Вяземский Александр Алексеевич, князь (1727–1793), действительный тайный советник

Вяземский Александр Алексеевич, князь

(1727–1793),

действительный тайный советник

* * *

Родился в родовитой княжеской семье. Образование получил в Сухопутном кадетском корпусе, где наряду с другими дисциплинами основательно изучал право. Окончил корпус в 1747. Во время войны с Пруссией участвовал не только в баталиях, но и выполнял некоторые тайные (надо полагать, разведывательные) поручения командования, едва не стоившие ему жизни. К концу Семилетней войны занимал должность генерал-квартирмейстера. В декабре 1762 императрица Екатерина II поручила ему «улаживание отношений» между бунтующими крестьянами и их хозяевами на уральских заводах. С этой миссией он успешно справился, проявив, с одной стороны, милосердие и благоразумие, а с другой — твердость и решительность.

3 февраля 1764 Екатерина II, убедившись в исключительной честности Александра Алексеевича, назначила его генерал-прокурором Правительствующего сената вместо смещенного ею А. И. Глебова.

А. А. Вяземский строго придерживался данного ему наставления и пользовался полным доверием императрицы, что позволило ему не только долго удерживать высокий пост, но и значительно расширить свои полномочия. С 1780-х он стал заведовать не только делами юстиции, но также и внутренних дел, и финансов. Деятельно руководил он подчиненными ему прокурорами, направляя им наставления и поручения, а также Тайной экспедицией, занимавшейся расследованием политических преступлений. При нем были введены в действие Учреждения для управления губерниями (1775), которые подробно регламентировали права и обязанности местной прокуратуры.

За «прилежание, усердие и ревность к пользу службы» удостоен множества наград, в том числе орденов Св. Андрея Первозванного и Св. Александра Невского. Имел воинский чин генерал-поручика и гражданский — действительного тайного советника. В сентябре 1792 по болезни вышел в отставку.

Князь А. А. Вяземский скончался 8 января 1793.

При назначении А. А. Вяземского на должность, Екатерина II собственноручно написала ему подробнейшее наставление. Следует заметить, что за всю историю России, этого не сделал ни один ее правитель.

Исключение составляет только Председатель Совета Народных Комиссаров СССР В. И. Ленин, который также лично под запись продиктовал для Политбюро свою знаменитую статью «О „двойном“ подчинении и законности», ставшую в те суровые годы программной для всех работников прокуратуры.

Секретнейшее наставление императрицы Екатерины II генерал-прокурору князю А. А. Вяземскому (1764 г.)

Вам уже известно, что Вы имеете заступить генерал-прокурорское место.

Прежнее худое поведение, корыстолюбие, лихоимство, и худая вследствие сих свойств репутация, не довольно чистосердечия и искренности против Меня нынешнего генерал-прокурора, — все сие принуждает Меня его сменить, и совершенно помрачает и уничтожает его способность и прилежение к делам; но и то прибавить должно, что немало к тому его нещастию послужило знаемость и короткое обхождение в его еще молодости с покойным гр. Петром Шуваловым, в которого он руках совершенно находился, и напоился принципиями, хотя и весьма для общества полезными, но достаточно прибыльными для самих их. Все сие производит, что он более к тиомным, нежели к ясьным делам имеет склонность, и часто от Меня в его поведениях много было сокровенного, чрез что по мере и Моя доверенность к нему умалялась; а вреднее для общества ничего быть не может, как генерал-прокурор такой, которой к своему Государю совершенного чистосердечия и откровенности не имеет, так как и для него хуже всево не иметь от Государя совершенной доверенности, понеже он по должности своей обязивается сопротивляться наисильнейшим людем, и следовательно власть Государская одна его подпора.

2) Вам должно знать с кем вы дело иметь будете. Ежедневные случаи вас будут ко Мне предводительствовать, Вы во Мне найдете, что я иных видов не имею, как наивящее благополучие и славу отечества, и иного не желаю, как благоденствия Моих подданных, какого бы они звания не были.

