Глава 24. СТРУКТУРА НОРМЫ ПРАВА

Глава 24. СТРУКТУРА НОРМЫ ПРАВА

1. Понятие структуры нормы права.

2. Внешнее выражение структуры нормы права в тексте нормативных юридических актов.

3. Структура логической нормы.

4. Структура нормы-предписания.

1. Понятие структуры нормы права.

Юридическая норма отличается единством, цельностью, своего рода неделимостью. Для нее характерна особая структура, т. е. специфическая компоновка содержания нормы, связь и соотношение ее элементов.

Вопрос о структуре нормы является составной частью более широкой проблемы — проблемы о структуре права в целом. Это обстоятельство важно подчеркнуть не только потому, что анализ структуры права на всех уровнях основывается на единых началах, но и потому, что между структурами разных уровней существует взаимозависимость, в частности, структура нормы зависит от развития и степени структурированности правовой системы в целом.

Глубокое, разностороннее влияние на структуру нормы права оказывает выделение правоохранительных правовых предписаний. Изучение истории законодательства показывает, что развитие правовых систем неизбежно выражается в обособлении предписаний, регламентирующих юридические санкции. Такого обособления требует дифференциация мер государственно-принудительного воздействия, необходимость нормативного закрепления разнообразных фактических условий — объективных и субъективных.

Выделение правоохранительных предписаний не только отражается на структуре регулятивных норм (из состава которых «выводятся» указания на государственно-принудительные меры обеспечения), но и влечет за собой формирование самостоятельных правоохранительных институтов, а следовательно, влияет на структуру права более высоких уровней. Существенное воздействие на структуру права оказывает и обособление общих правовых предписаний, в которых закрепляются правовые понятия, принципы, правовое положение субъектов, общие условия совершения тех или иных юридических действий и т. д.

Будучи составной частью более широкой проблемы, вопрос о структуре юридической нормы имеет свое, вполне самостоятельное значение. Здесь (как и при характеристике видов юридических норм) перед нами — микроструктура права. В ней в отличие от макроструктуры — подразделения права на отрасли и институты (система права) — не столь зримо и рельефно обнаруживаются социально-политические особенности правового регулирования. В то же время в структуре нормы и видах норм проявляются те специфические функции, которые выполняют юридические нормы как первичное звено структуры права, — обеспечение конкретизированного, детального, точного и определенного нормативного регулирования общественных отношений. А отсюда в рассматриваемых вопросах большее значение приобретают юридико-техническая сторона, конструктивные моменты организации содержания нормы, т. е. то, что относится к догме права.[40] Структуре нормы права свойственна своя типовая схема (модель) связи образующих ее элементов. Главное в этой типовой схеме — нормативное построение интеллектуально-волевого и юридического содержания государственной воли. Это нормативное Построение состоит в том, что содержание нормы не только выражается при помощи таких категорий, как права и обязанности, но и имеет характер общего правила, особенности которого с конструктивной стороны заключены в одновременно существующих нормах-предписаниях и логических нормах.

Норма-предписание воплощает государственное веление в виде цельного нормативного положения, посвященного конкретному вопросу правового регулирования. Логическая же норма характеризует бытие и связь конкретных предписаний, их государственно-принудительное, нормативно-регулирующее качества.

Внутреннее строение, связь элементов, образующих структуру нормы, отличаются инвариантностью, жестокостью, «неразрушимостью». Причем эти элементы (гипотеза, диспозиция, санкция) объединены не на началах иерархической зависимости, как это характерно в основном для связи элементов внутри отраслей и институтов права, а на началах синтетической зависимости, при которой отсутствие хотя бы одного из необходимых элементов приводит к разрушению данной целостности — юридической нормы.

2. Внешнее выражение структуры нормы права в тексте нормативных юридических актов.

С внешней стороны (т. е. со стороны внешней формы) нормы-предписания и логические нормы получают языково-логическое, словесно-документальное изложение в тексте нормативного юридического акта: его статьях и иных структурных подразделениях акта.

Главное, что здесь необходимо отметить, это различия между нормой права и статьей нормативного акта. Однако соотношение между нормой и статьей во многом зависит от того, рассматривается ли это соотношение применительно к логической норме или же к норме-предписанию.

