Глава VII ПРОБЛЕМЫ РАЗОРУЖЕНИЯ И СОВЕТСКО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава VII

ПРОБЛЕМЫ РАЗОРУЖЕНИЯ И СОВЕТСКО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

Еще во время учебы в Московском университете я интересовался историей Соединенных Штатов, немало читал американских авторов, постоянно следил за состоянием наших отношений. А перепады в этих отношениях были крутыми: от союза во второй мировой войне к «холодной войне» 40–50-х годов; от разрядки 70-х к резкому обострению на рубеже 80-х.

Расстояние от поворотного для нас апрельского (1985 г.) Пленума ЦК КПСС до выхода в свет этой книги вместило в себя множество событий, в том числе непосредственно связанных с советско-американскими отношениями.

Сейчас мы поддерживаем диалог с США. Время от времени обмениваемся письмами с президентом США. На переговорах наши представители обсуждают действительно важные проблемы.

Последние год-два чуть-чуть оттаяли наши контакты в таких областях, как научное и культурное сотрудничество. На различных уровнях обсуждаются теперь такие вопросы, которые прежде были лишь предметом взаимных обличений. Обозначились контакты даже в области информационной деятельности, которая должна избавиться от пропаганды насилия, вражды, от вмешательства во внутренние дела.

Что же, «лед тронулся», отношения вступают в какую-то более спокойную и конструктивную фазу? Хотелось бы, чтобы процесс продолжался. Но утверждать, что достигнуты какие-то заметные результаты, означало бы погрешить против истины. Забота о реальном улучшении советско-американских отношений требует честной оценки их состояния. Перемены к лучшему, если они и есть, происходят крайне медленно, прежние несостоятельные подходы то и дело берут верх над жизненной потребностью обновления советско-американских отношений.

Научно-техническая революция, информатика сблизила сейчас людей. Можно использовать эти процессы, чтобы взаимопонимание росло. Но можно использовать их так, что они будут разделять людей. До сих пор это как-то сходило с рук, хотя потери, и огромные потери, от этого уже есть. Но вот мир подошел к такой черте — я отношу это и к США, и к СССР, — что пора подумать, как дальше жить. Если продолжать как было и ничего не менять, тогда трудно предсказать, где мы окажемся через 10–15-20 лет. Мне кажется, что чувство тревоги за будущее наших стран, за будущее всей цивилизации нарастает. Оно нарастает и в советском, и в американском народе.

Я никогда не соглашусь — кто бы мне что ни говорил, — что американский народ настроен по отношению к Советскому Союзу агрессивно. С этим я не могу согласиться. Есть, наверное, люди, которых устраивает напряженность, конфронтация или острое соперничество между нашими странами. Может быть и наверное — от этого кто-то что-то получает. Но большим, широким интересам наших народов такое положение не отвечает.

Мы размышляем над тем, что надо сделать, чтобы все-таки отношения улучшались. Они нуждаются в этом. Ведь мы в этом плане не только не продвинулись вперед, например, от середины 70-х годов. Многое даже разрушено из того, что тогда было создано, сделано. Вперед не двигались, наоборот. Мы говорим, что американцы виноваты. Американская сторона говорит, что Советский Союз виноват. Видимо, разбираться в причинах того, что произошло, следует, потому что надо извлекать уроки из прошлого, в том числе и из прошлого наших отношений. Это наука, серьезная наука, ответственная наука, если, конечно, стоять на позициях правды. И все-таки сейчас больше нужно думать о том, как нам жить в будущем вместе в этом мире, как сотрудничать.

У меня было множество встреч с американскими политическими и общественными деятелями. Иногда это создает большое напряжение в моем графике, но каждый раз я стараюсь найти время для таких встреч. При этом я вижу свою задачу не только в том, чтобы донести смысл нашей политики, нашего видения мира, но почувствовать, лучше понять и разобраться в умонастроениях американцев, полнее узнать, что же представляют собой американские проблемы и особенности политических процессов в США. Иначе нельзя. Научная политика должна строиться на строгом учете действительности. Невозможно идти к более гармоничным отношениям между СССР и США, оставаясь во власти идеологических мифов.

Нам не хватает общения, понимания друг друга, уважительности даже не хватает. Очень много тут поработали известные силы. Очень много накопилось таких представлений, которые мешают сотрудничеству, стоят на пути его развития.

История советско-американских отношений в послевоенный период — не предмет данной книги. Но, перебирая мысленно события даже недавнего прошлого, видишь, какую недобрую роль сыграли предубежденность, неприятие нового. Встретившись в начале лета 1987 года с бывшим президентом США Дж. Картером, я искренне сказал ему, что отнюдь не считаем все происходившее во время его президентства негативным. Нет, были и позитивные вещи. Я имею в виду, в частности. Договор ОСВ-2, который, даже не будучи ратифицирован, работает с большой пользой, несмотря на нынешнюю линию администрации США. Дух этого договора жив. В то же время нельзя не сказать, что многие возможности были упущены. Мы считали и считаем, что на рубеже 80-х годов было, как говорится, рукой подать до важных договоренностей в таких областях, как противоспутниковое оружие, торговля оружием, ограничение военной деятельности в Индийском океане, ближневосточное урегулирование. Десять лет тому назад! Сколько потеряно времени, средств на гонку вооружений и человеческих жизней!

Чего мы ждем от Соединенных Штатов Америки?