Мои мысли все к тому ж лишь только стремятца, чтоб как из внутрь, так к вне Государства сохранить тишину, удовольствие и покой. Увидя Я от вас верность, прилежание и откровенное чистосердечие, тогда вы ласкать себя можете получить от Меня поверенность безпределную. Я весьма люблю правду и вы можете ее говорить, небоясь ничего и спорить против Меня без всякого опасения, лишь бы только то благо произвело в деле. Я слышу, что вас все почитают за чеснаго человека. Я ж надеюсь Вам опытами показать, что у двора люди с сими качествами живут благополучно. Еще к тому прибавлю, что Я ласкательства от вас не требую, но единственно чистосердечное обхождение и твердость в делах.

3) В Сенате найдете вы две партии, но здравая политика с Моей стороны требует оные отнюдь не уважать, дабы им чрез то не подать твердости и они бы скорее тем изчезли, а только смотрела Я за ними недреманным оком, людей же употребляла по их способности к тому или другому делу. Обе партии старатся будут ныне вас уловить в свою сторону. Вы в одной найдете людей честных нравов, хотя иногда и не далновидных разумом, в другой, думаю, что виды далее простираются, но не ясно, всегда ли оные полезны. Иной думает, для того что он долго был в той или другой земле, то везде по пролитике той его любимой земле все учреждать должно, а все другое без изятия заслуживает его критику, не смотря на то, что везде внутрение распоряжении на ндрав нации основавается. Вам не должно уважать ни ту, ни другую сторону, обходится должно учтиво и безпристрастно, выслушать всякого, имея только единственно пользу отечества и справедливость в виду, и твердыми шагами идти кратчайшим путем к истинне. В чем вы будете сумнителен, спроситесь со Мною, и совершенно надейтеся на Бога и на Меня, а я, видя такое ваше угодное Мне поведение, вас не выдам, вы же чрез выше писанные принципии заслужите почтение у тех и у других, безделникам будете в страх, а честным людям в покровителство.

4) Все места и самой Сенат вышли из своих оснований разными случаеми, как неприлежанием к делам Моих некоторых предков, а более случайных при них людей прыстрастиями. Сенат установлен для исполнения законов ему предписанных, а он часто выдавал законы, раздавал чины, достоинствы, деньги, деревни, одним словом почти все, и утеснял прочие судебные места в их законах и преимуществах, так что и Мне случилось слышать в Сенате, что одной коллегии хотели сделать выговор за то только, что она свое мнение осмелилась в Сенате представить, до чего однакож Я тогда не допустила, но говорила господам присутствующим, что сему радоваться надлежит, что закон исполняют. Чрез такие гонении нижних мест они пришли в толь великий упадок что и Регламент вовсе позабыли, которым повелевается против сенатских указов, есть ли оные не в силу законов, представлять в Сенат, а на последок и ко Мне. Раболебство персон, в сих местах находящихся, неописанное и добра ожидать не можно, пока сей вред не пресечется. Одна форма лишь канцелярская исполнается, а думать еще иные и ныне пряма не смеют, хотя в том и интерес государственной страждет. Сенат же, вышед единожды из своих границ, и ныне с трудом привыкает к порядку, в котором ему быть надлежит. Может быть, что и для любочестия иным членам прежные примеры прелестны; однако ж, покамесь Я жива, то останемся как долг велит. Россиская Империя есть столь обширна, что кроме Самодержавного Государя всякая другая форма правления вредна ей, ибо все прочие медлительнее в исполнениях и многое множество страстей разных в себе имеет, которые все к раздраблению власти и силы влекут, нежели одного Государя, имеющего все способы к пресечению всякого вреда и почитая общее добро своим собственным, а другие все, по слову Евангельскому, наемники есть.