Логическая норма, призванная выразить в основном связи между специализированными нормативными предписаниями, их государственно-принудительное, нормативно-регулирующее качества, в большинстве случаев содержится в нескольких статьях нормативного акта или даже в статьях разных нормативных актов. Например, норма, регламентирующая правовое положение колхозника, выражена в ст. ст. 3–7 Примерного Устава колхоза, а также в статьях Гражданского кодекса, устанавливающих недопустимость ограничения правоспособности граждан, в положениях Конституции о правах личности и в нормах Особенной части Уголовного кодекса, предусматривающих ответственность за нарушения прав личности. Усиливающийся процесс специализации права приводит к тому, что элементы логических норм все более рассредоточиваются по многим статьям нормативных актов.

Норма-предписание, как правило, соответствует первичной структурной части текста нормативного акта (статье, пункту, абзацу статьи, конкретной фразе текста). Дробление нормы-предписания, распределение се содержания между разными статьями, пунктами статьи и т. д. вообще невозможно. Норма-предписание — это цельное, логически завершенное и формально закрепленное государственно-властное веление. По своему словесно-логическому построению она представляет собой нерасчленяемое единство по формуле «если-то». Практика законодательства показывает, что выделение части нормы-предписания возможно только путем самостоятельного ее формулирования в виде особого общего правила (при этом качество самостоятельного правила сохраняет и «усеченная» норма).

Однако при характеристике соотношения нормы-предписания и статьи важно отметить, что полного совпадения здесь тоже нет. Норма — предписание — это правило, веление, нормативно-властное суждение, тогда как статья представляет собой лишь подразделение текста нормативного юридического акта. Следовательно, в данном случае возможно говорить только о соответствии нормы права и статьи или иной части текста акта, а не об их тождестве[41].

Чем выше уровень специализации права, тем более упрощаются правовые предписания, каждое из которых становится самостоятельным нормативным обобщением, посвященным отдельной операции в процессе правового регулирования. При этом нередко статья нормативного акта содержит несколько тесно взаимосвязанных правовых предписаний. Например, ст. 110 Кодекса о браке и семье РСФСР включает по меньшей мере четыре предписания: предписание-принцип («тайна усыновления охраняется законом»), управомочивающую норму («для обеспечения тайны усыновления по просьбе усыновителя может быть изменено место рождения усыновленного ребенка…»), запрещающую норму («воспрещается без согласия усыновителей… сообщать какие-либо сведения об усыновлении…»), правоохранительную норму-предписание («лица, разгласившие тайну усыновления против воли усыновителя, могут быть привлечены к ответственности в установленном законом порядке»).

3. Структура логической нормы.

Эта структура выражается в жесткой, инвариантной связи таких элементов, которые в своем единстве обеспечивают государственно-властное регулирование общественных отношений. Набор элементов логической нормы таков, что он позволяет ей быть «автономным», относительно обособленным регулятором, аккумулирующим все то, что необходимо для юридического опосредования общественных отношений.

В соответствии с этим логическая норма включает в свой состав три основных элемента: гипотезу, диспозицию, санкцию.

Гипотеза — та часть нормы, которая указывает на условия ее действия. Диспозиция — та часть нормы, которая указывает на содержание самого правила поведения, т. е. на юридические права и обязанности, возникающие у субъектов. Санкция — та часть нормы, которая указывает на меры, применяемые при ее несоблюдении (юридические санкции)[42].

Элементы логической нормы условно можно расположить по такой схеме: «если-то-в-противном случае». Например, логическую норму, которая состоит из предписаний, содержащихся в ст. 110 Кодекса о браке и семье РСФСР, можно представить в следующем виде: если имел место факт усыновления, то компетентные органы и лица обязаны обеспечить тайну усыновления, а в противном случае лица, разгласившие тайну усыновления, могут быть привлечены к ответственности.