В конце августа 1985 года, отвечая на вопросы американского журнала «Тайм», я говорил: Наши страны просто не могут позволить себе довести дело до конфронтации. В этом — действительный интерес и советского, и американского народа. И это надо выразить на языке реальной политики. Необходимо остановить гонку вооружений, заняться разоружением, ввести в нормальное русло советско-американские отношения. Честное слово, пора сделать отношения между двумя великими народами достойными их исторической роли. Ведь от наших отношений действительно зависят судьбы мира, судьбы мировой цивилизации. Мы готовы действовать в этом направлении.

Мы должны учиться жить в реальном мире, в мире, где есть интересы и Советского Союза, и США, и Англии, и Франции, и ФРГ. Но есть интересы и Китая, и Индии, и Австралии, и Пакистана, и Танзании, и Анголы, и Аргентины, других государств, есть интересы у Польши, Вьетнама, Кубы — у каждого. Не признавать этого значило бы отказывать народам в праве на свободу выбора, в праве на социальное устройство по-своему. Даже если народ заблуждается в выборе, он сам должен найти выход. Это его право.

Об этом у нас шел разговор со многими американцами, в том числе с Дж. Шульцем весной 1987 года в Москве. Разговор был широкий, но я его постоянно выводил на одну мысль: давайте попытаемся жить в реальном мире, давайте учитывать интересы обеих стран. А это невозможно без учета интересов других членов мирового сообщества. Не сложатся международные отношения, если исходить только из интересов СССР и США. Нужен баланс.

На каждом этапе истории эта задача встает по-новому. Меняются интересы, меняется и баланс. И нужны новые подходы. Повторяю: было бы опасно и вредно в конце XX века строить политику на подходах, основанных на фултонской речи Черчилля и доктрине Трумэна. Давно пора всерьез взяться за перестройку советско-американских отношений. А если это признать, то тогда надо избавляться от привычки командовать. Никто — ни Советский Союз, ни Соединенные Штаты, ни другие страны не могут рассматривать мир или какие-то его части как объект эксплуатации, хотя бы и под лозунгом «национальных интересов».

Попытки строить отношения на диктате, на насилии, на командовании уже сейчас трудно проходят. А со временем и вовсе это станет невозможным. Процесс осмысления новых реальностей — непростое дело. Он требует времени и усилий ото всех. Но раз начавшись, этот процесс будет идти. Мы должны научиться слушать и понимать друг друга. Мы за то, чтобы взаимодействовать с США, взаимодействовать конструктивно, говорил я Дж. Шульцу, и лежащую на СССР и США ответственность никто не заменит.

Припоминаю беседу с бывшим президентом Соединенных Штатов Америки Р. Никсоном. Он говорил о словах Уинстона Черчилля, надеюсь, не пророческих, что на сияющих крыльях науки на землю может вернуться каменный век и, подчеркивал, что мне, как Генеральному секретарю ЦК КПСС, и президенту Рейгану, а также преемникам предстоит сделать исторический выбор в пользу мирного будущего.

Тогда я рассказал Р. Никсону, что видел однажды киноленту, рассказывающую о поездке американских туристов по Волге. На экране — наши граждане и американцы. И нелегко отличить, кто здесь американец, а кто русский. Люди оживленно беседуют, чувствуется, что говорят дружелюбно, понимают друг друга, а вот политикам этого не хватает.

Хорошо, что говорят не только политики, а непосредственные представители народов. Это очень важно. Я бы это приветствовал. Пусть больше встречаются советские люди и американцы, пусть у них у всех складывается свое собственное впечатление друг о друге. Великое это дело — общение, прямое общение людей. Без него политика тоже много не даст, без широкого общения и взаимопонимания между народами.

Я обратил внимание Р. Никсона на то, что наиболее серьезной реальностью сегодняшнего мира является существование колоссального военного, в том числе ядерного, арсенала именно у наших двух стран. Говорил ему: если мы будем строить политику в отношении друг друга и в отношении всего остального мира на ошибочных посылках, то тогда дело может дойти до крайней точки конфронтации с самыми трагическими последствиями и для СССР, и для США, и для всего мира.

И сегодня готов повторить сказанное в той беседе: в советском обществе, не только в руководстве, сложилось твердое намерение — искать пути нормализации советско-американских отношений, находить и расширять точки соприкосновения, чтобы в конечном счете прийти к дружественным отношениям. Быть может, пока что такая цель покажется слишком завышенной, однако мы убеждены, что должен быть сделан именно этот выбор, ибо иначе невозможно вообразить, к чему придем.

К лучшему или к худшему, но политика не знает сослагательного наклонения. История вершится без репетиций. Ее не сыграешь заново. Но тем важнее осмысливать ее ход, ее уроки.

США — «сияющий град на вершине холма»?

Нам слишком часто приходится сталкиваться с искаженными представлениями о нашей стране, с расхожими антисоветскими стереотипами, поэтому мы слишком хорошо знаем зло, порождаемое сознательной или неосознанной ложью, чтобы воспринимать США исключительно в черно-белом цвете.

Знаю, что американская пропаганда, да-да, пропаганда, стремится представить Америку как «сияющий град на вершине холма».

У Америки — великая история. Кто возьмется оспаривать значение американской революции в социальном прогрессе человечества или научно-технический гений Америки, ее достижения в литературе, зодчестве, искусстве? Все это есть у Америки. Но есть в сегодняшней Америке острые социальные и иные проблемы, на которые американское общество пока не нашло ответа, а то и того хуже — бывает, ищет их там и так, что другим может не поздоровиться.