5) Весьма по обширности Империи великая нужда состоит в умножении циркуляции денег. А у нас по щетам Монетного департамента не более восмидесяти милион серебра в народе, которою сумму, расположа по числу людей, придиот по 4 р. на человека, есть ли еще не меньше. Разные были проэкты, из которых наконец вышла медная монета, на которою много очень жалобы; однако ж пока не будет знатного умножения серебра в государстве (sic), сей вред сносить должно, а ныне об оном стараться надлежит, как уже и начато, чтоб не было разного весу монеты, содержащей одинакою цены (sic) так, как и розных цен одного весу и метала, да чтоб серебро всевозможным способом ввлечь в Государство, так как например хлебным торгом, как о том и комисии о комерции уже приказано. О выписывании серебра иного сказать не могу, как только, что сия материя весьма деликатна, и многим о сем неприятно слышать, однакож вам надлежит и в сие дело вникнуть. Все сие пишу, чтоб вас ввести в наисекретнейшие материи, дабы вы в сем при вступлении в дела не новы были и могли сами разбирать, которые действительно полезны, или только оными быть кажутся.

6) Труднее вам всего будет править Канцелярии Сенатской и не быть подчинеными обмануту. Сию мелькость яснее вам чрез пример представлю. Француской Кардинал де-Ришелье, сей премудрой министр, говаривал, что ему меньше труда править государством и Европу вводить в свои виды, нежели править Королевской Антикаморою, понеже все празно живущие придворные ему противны были и препятствовали ево болшим видам своими низкими интригами. Один для вас только остается способ, которого Ришелье не имел, переменять всех сумнителных и подозрителных без пощады.

7) Законы наши требуют поправления, первое, чтоб все ввести в одну систему, которой и держатся; другое, чтоб отрешить те, которые оной прекословят; третье, чтоб разделить временные (sic) и на персон данные от вечных и непременных, о чем уже было помышляемо, но короткость времени Меня к произведению сего в действо еще не допустило.

8) Великое отягощение для народа есть соль и вино на таком основании, как оные ныне находятся, в карчебстве (sic) столько винных, что и наказавать их почти невозможно, понеже целые провинции себя оному подвергли; а что пресечь нельза — не худо к тому изыскивать способы к поправлению и облехчению народному.

9) Малая Россия, Лифляндия и Финляндия суть провинции, которые правятся конфирмованными им привилегиями. Нарушить оные отрешением всех вдруг весьма непристойно б было; однакож и называть их чужестранными и обходится с ними на таком же основании есть больше нежели ошибка, а можно назвать с достоверностию глупостью. Сии провинции, также и Смоленскою, надлежит легчайшими способами привести к тому, чтоб они обрусели и перестали б глядеть как волки к лесу; к тому приступ весьма легкой, есть ли разумные люди избраны будут начальниками в тех провинциях; когда же в Малороссии Гетмана не будет, то должно старатся чтоб век и имя Гетманов изчезло, не токмо б персона какая была произведена в оною достоинство.

(История Правительствующего Сената за 200 лет. СПб., 1911. Т. 2. С. 793–796.)

Одним из первых начинаний нового генерал-прокурора было распределение прокуроров по коллегиям, губерниям и провинциям. Ведь в ведении генерал-прокурора продолжал оставаться весь местный прокурорский надзор.

Наиболее полную регламентацию деятельность местного прокурорского надзора получила в специальном акте — в Учреждениях для управления губерний. По этому закону в России при наместническом правлении и при судебных палатах учреждались должности губернского прокурора и губернского стряпчих казенных и уголовных дел. Такие же должности вводились при верхнем земском суде, при губернском магистрате и верхней расправе. В каждом уезде (округе) учреждалась должность уездного стряпчего.

Прокуроры при местных судах подчинялись прокурору при губернском правлении. Губернский прокурор находился в двойном подчинении генерал-прокурора и генерал-губернатора или губернатора. Состоявшие при прокурорах стряпчие уголовных дел помогали им при осуществлении надзора за судами. Имелись также стряпчие уголовных и казенных дел в сословных губернских судах. В уездах учреждались уездные стряпчие, которые осуществляли надзор за уездной администрацией и судом. Согласно Указу губернские прокуроры и губернские стряпчие «смотрят и бдение имеют о сохранении везде всякого порядка законами определенного, и в производстве и отправлении самых дел. Они сохраняют целость власти, установлении и интереса императорского величества, наблюдают, чтоб запрещенных сборов с народа никто не собирал, и долг имеют истреблять повсюду взловредные взятки».

