждый этап закономерно вытекает из предыдущего и связан с ним. Залогом же успеха расследования является необходимость тщательного собирания фактов, их всестороннего логического анализа и классификации, использования данных различных наук.
В 1912 г. в Санкт-Петербурге выходит книга еще одного зарубежного автора – швейцарского криминалиста профессора Лозаннского университета Рудольфа Арчибальда Рейсса «Научная техника расследования преступлений», также оказавшая огромное влияние на русскую криминалистику. В основе этой работы лежал составленный под редакцией старшего юрисконсульта Министерства юстиции С. Н. Трегубова курс лекций, прочитанных в Лозанне Р. А. Рейссом чинам русского судебного ведомства, командированным туда в этих целях летом 1911 г.
Работа Р. А. Рейсса состоит из 14 отделов, 6 из которых посвящены описанию особенностей расследования различных видов преступлений (пожаров и поджогов, подлогов документов, вскрытия писем, подделки ценных бумаг, подделки кредитных билетов, подделки монет). Впрочем, в отличие от порядка изложения материала в других отделах, данные описания довольно кратки и непоследовательны. Суть их сводится к неподробному описанию способов совершения перечисленных преступлений, а также изложению некоторых вопросов, решаемых при помощи экспертных исследований, и даче некоторых рекомендаций по проведению отдельных следственных действий, учитывающих специфику рассматриваемых преступлений.
Весьма подробно в работе Р. А. Рейсса освещены технико-криминалистические вопросы и даны добротные рекомендации по тактике проведения осмотра и обыска, причем автором почему-то сделан вывод о том, что «обыск является краеугольным камнем следствия»[234].
В начале XX в. в работах русских криминалистов также появляются отдельные главы, посвященные вопросам методики расследования отдельных категорий преступлений.
Здесь, прежде всего, надо назвать книгу С. Н. Трегубова «Основы уголовной техники», вышедшую в 1915 г. в Петрограде, фактически представляющую собой переиздание упомянутого труда Р. А. Рейсса с добавлением туда некоторых глав.
Две главы (отдела) работы С. Н. Трегубова специально посвящены вопросам расследования отдельных категорий преступлений: пожаров и поджогов, а также железнодорожных крушений.
Отдел VI «Расследование пожаров и поджогов» представляет собой пересказ положений, заимствованных из книги Р. А. Рейсса.
Отдел VII «Расследование железнодорожных крушений» полностью принадлежит перу С. Н. Трегубова. В нем приводятся рекомендации автора по опросу чинов железнодорожной полиции, железнодорожных агентов, пассажиров, ремонтных рабочих, в том числе с участием эксперта, могущего задавать опрашиваемым вопросы технического характера (железнодорожных агентов рекомендуется опрашивать отдельно от начальства), также приводится примерный перечень задаваемых вопросов. Кроме этого, автором предлагаются дельные советы по порядку проведения осмотра места крушения, отмечается необходимость фотографирования места происшествия до начала рабочей фазы осмотра, даются практические рекомендации по фотографированию, а также рекомендации по осмотру подвижного состава, рельсовых путей, стрелок, семафоров, вагонов, сцепных приборов, участков местности и т. п.
Книга С. Н. Трегубова, знакомя российского читателя с обширным спектром криминалистических средств и рекомендаций, фактически стала первым отечественным учебником по криминалистике.
Ее выход в свет был восторженно встречен научной общественностью, о чем красноречиво свидетельствуют многочисленные положительные рецензии, опубликованные в разных периодических изданиях того времени[235]. В одной из рецензий, в частности, говорится: «С большим интересом читаются также отделы, посвященные расследованию пожаров, поджогов и железнодорожных крушений»[236].
Следующей в этом ряду должна быть названа книга Б. Л. Бразоля «Очерки по следственной части. История. Практика», изданная в Петрограде в 1916 г.
Ярко выраженный методико-криминалистический характер имеет только одна из глав работы Б. Л. Бразоля под названием «Судебный следователь на месте железнодорожных крушений».
Автор рекомендует во всех случаях, когда судебные власти не прибыли своевременно на место происшествия, первоначальное исследование, в том числе осмотры поврежденных путей и подвижного состава, поручать чинам местной жандармской железнодорожной полиции. Методические рекомендации, даваемые Б. Л. Бразолем, в основном, схожи с аналогичными рекомендациями С. Н. Трегубова[237]. Дополнительно автором дается совет о необходимости ознакомления с содержанием служебной телеграфной переписки, возникающей между должностными лицами заинтересованных участков после получения известия о катастрофе.
Помимо этого в книге содержится интересный исторический очерк, а также большое количество рекомендаций по проведению отдельных следственных действий, главным образом, осмотра и обыска, их особенностям при расследовании отдельных категорий преступлений; еще, что немаловажно, отмечается важность субъективных качеств и таланта следователя в работе по расследованию преступлений.
«Только гармоничное сочетание таланта и техники, – писал Б. Л. Бразоль, – приводит к прочным положительным результатам»[238].
Работа Б. Л. Бразоля также была благосклонно встречена юридической общественностью того времени[239].
Оценивая значение его работы, не будет преувеличением сказать, что ее роль в становлении отечественной криминалистики была весьма существенной, поскольку он впервые наглядно связал достижение успеха в расследовании с личными качествами следователя и владением им именно научными методами расследования[240].
Таким образом, оценивая дореволюционные работы криминалистической направленности, можно с уверенностью констатировать, что развитие криминалистической мысли в дореволюционной России последовательно шло по пути формирования отечественной криминалистической науки.
Однако этот путь, в том числе знакомство с работами западноевропейских криминалистов, не привел в дореволюционной России к созданию работ на уровне монографий или пособий, полностью посвященных вопросам расследования отдельных категорий преступлений.
Так заканчивается второй этап развития методических рекомендаций по организации расследования преступлений.
Это был этап развития несистематизированных рекомендаций по организации расследования отдельных категорий преступлений.
Что же касается общих положений методики расследования преступлений, то разработка их в дореволюционной криминалистике даже не начиналась[241].
Данный текст является ознакомительным фрагментом.