Мощный производственный потенциал, материальное богатство США и миллионы обездоленных. Здесь есть над чем задуматься. Почти миссионерская страсть к проповедям о правах и свободах человека и небрежение к обеспечению этих самых элементарных прав в собственном доме — тоже повод для раздумий. Бесконечные разговоры о свободе человека и навязывание своего образа жизни другим, массированная пропаганда культа силы и насилия. Как это понять? Упоение силой, силой военной, постоянный рост расходов на вооружения и бреши в бюджете, внутренний, а теперь и внешний долг. Во имя чего? Что движет США? Все эти и многие другие вопросы мы задаем себе, пытаясь разобраться в американской действительности, стремясь увидеть пружины, приводящие в движение политику США.

Скажу откровенно, из того, что мы знаем, у нас не складывается представление о Соединенных Штатах Америки как о «сияющем граде на вершине холма». Столь же определенно могу сказать, что не считаем мы США и «империей зла». Как и в каждой стране, есть свет и тени в американской действительности. Мы видим США такими, какие они на самом деле, видим все разнообразие мнений и суждений в американском обществе и об американском обществе.

Советское руководство не воспринимает США в одном измерении, четко различая все спектры: и занятые своими делами и заботами, в общем миролюбиво настроенные миллионы людей труда, и реалистически мыслящие политические деятели, и влиятельные консервативные и рядом с ними — реакционные круги, связанные с военно-промышленным комплексом и прибылями от военного производства, и здоровый нормальный интерес к нам, и довольно распространенный ослепляющий антисоветизм, антикоммунизм.

Считаем, что политическая система, общественный строй США — это дело самого американского народа. Ему решать, как управлять своей страной, как избирать свое руководство, свое правительство. Мы уважаем это его суверенное право. Если бы мы начали ставить под сомнение выбор американского народа, то что бы из этого вышло? Политика должна строиться на реальностях, на понимании того, что каждый народ имеет право самостоятельно избирать свой образ жизни, свою систему правления.

Соединенные Штаты — держава, с которой нам предстоит жить, строить отношения. Это — реальность. При всей противоречивости наших отношений очевидно, что мы без США ничего не сделаем в смысле обеспечения мира и США без нас тоже ничего не сделают. Нам никуда не деться от американцев, и американцам некуда деться от нас. Поэтому нужны контакты, диалог, необходимо искать пути улучшения отношений.

Мы хорошо знаем и понимаем, что в США есть администрация — Белый дом, и есть конгресс. И мы хотим сотрудничать и с администрацией, и с конгрессом. Мы сейчас углубляем наши представления об американском политическом процессе. Видим, в частности, разницу между взглядами гражданского министра обороны и профессиональных военных в США. Для первого многое значит бизнес, военные заказы, а реалистически мыслящие профессионалы прекрасно отдают себе отчет в том, что имеется у них в руках и что это может принести всему миру. Такое понимание свидетельствует о проявлении военными чувства реализма и ответственности. Очень важно, чтобы военные правильно понимали существующую ситуацию.

Добавлю к сказанному, что мы не намерены формировать отношения с США, ориентируясь на политическую конъюнктуру внутри Соединенных Штатов. Сегодня республиканцы у руля в США, завтра демократы или опять республиканцы. Разницы тут особой нет. Но есть интересы США как государства. И мы будем поддерживать отношения с той администрацией, которая находится у власти. Пусть американские дела останутся американскими, а наши — нашими. Такова наша принципиальная позиция.

«Образ врага»

Нам решительно не нужен «образ врага» в лице Америки ни для внутренних нужд, ни для наших внешнеполитических интересов.

Мифический или реальный враг требуется, если настраиваться на поддержание напряженности, на конфронтацию с далеко идущими и, добавлю, непредсказуемыми последствиями. Мы же ориентируемся на другое.

Что касается нас, то в Советском Союзе нет пропаганды ненависти к американцам, неуважительности к Америке. У нас этого вы не найдете ни в политике, ни в преподавании, нигде. Мы подвергаем критике политику, с которой не согласны. Но это другое дело. Это вовсе не значит, что мы проявляем неуважение к американскому народу.

Летом 1987 года мне довелось встретиться с группой преподавателей русского языка из США, которые два месяца проходили стажировку в Ленинграде. Хорошая была беседа — искренняя, теплая. Воспроизведу один краткий отрывок из стенограммы.

М. С. ГОРБАЧЕВ. Вам пришлось столкнуться за эти дни хоть с одним фактом неуважительного отношения к американцам?

Д. ПАДУЛА. Нет. Один раз, правда, человек на улице спросил у меня: когда будет мир? И я сказала ему, что я надеюсь, что мир будет скоро.

М. С. ГОРБАЧЕВ. Это очень интересное сообщение. Я убежден, друзья, что, где бы вы ни были в Советском Союзе, вы не встретите неуважительного отношения к американцам. Нигде. Вы можете и прессу нашу почитать. Найдете там критику, разбор, суждения, оценки политики правительства, заявлений и действий тех или иных групп, но вы не найдете нигде неуважения к Америке и американцам. Так что хоть «красные» и «идут», но они идут вместе с вами по общечеловеческой дороге.

А вот кому-то в Соединенных Штатах, оказывается, Советский Союз «нужен» в образе врага. Иначе трудно понять некоторые кинофильмы, подстрекательские американские передачи из Мюнхена, потоки статей и передач, полные оскорблений и ненависти к советскому народу. Все это тянется из глубины 40-х годов, если не раньше.