Кроме судебного надзора на прокуроров возлагался еще общий надзор и надзор за местами лишения свободы. Также прокуроры получили право налагать штрафы за беспорядки в суде, причем часть от этих доходов они могли обращать в свою пользу.

Учреждения для управления губерний Всероссийской империей

1775 года ноября 7

(Извлечение)

Глава I.Примерный штат губерний.

42.

Определение губернского прокурора и губернских стряпчих.

При наместническом правлении и при палатах определяются губернский прокурор, губернский стряпчий казенных дел и губернский стряпчий уголовных дел.

43.

Определение прокурора и стряпчих при верхнем земском суде.

При верхнем земском суде определяются прокурор, стряпчий казенных дел, и стряпчий уголовных дел.

44.

Определение прокурора и стряпчих при губернском магистрате.

При губернском магистрате определяются прокурор, стряпчий казенных дел, и стряпчий уголовных дел.

45.

Определение прокурора и стряпчих при верхней расправе.

При верхней расправе определяются прокурор, стряпчий казенных дел и стряпчий уголовных дел.

46.

Определение в уезде уездного стряпчего.

В каждом уезде или округе определяется уездный стряпчий один…

Глава III.Порядок определения в должности.

77.

Прокуроры определяются Сенатом.

Губернский прокурор, прокурор верхнего земского суда, прокурор губернского магистрата, прокурор верхней расправы определяются Сенатом по предложению генерал-прокурора…

Глава ХХVII.О прокурорской и стряпческой должности.

404.

О должности вообще губернского прокурора и губернских стряпчих.

Вообще губернский прокурор и губернские стряпчие смотрят, и бдение имеют о сохранении везде всякого порядка законами определенного, и о производстве и отправлении самых дел. Они сохраняют целость власти, установлений и интереса императорского величества, наблюдают чтоб запрещенных сборов с народа никто не собирал, и долг имеют истреблять повсюду зловредные взятки.

405.

Должность губернского прокурора. Что губернскому прокурору наблюдать при получении новых узаконений

1.

Когда присланы будут новые общие узаконения, или учреждения, или указы в губернию, или наместничество, тогда для записания в книгу законов, учреждений и указов, губернское правление и палаты выслушивают на перед заключения губернского прокурора, сей предложит им тогда новоизданный закон, учреждение или указ, с каким узаконением сходен, или каким узаконениям противен, или в отмену, или в поправление, или дополнение которых.

2.

Как губернский прокурор злоупотребления противныя узаконениям долженствует отвращать.

Буде губернский прокурор где усмотрит злоупотребления, противные законам, учреждениям или указам, то долженствует о том (прилично по тому случаю) напамятовать, и уведомить наместническое правление и генерал-прокурора, дабы злоупотребление поправлено было…

4.

Десять статей, о коих губернский прокурор долженствует доносить наместническому правлению.

Губернский прокурор долженствует доносить наместническому правлению все то, что до сведения его дойдет, касательно до губернского правления обязанности, а именно: 1. о не точном где в судебном месте исполнении законов, учреждений и указов, 2. буде где в наместничестве есть непослушание, или ропот, 3. о ленивых в исполнении должности, 4. о медлении в исполнении повелений, 5. о медлении по делам в производстве, 6. о нарушении правил благочиния и о всяком причиняющемся многим соблазне, законам противном поступке, вине, или преступлении, 7. о запрещенной торговле, или о помешательстве законам противном дозволенной торговле, 8. о нарушении тишины, 9. о нарушении в верности присяги, 10. о казенном и общественном ущербе…

8.

Оба губернские стряпчие даются губернскому прокурору для совета.

Губернскому прокурору для совета определяются губернский стряпчий уголовных дел, и губернский стряпчий казенных дел, и почитается, что они все трое едиными устами говорят.

9.