В текстах нормативных актов, действующих в настоящее время, едва ли можно найти пример такого словесно-документального изложения нормативного материала, когда бы оно соответствовало приведенной выше схеме. Однако, если перед нами юридическое предписание, оно в ходе логического анализа должно неизбежно вписываться в структуру логической нормы, в состав того или иного ее элемента. Только при наличии всех своих основных элементов норма права может обеспечить государственно-властное, юридическое регулирование общественных отношений. Отсюда следует, что «под структурой нормы права понимается только логическая обусловленность названных трех элементов независимо от того, где и как они изложены. Не может быть норм права, лишенных правил, условий их применения и не обеспеченных государственной охраной.

Только в этом и состоит смысл признания трех элементов у каждой правовой нормы»[43].

В то же время структура логической нормы (как и сама логическая норма) — это реальное, объективное явление. «Структура юридических норм, как и структурность права, — писал Л.С. Явич, — объективные свойства внутренней формы права, существующие в реальной действительности, а не выдуманные юристами для удобства пользования или изучения закона»[44]. Наименование «логическое» в данном случае употребляется только для того, чтобы указать на способ обнаружения элементов нормы (логический анализ), их своеобразие (они выражают логику права) и тем самым отграничить нормы со всеми (тремя) элементами от конкретных норм-предписаний.

Выявление логических норм имеет важное теоретическое и практическое значение. Трехчленная схема позволяет видеть в норме права юридический, государственно-принудительный регулятор общественных отношений. В условиях все более усиливающейся специализации права только при таком подходе возможно раскрыть юридический, государственно-властный характер специализированных правовых предписаний (например, дефинитивных норм, норм-принципов и др.). Иначе может сложиться впечатление, что «норма исчезает» или что право включает не только нормы, но и теоретические положения, принципы, нетипичные предписания и т. д. Верно подмечено в юридической литературе: «Ценность трехчленной формулы состоит в том, что она побуждает практических работников к тщательному и всестороннему анализу нормативного материала во всем его объеме, к сопоставлению неразрывно связанных между собой статей закона и нормативных актов, к выделению и сопоставлению „элементов“, образующих одно правоположенне, к определению условий применения правовой нормы, ее содержания, последствий ее нарушения»[45]. К этому следует добавить, что трехчленная схема побуждает и законодателя при формулировании правовых предписаний видеть весь спектр юридического регулирования — держать в поле зрения все элементы логической нормы и, следовательно, в каждом случае четко решать вопрос и о самом правиле, и об условиях его действия, и о государственно-принудительных мерах его обеспечения.

4. Структура нормы-предписания.

Это — структура первичных частиц правовой материи, находящих прямое выражение в тексте нормативного акта.

Нормы-предписания как клеточки единого организма выполняют внутри него различные задачи, разные операции. Поэтому трехчленная схема, имеющая существенное значение для характеристики логических норм, не соответствует структуре реальных норм-предписаний. Структурное построение норм-предписаний отражает главное, что свойственно первичному звену нормативной системы, — обеспечение конкретизированного, детального, точного и определенного нормирования поведения людей.

С учетом специализации права для юридической нормы-предписания характерно типическое структурное построение, выражающее жесткий закон организации ее содержания и состоящее из двух основных элементов:

а) гипотезы — части нормы, указывающей на те условия, т. е. фактические обстоятельства, при наступлении или ненаступлении которых норма вступает в действие;

б) диспозиции или санкции — части нормы, указывающей на те юридические последствия, которые наступают при наличии предусмотренных нормами условий. В регулятивных (правоустановительных) нормах эта часть нормы называется диспозицией; она образует содержание самого правила поведения, указывает на права и обязанности, которыми наделяются участники регулируемого отношения. В охранительных нормах рассматриваемая часть носит название санкции; она указывает на государственно-принудительные меры, применяемые к правонарушителю.

Элементы нормы-предписания условно можно расположить по схеме: «если-то».

Указанные две части нормы-предписания являются ее обязательными элементами. Правовое веление непременно должно содержать указание на его суть, т. е- на юридические последствия, и на условия их наступления. Следовательно, норм-предписаний без гипотез существовать не может. В любых, самых специализированных правовых предписаниях так или иначе указывается на условия, при которых они действуют. Иными словами, любое правовое предписание можно изложить по формуле: «если — то».