Я далек от того, чтобы идеализировать каждый шаг советской внешней политики в течение последних десятилетий. Случались и ошибки. Но очень часто они были следствием нерасчетливой реакции на американские действия, на политику, поименованную ее творцами «отбрасыванием коммунизма».

Мы остро и, не скрою, настороженно воспринимаем культивирование «образа врага» в лице Советского Союза. Тем более что речь идет не только об идеологических упражнениях в духе привычных фантазий о «советской военной угрозе», «руке Москвы», «кознях Кремля» и сугубо негативном изображении наших внутренних дел. Не хочу даже говорить об абсурдности подобных утверждений, но нельзя игнорировать и тот факт, что все в политике имеет свою цель. Речь, таким образом, идет о политической практике, за которой не могут не стоять определенные намерения и планы. От всякого присутствия шовинизма в наших странах необходимо избавляться, особенно если учесть ту силу, которой они обе располагают. Шовинизм может привнести в политику элементы, которые недопустимы.

Горький, трагический факт состоит в том, что длительное время советско-американские отношения катились вниз. Краткие периоды улучшения отношений сменялись затяжными полосами нагнетания напряженности и вражды. Уверен, что сейчас есть все основания поправить положение, и, кажется, что-то уже получается. Мы готовы всячески способствовать изменениям к лучшему.

Зачем и кому нужна гонка вооружений?

Задумываясь над вопросом, что же обременяет советско-американские отношения, приходишь к выводу — прежде всего гонка вооружений. Я не собираюсь описывать ее историю. Лишь еще раз замечу, что едва ли не на всех этапах Советский Союз выступал в роли догоняющей стороны. К началу 70-х годов мы достигли примерного военно-стратегического паритета. Но на уровне, прямо сказать, пугающем. И Советский Союз, и Соединенные Штаты располагают теперь многократными возможностями уничтожить друг друга.

Казалось, логично было бы перед лицом стратегического пата остановить гонку вооружений, взяться за разоружение. Но происходит иное. И без того переполненные арсеналы продолжают пополняться новыми изощренными видами вооружений, осваиваются новые направления в разработке военной техники. И тон задают в этом опасном, если не сказать — гибельном, занятии США.

Я не открою никакого секрета, если скажу, что Советский Союз принимает все необходимые меры по поддержанию своей обороны на современном и надежном уровне. Это наш долг перед собственным народом, перед нашими союзниками. В то же время хочу со всей определенностью подчеркнуть — это не наш выбор. Он нам навязан.

У американцев стараются посеять всяческие сомнения в отношении намерений Советского Союза в области разоружения. Однако история показывает, что данное нами слово мы умеем держать, а взятые на себя обязательства выполняем. К сожалению, этого нельзя сказать о Соединенных Штатах. Администрация обрабатывает общественное мнение, запугивая советской угрозой, и делает это с особым упорством, когда надо протащить через конгресс очередной военный бюджет. Перед нами возникает вопрос: ради чего все это делается, какую цель преследуют США?

Совершенно ясно, что в мире, в котором мы живем, в мире ядерного оружия, любая попытка использовать его для решения проблем, существующих между СССР и США, означала бы самоубийство. Это факт. Не думаю, чтобы он не осознавался американскими политиками.

Более того, сейчас создалась поистине парадоксальная ситуация. Даже если одна страна будет постоянно вооружаться, наращивать вооружения, а другая ничего не будет делать, то та сторона, которая вооружается, все равно от этого не выиграет. Слабая сторона может просто взорвать все свои ядерные заряды даже на своей территории, и это будет означать самоубийство для нее и медленное убийство для противника. Вот почему стремление к военному превосходству — это погоня за мифом. Его невозможно использовать в реальной политике.

Не спешат расстаться в США и с другой иллюзией. Говорю об аморальных расчетах обескровить Советский Союз экономически, не дать нам реализовать созидательные планы, затягивая все глубже и глубже в омут гонки вооружений.

Я предлагаю читателю взглянуть на опыт послевоенных десятилетий. Советский Союз вышел из второй мировой войны в состоянии тяжелейшем. Да, мы победили в борьбе с фашизмом, победили вместе с США, другими участниками антигитлеровской коалиции. Но если на территорию США не было сброшено ни одной вражеской бомбы и на американской земле не прогремел ни один вражеский выстрел, то громадная часть территории нашей страны была ареной ожесточенных сражений. Наши потери — и людские, и материальные — были огромны. И тем не менее мы сумели восстановить разрушенное, нарастить экономический потенциал и справиться вполне уверенно с оборонными задачами. Разве это не урок на будущее?

Недопустимо, чтобы государства строили политику на ошибочных представлениях. Нам известно, что в США, да и вообще на Западе бытует мнение, что реально угроза исходит от Советского Союза вовсе не потому, что он обладает ядерным оружием. Рассуждают так — я уже говорил выше об этом в другой связи: Советы, мол, хорошо знают, что, если они нападут на США, им не миновать ответного удара. Точно так же и США прекрасно отдают себе отчет в том, что нападение на СССР обернется ответным ударом. Поэтому только безумец может развязать ядерную войну. Настоящая же угроза, по мнению этих деятелей, возникнет для США, западного мира в том случае, если Советский Союз осуществит свои планы ускорения социально-экономического развития, продемонстрирует свои новые экономические и политические возможности. Отсюда ставка на то, чтобы измотать Советский Союз в экономическом плане.