Губернскому прокурору и стряпчим никто речи не перебивает.

Губернскому прокурору, или губернским стряпчим никто да не перебивает речь, но терпеливо и в молчании да выслушивают их заключения и предложения по должности…

11.

Губернскому прокурору подчинены прочие прокуроры и стряпчие.

Губернскому прокурору подчинены как прочие прокуроры, так и стряпчие того наместничества, и он должен принимать от них доношения, и об оных предлагать, где надлежит.

12.

Губернский прокурор, будучи око генерал-прокурора, повинен доносить ему о неисправлении кем должности.

Буде губернский прокурор усмотрит за кем не исправление должности, то повинен доносить о том не токмо генерал-губернатору, но и генерал-прокурору; ибо во всех делах губернский прокурор есть око генерал-прокурора.

13.

Губернский прокурор попечение имеет о содержащихся под стражею людях.

Губернский прокурор попечение имеет о прокормлении под стражею содержащихся, и чтоб дела сих людей скорее решение получили, и они бы скореее отправлены, или выпущены были; и для того губернский прокурор должен ходить чаще по тюрьмам по крайней мере единожды в неделю, а именно по пятницам после обеда, дабы посмотреть состояние в тюрьме содержащихся, и доходит ли до них все то, что им определено, и содержат ли их сходственно их состоянию и человеколюбию.

(Российское законодательство Х — ХХ веков. М., 1987. Т. 5. С. 170, 176, 181, 278–281.)

Необходимо заметить, что несмотря на повышение авторитета и роли в управлении государственными делами генерал-прокурора, губернские власти почти повсеместно подминали под себя прокурорские чины, которые к тому же не всегда получали надлежащую поддержку от своего могущественного руководителя. Дело доходило до того, что губернское начальство очень часто назначало стряпчих своими секретарями, а губернаторы возлагали на них «письмоводство». Нередко прокурорам и стряпчим не отводились комнаты для работы, а в губернском правлении или судебной палате для них «забывали» поставить стол. Все это происходило из-за того, что губернские власти не склонны были смотреть на прокуроров как на самостоятельных должностных лиц и всячески старались закрепить их зависимость от себя, что, естественно, серьезно подрывало авторитет прокуратуры. Правительствующий сенат, по требованию генерал-прокурора А. А. Вяземского, не раз указывал губернаторам на подобные нарушения, но положение почти не менялось. Местный прокурорский надзор вынужден был приспосабливаться к сложившейся вокруг себя обстановке.

Тем не менее, прокуроры на местах, в меру своих способностей и возможностей, все-таки стояли на страже законности, часто протестуя против незаконных действий поднадзорных им учреждений. Должность прокурора тогда не требовала какого-либо специального, тем более университетского образования, да его почти и не было еще в России. Чаще всего прокурорами становились военные, получившие хорошее домашнее воспитание. Были среди них и лица, которые наряду с выполнением прокурорских обязанностей, активно занимались литературным трудом и достигли в этом деле значительных вершин.

Поэт и прозаик Владимир Тимофеевич Золотницкий, учившийся в Московском университете, в течение 14 лет служил прокурором в Кременчуге и Екатеринославле. Переводчик Иван Иванович Акимов, окончивший Академическую гимназию, был прокурором в Юстиц-коллегии. Писатель Степан Никитич Завалиевский одно время занимал должность Петербургского губернского прокурора. Поэт Иван Иванович Бахтин служил губернским прокурором в Тобольске.

* * *

В начале 1790-х годов А. А. Вяземский стал все чаще и чаще болеть. Он уже не мог в полную силу выполнять генерал-прокурорские обязанности и попросился в отставку. Государыня долго не принимала решение. Только в сентябре 1792 года, когда он был уже прикован к постели, она все-таки удолетворила его просьбу. Обязанности Вяземского, которые он выполнял к концу жизни, Екатерина II возложила на четверых человек. Генерал-прокурором «на короткое время» стал Александр Николаевич Самойлов. 29 декабря 1792 года он был утвержден в этой должности.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.