Мы искренне советуем американцам: постарайтесь избавиться от такого подхода к нашей стране. Надежды на использование каких-то преимуществ в области технологии, передовой техники, с тем чтобы добиться перевеса над нашей страной, тщетны. Исходить из предположения, что Советский Союз находится в «безвыходном положении» и что нужно лишь посильнее нажать на него, чтобы выжать все, что нужно США, значит глубоко заблуждаться. Ничего из этих планов не выйдет. В реальной политике нельзя принимать желаемое за действительное. Если Советский Союз, будучи намного слабее, чем ныне, смог ответить на все вызовы, которые ему бросали, то, право же, сейчас только слепой не видит, что наши возможности поддерживать сильную оборону и одновременно решать социальные и другие задачи многократно возросли.

Повторю, что касается внешней политики Соединенных Штатов, то она основывается по крайней мере на двух заблуждениях. Первое — вера в то, что экономическая система Советского Союза вот-вот затрещит и что с перестройкой у него ничего не получится. Второе — расчет на превосходство Запада в технике и технологии и в конечном счете в военной области. Эти иллюзии питают линию на изматывание социализма путем гонки вооружений, чтобы затем диктовать свои условия. Такова схема, она наивна.

Скажу без обиняков — в современной политике Запада ощущается дефицит ответственности и нового мышления. Если не остановиться, не перейти к реальному разоружению, все мы можем оказаться в адском поезде, безостановочно несущемся к катастрофе.

Сегодня, как никогда, и СССР, и США нуждаются в ответственной политике. У нас и у американцев есть свои проблемы в политической, экономической, социальной сферах. Нам есть чем заниматься. Тем временем в различных мозговых трестах разрабатываются стратегические схемы, авторы которых, как фокусники, распоряжаются судьбами миллионов людей. Рекомендации этих мозговых трестов сводятся к тому, что Советский Союз, видите ли, представляет собой главную угрозу и для США, и повсюду в мире. Я уже говорил: надо отказываться от пещерного мышления. Понимаю, есть политики и дипломаты, которые на протяжении десятилетий связывали себя с такой политикой и таким мышлением. Но разве не ушло от них время? В ядерный век необходимо новое мышление. И прежде всего оно необходимо Соединенным Штатам и Советскому Союзу, когда речь идет о взаимных отношениях.

Мы — реалисты и поэтому исходим из наличия в международной политике государственных интересов всех — даже самых малых — стран. И пора осознать, что прошли или, по крайней мере, проходят времена, когда большие державы могли кроить мир по угодному им фасону.

Еще о реальностях. За деидеологизацию межгосударственных отношений

Глубоко убежден, что давно пора открытыми глазами посмотреть на окружающий мир, вдуматься в опыт прошлого, бесстрашно оценить, где же мы оказались. Когда одна страна воспринимает другую как «абсолютное зло», а себя объявляет «абсолютным добром», это заводит отношения в тупик. Говорю сейчас не об антикоммунистической риторике, хотя вред ее велик. Говорю о неумении или нежелании осознать общность человеческого рода, общность его судьбы, говорю о необходимости научиться правильно, цивилизованно жить друг с другом на одной планете.

Сегодняшним поколениям конфронтационные отношения между СССР и США достались в наследство от прошлого. Но обречены ли мы фатально нести эту эстафету вражды дальше?

Конечно, мы уже долгие годы живем в мире. Это — если в целом. Но нынешнюю международную ситуацию нельзя характеризовать как удовлетворительную. Гонка вооружений, особенно ядерных, продолжается. Не затухают региональные конфликты. Риск войны накапливается. Выход — в гуманизации международных отношений. Это — дело трудное. Мы ставим вопрос так: нужно подняться выше идеологических разногласий, пусть каждый делает свой собственный выбор, с которым следует считаться. А для этого и необходимо новое политическое мышление, которое исходит из понимания всеобщей взаимозависимости и в основе которого — идея выживания цивилизации. Сумеем мы договориться о критериях такого мышления — значит, найдем адекватные решения проблем, стоящих перед мировым сообществом. Если это осознают и сумеют реализовать политики, это будет победа разума.

Выступая за оздоровление обстановки в мире, мы считаем, что есть два признака, отличающих реалистическую внешнюю политику: учет собственных национальных интересов и уважение интересов других государств. Это — сильная и здравая позиция. Ее надо настойчиво отстаивать. Мы так и думаем, и так стараемся делать.

Отчужденность — это зло

Иногда говорят, да и сам я говорю, что СССР и США могут прожить друг без друга. Мы вполне проживем без США. Америка тоже без нас проживет. С точки зрения экономической такое возможно. Ведь и сегодня наши торговые связи ничтожны. А ничего, живем. И уроки, полученные от американцев, усваиваем.

Чувствительным был для нас импорт кормового зерна. Сейчас мы обезопасили себя в этом отношении не только путем диверсификации источников получения зерна, но и путем внедрения в наше сельское хозяйство интенсивных технологий, позволяющих резко поднять урожайность. Поставлена задача в скором времени выйти с зерном на мировой рынок.

На Западе создана КОКОМ, США бдительно следят за строжайшим соблюдением всех предусмотренных ею ограничений, навязывают расширение списков товаров, которые не разрешают нам продавать, не гнушаясь вмешиваться во внутренние дела участников этой запретительной системы.

Мы отреагировали остро. Была разработана соответствующая программа. Она получила название «Программа 100», потому что речь в ней шла именно о 100 материалах. Эта программа нами выполнена менее чем за три года. Мы уже самостоятельно обеспечиваем себя на 90 процентов такими материалами. Так что в основном мы поставленную задачу решили.

Прямо сказали: надо кончать с комплексом неполноценности. Страна наша огромная, ресурсы колоссальные, научный потенциал впечатляющий, а международные капиталистические партнеры не всегда надежные, не брезгуют порой использовать торговлю в качестве политического шантажа, давления. Принятые нами меры уже начинают давать конкретные результаты. Появились принципиально новые разработки в области ЭВМ, суперЭВМ, сверхпроводимости и т. д. Словом, сделано немало.

Право, Соединенные Штаты поступают недальновидно и самонадеянно, уповая, что они будут всегда впереди, а мы — постоянно плестись в хвосте. Хотя мы знаем, что многие американские ученые думают иначе.

Но сколько упущено благоприятных возможностей для развития экономики, будь то советской или американской, за долгие годы отчуждения между нашими странами! И не счесть, сколько добрых совместных дел мы не свершили из-за того, что наши отношения отравлены недоверием и подозрительностью.

Так что отчужденность — это не благо, а зло. И зло большое. К тому же экономические отношения представляют собой материальную базу для политических отношений, для их улучшения. При экономических связях возникает взаимозаинтересованность, которая помогает находить решения и в сфере политики. Думаю, что если бы удалось по-настоящему развить торгово-экономические отношения, продолжить процесс, который не очень быстро, но все же развертывается в области культуры, то тогда мы могли бы укрепить доверие между нашими странами. Но в экономической области США создали много завалов, много понастроили заборов.

Да, мы покупаем зерно. Но теперь больше для поддержания хоть каких-то торговых отношений, иначе они вообще заглохнут. Но может статься, как я уже упоминал, что нам его скоро не нужно будет покупать. А другая торговля у нас с США, по сути дела, на нуле. Чуть-чуть какие-то наши товары проникли на американский рынок, и там уже забеспокоились, принимают меры, чтобы ограничить, запретить. Сколько в Соединенных Штатах всяких законоположений действует, чтобы не допустить развития торговли с нами!

Скажу вновь: в общем-то, конечно, и США без нас живут, и мы без США можем жить в смысле торговли. Но если думать о том, что в мире от нас и от нашего взаимопонимания многое зависит, то оно, это взаимопонимание, должно нормально развиваться, углубляться, а следовательно, предполагает развитие торговли. Это было бы и нормально, и интересно.

А со стороны определенных кругов в США нет открытости, желания пойти на взаимность. Нет этого. Вот только если можно где-то что-то урвать от Советского Союза, то — да. А на основе взаимности — ничего.

Может быть, что-то, даже многое зависит и от нас. Может, мы не умеем торговать. А может быть, тоже не проявляем особых усилий, потому что обходимся и без этого. Словом, для того чтобы разгрести завалы, нужен не только советский бульдозер, но и американский.

Именно так следует решать проблему доверия. Заклинаниями здесь ничего не добьешься. Оно складывается в результате реального процесса, на основе практических дел, в том числе усилий сторон по развитию торгово-экономических, научно-технических, культурных и иных связей и, конечно, усилий по прекращению гонки вооружений, разоружению. Доверию будет содействовать и совместная забота об урегулировании региональных конфликтов.

Когда мне говорят, что сначала надо позаботиться о доверии, а уж потом решать основные проблемы, я этого не понимаю. Это скорее похоже на отговорку. Что же, доверие нисходит от бога? Или оно появится от того, что СССР и США будут повторять, что они за доверие? Конечно же нет. Это процесс. И степень доверия всегда, во все времена зависела от степени развития реальных отношений, сотрудничества в разных областях.

Мы должны лучше знать друг друга, чтобы избежать всяких случайностей, непредсказуемости, которые могут иметь тяжелые последствия. Еще раз повторяю: нам нужно сотрудничать не только и не столько в силу экономических факторов, а именно по политическим соображениям. Думаю, что, как бы это ни было трудно, как бы сложно ни развивались наши отношения в силу внутренних или внешних причин, нельзя терять из виду основную цель — оздоровление отношений между нашими странами.

Как нам представляется на основе информации, которую мы имеем, и многочисленных личных контактов, реалистически мыслящие люди в США, да и повсюду хотят сотрудничества, а не конфронтации. Они приветствуют реализм в политике СССР, связывают с этим большие надежды. Встречаясь со многими представителями деловых кругов, я убеждаюсь, что они мыслят широкими категориями, хотя и не забывают о своем бизнесе. С удовольствием вспоминаю о своих неоднократных беседах с доктором А. Хаммером, который много делает для взаимопонимания и развития дружественных отношений между нашими странами. А недавно мне передали разговор тоже с одним из богатейших американцев, Э. Бронфманом. Он предложил выпить за Горбачева и сказал своему собеседнику: «В материальном отношении я от жизни уже все получил. Но сейчас речь идет о судьбе человечества. Будет Советский Союз развиваться — значит будет способен сохранить равновесие сил, значит будут и рынок, и мир».

Бесспорно, Советский Союз и Соединенные Штаты — два могущественных государства с обширными интересами. У каждой из наших стран есть свои союзники и друзья. У нас есть свои приоритеты во внешней политике. Но я не думаю, что из этого непременно следует, что мы обречены на конфронтацию. Логичнее сделать другой вывод — об особой, повышенной ответственности СССР и США за судьбы мира.

Ядерное оружие в основном сосредоточено в Советском Союзе и Соединенных Штатах Америки. А десяти процентов, куда там — даже одного процента того, чем располагают эти две страны, достаточно, чтобы нанести непоправимый урон всей планете и всей человеческой цивилизации.

Значит, и с этой точки зрения мы с американцами несем самую большую ответственность перед всеми народами. Политики, наши государства, два наших народа несут особую, уникальную ответственность перед всем человеческим сообществом. У американского народа хватило потенциала для того, чтобы создать нынешнюю Америку. В Советском Союзе хватило потенциала для того, чтобы превратить отсталую страну в сегодняшний Советский Союз. И сегодня, несмотря на все то, что нам пришлось испытать в нашей нелегкой истории, — это огромное могучее развитое государство, образованный народ, располагающий огромными интеллектуальными возможностями. Так неужели нам с американцами, которым по плечу оказалось решать такие исторические задачи, не хватит мудрости, умения, ответственности и уважительности друг к другу для того, чтобы разобраться в сегодняшнем мире и не допустить катастрофы.

Мы остро сознаем, что между нашими странами накоплены буквально горы проблем. Рассмотреть, уладить в сжатые сроки все накопившееся за многие годы невозможно. Думать так было бы иллюзией, пустой мечтой. Главное в советско-американских отношениях — не гоняться за мифами, а стоять на реальной почве.

Мы смотрим на мир, на США, повторяю, с позиций реалистической политики. И в качестве отправного пункта берем тот факт, что американский и советский народы не хотят самоуничтожения. Исходя из этого, мы взяли линию на улучшение отношений с США и надеемся на взаимность.

На пути к Женеве

Проводя после апрельского (1985 г.) Пленума ЦК КПСС глубокую «ревизию» состояния дел, включая внешние, советское руководство пришло к убеждению: обстановка в мире слишком опасна, чтобы пренебречь даже малейшим шансом исправить положение и продвинуться к более устойчивому и прочному миру.

Мы считали необходимым попытаться силой доводов, примером, демонстрацией здравого смысла переломить опасный ход событий. Сама острота ситуации убеждала нас в том, что прямой разговор с президентом США необходим хотя бы для углубленного обмена мнениями, для лучшего знания позиций друг друга.

В преддверии встречи, за несколько месяцев до нее мы начали как бы прокладывать к ней путь, создавать благоприятный климат. Еще летом 1985 года Советский Союз в одностороннем порядке прекратил все ядерные взрывы, выразив готовность немедленно возобновить переговоры о полном прекращении ядерных испытаний. Мы подтвердили также односторонний мораторий на испытания противоспутникового оружия, внесли радикальное предложение о сокращении ядерных арсеналов. Наша твердая позиция — не допустить переноса гонки вооружений в космос — дополнялась предложением о развертывании самого широкого международного сотрудничества по его мирному исследованию и использованию.

Накануне женевской встречи состоялось заседание Политического консультативного комитета государств — участников Варшавского Договора в Софии, на кото ром прозвучал сильный голос социалистических стран в защиту мира, разрядки напряженности, против гонки вооружений и конфронтации, за оздоровление международной обстановки в интересах всех народов Земли.

Женева

Все детали женевской встречи живо сохраняются в моей памяти. В ходе двух насыщенных дней у нас состоялось несколько бесед с президентом Р. Рейганом с глазу на глаз. Если быть точным, таких бесед было пять, не считая еще одной, когда мы накоротке встретились, чтобы попрощаться.

Наши беседы, как мне уже приходилось говорить, были откровенными, продолжительными, острыми, в отдельные моменты чрезвычайно острыми. Мы увидели, что у нас есть, как мне кажется, то общее, что может быть отправным пунктом улучшения советско-американских отношений. Это понимание того, что ядерная война недопустима, что ее вести нельзя и в ней не может быть победителей.

Эта мысль не раз высказывалась и с нашей стороны, и с американской. Из этого следует вывод, что центральная проблема в отношениях между нашими странами на современном этапе — это проблема безопасности. Я говорил президенту: давайте подумаем, как нам действовать в интересах и советского, и американского народов, чтобы как-то улучшить двусторонние отношения, а затем, может быть, сделать эти отношения дружественными, исходя из того понимания, что наши страны не только различны, но взаимосвязаны. Ведь альтернатива — всеобщее уничтожение.

Именно под этим углом зрения мы говорили о необходимости принять меры по недопущению гонки вооружений в космосе и прекращению ее на Земле, о важности сохранения стратегического паритета, о понижении его уровня. Под этим углом зрения мы говорили об окружающем нас мире, который представляет собой многоликую совокупность стран, народов, у которых свои интересы, свои стремления, своя политика, традиции, мечты. О естественности желания каждого народа реализовать свои суверенные права и в политической сфере, и в экономической, и в социальной. У каждой страны есть право выбора — выбора пути, системы, друзей. Если этого не признавать, то невозможно строить нормальные международные отношения.

В чем-то президент США соглашался со мной, а во многом мы не могли прийти к согласию. Крупные разногласия по принципиальным вопросам между нами оставались. В Женеве не удалось найти решения кардинальных проблем прекращения гонки вооружений и укрепления мира.

Но и тогда, осенью 1985 года, и сегодня я считал и считаю, что встреча была необходимой и полезной. На крутых, переломных этапах истории бывают просто как воздух нужны моменты истины. Слишком тревожной из-за гонки вооружений стала международная ситуация, слишком много на этот счет сплели небылиц. Возникла необходимость развеять этот туман, делом проверить слова. Лучше, чем с помощью прямого разговора, такого, который обычно предполагает встреча на высшем уровне, этого не сделаешь. При прямом разговоре от правды не спрятаться.

В Женеве мы лучше узнали друг друга, ясно поняли характер разногласий, положили начало диалогу. Подписали соглашение о культурных обменах, которое уже начало работать и приносить взаимную пользу. Мы увидели, что до удовлетворительного взаимопонимания еще далеко, что надо работать и работать, с тем чтобы добиться перемен к лучшему в советско-американских отношениях, да и в мире вообще.

После Женевы

Что происходило после Женевы? Мы с самого начала сознавали, что если не проявить инициативу, чтобы продолжить достигнутое, то само собой ничего не произойдет. Обязывающие женевские договоренности о недопустимости войны, недопустимости стремления к военному превосходству, ускорении женевских переговоров надо было перевести в практические действия. Так мы и поступили.

Мораторий

1 января 1986 года истек срок нашего одностороннего моратория на ядерные взрывы. Советский Союз его продлил. Это был очень крупный шаг, связанный для нас с определенным риском, поскольку идет процесс развития космической техники, новых видов ядерного оружия, например лазерного с ядерной накачкой. Но у нас хватило смелости предпринять этот шаг и пригласить США последовать нашему примеру доброй воли, руководствуясь интересами мирового сообщества.

Запрещение ядерных взрывов — это оселок. Если ты искренне хочешь ликвидировать ядерное оружие, то пойдешь на такой запрет, который ведет к свертыванию существующего арсенала и прекращению совершенствования ядерных средств. Если ты этого на самом деле не хочешь, то будешь делать все, чтобы испытания продолжались.

Прекращение ядерных испытаний — это такая мера, которая сразу бы внесла новый отрадный элемент в советско-американские отношения, да и в мировую ситуацию. Для осуществления этого шага была и неплохая база. Подписи СССР и США стоят под Договором о запрещении ядерных испытаний в трех средах. Нами было разработано соглашение об ограничении подземных ядерных испытаний, имелся какой-то опыт переговоров о полном их запрещении.

Раньше вызывал трудности вопрос о контроле. Учитывая это, мы заявили о нашей готовности пойти на любые формы контроля, использовать для этого как национальные технические средства, так и международный контроль с привлечением третьих стран.

Мораторий Советского Союза на ядерные взрывы, будучи действием, а не только предложением, на деле подтвердил серьезность и искренность нашей программы ядерного разоружения, наших призывов к новой политике — политике реализма, мира и сотрудничества.

Люди доброй воли приветствовали наше решение о моратории на ядерные взрывы. Мы услышали слова одобрения и поддержки со всех концов Земли. Политики и парламентарии, общественные деятели и массовые организации увидели в этой акции пример правильного подхода к современным проблемам, надежду на избавление от страха перед ядерной катастрофой. Советский мораторий был одобрен Генеральной Ассамблеей ООН — самым представительным в мире собранием государств.

Нас поддержали выдающиеся ученые физики и врачи, которые, пожалуй, как никто, представляют себе опасности, таящиеся в атоме. Наш мораторий воодушевил представителей науки разных стран на активные действия.

Однако всем этим очевидным и обнадеживающим проявлениям нового мышления противостоит милитаризм и связанное с ним политическое мышление, которое так опасно отстало от процесса глубоких перемен в международной жизни.

Американская администрация реагировала на продолжение советского моратория однозначно: она продолжила серию испытаний ядерных зарядов. Ее представители официально заявили, что, мол, это дело Москвы — испытывать или не испытывать ядерные заряды. Что же касается Соединенных Штатов, то испытания будут проводиться неотступно.

На наших ядерных полигонах царила тишина. Разумеется, мы взвешивали опасности, связанные с действиями Вашингтона, видели, насколько демонстративно и вызывающе американская администрация гнет свою линию, напрочь игнорируя призывы положить конец всем ядерным взрывам. И все же, всесторонне взвесив все «за» и «против», руководствуясь ответственностью за судьбы мира, Политбюро ЦК КПСС и правительство Советского Союза в августе 1986 года приняли решение продлить односторонний мораторий на ядерные взрывы до 1 января 1987 года. Но Соединенные Штаты так и не последовали советскому примеру.

Выходит, наш мораторий оказался бесплодным? Я так не думаю. Мировое общественное мнение узнало, что с ядерными испытаниями можно покончить, и знает, кто противится этому. Верно, что исторический шанс на пути к прекращению гонки вооружений тогда оказался не использован. Но политические уроки всей этой истории не прошли даром. И сегодня, когда достигнута договоренность о начале до 1 декабря 1987 года полномасштабных поэтапных переговоров по проблемам ядерных испытаний, мы можем себя и всех поздравить с тем, что дело с места сдвинулось.

Программа ядерного разоружения. 15 января 1986 года мы выдвинули рассчитанную на 15 лет программу, предусматривающую поэтапную ликвидацию ядерного оружия до конца XX столетия. Мы тщательно рассчитали эту программу, стремились обеспечить на каждом ее этапе взаимоприемлемый баланс интересов, так чтобы ни на одном этапе ничьи интересы безопасности не подрывались. Любой другой подход был бы просто нереалистичен. На базе этой программы наши представители внесли крупные компромиссные предложения на женевских переговорах. Они касались ракет средней дальности, стратегического наступательного оружия, недопущения милитаризации космоса.