Важно обратить внимание на то, что регулятивные нормы-предписания неизбежно, по неумолимой логике юридического регулирования, внутренне, а иногда и текстуально связаны, функционируют в единстве с охранительными предписаниями, которые их обеспечивают, охраняют. Так что в конечном итоге регулятивные и охранительные нормы-предписания выражаются в виде логических норм, где есть все три элемента — гипотеза, диспозиция, санкция. При этом нередко с несколькими регулятивными нормами-предписаниями скоординировано одно охранительное нормативное положение, которое выступает в виде самостоятельного предписания, а в рамках логических норм присоединяется то к одному, то к другому регулятивному предписанию (см. схему 18).

Своеобразное наименование имеют элементы нормы-предписания в науке уголовного права. Последняя изучает разновидности уголовно-правовых норм, относящихся в целом к числу правоохранительных. Советские криминалисты уже давно различают в уголовно-правовых нормах Особенной части только два элемента: условие действия нормы и санкцию. Однако условие (которое с общетеоретических позиций следовало бы именовать гипотезой) называется в уголовном праве диспозицией, т. е. так, как в правоустановительных нормах обозначаются правовые последствия. Указанный разнобой в терминологии создает известные неудобства. Но все же в наименованиях, принятых в науке уголовного права, есть определенный резон: здесь отражается связь, существующая между регулятивными и охранительными нормами, обеспечивается широкая (для граждан) информация в едином нормативном положении и о запрещенном поведении, и о санкциях за допущенное нарушение. В самом условии уголовно-правовой нормы, именуемом диспозицией, в скрытом (снятом) виде содержится указание на запрет, нарушение которого приводит данную охранительную норму в действие, т. е. именно то указание, которое в регулятивных нормах действительно называется диспозицией[46].

Схема 18. Соотношение элементов норм-предписаний и логических норм

Двучленной схеме элементов норм-предписаний принадлежит важное теоретико-прикладное значение. Она соответствует действительному уровню развития права, свойственной ему специализации содержания, особым функциям, выполняемым его подразделениями. Теория строения правовых норм, принимающая во внимание их функции, специализацию и дифференциацию, наиболее адекватно отражает структуру реально существующих норм права[47]. Двучленная схема позволяет видеть в каждом предписании права только те элементы, которые в нем действительно существуют, и, следовательно, проводить четкий, подробный и детализированный анализ норм[48].

Вывод о двучленной структуре норм-предписаний правильно ориентирует законодателя. Он нацеливает его на то, чтобы четко формулировать в каждой норме-предписании два обязательных элемента — условие (гипотезу) и правовое последствие (диспозицию, санкцию). А это позволяет с предельной полнотой и четкостью регламентировать все стороны, все нюансы прав и обязанностей, правовых последствий, фактов, с которыми они связаны, и т. д.

Вывод о двучленной структуре норм-предписаний правильно ориентирует и работников практики. Он требует при анализе каждого конкретного правового предписания, не упуская из поля зрения его связи с другими нормативными положениями, находить и условие, и правовые последствия, а следовательно, конкретно, полно и определенно выявлять содержание предписаний.

Весьма симптоматично, что если попытаться свести структуру юридических норм только к трехчленной схеме (логическим нормам), то такая попытка приведет к обеднению содержания права, к выпадению из анализа существенных моментов этого содержания. Например, выше было показано, что предписания ст. 110 Кодекса о браке и семье РСФСР, посвященной обеспечению тайны усыновления, могут быть интерпретированы при помощи конструкции логической нормы. Однако при такой логической операции из поля зрения выпадают следующие существенные моменты, относящиеся к отдельным предписаниям: а) тайна усыновления охраняется законом (абз. 1); б) изменение места рождения и даты рождения производится по просьбе усыновителя (абз. 2); в) это изменение только может быть произведено; г) об изменении места и даты рождения должно быть указано в решении об усыновлении (там же) и т. д. Совершенно очевидно, что включить все эти важные моменты в схему логической нормы невозможно, а все они имеют существенное значение для регулирования данных отношений.

Таким образом, только при параллельной характеристике и элементов логической нормы (при которой выявляются юридические, государственно-принудительные свойства права), и элементов нормы-предписания (при которой с необходимой полнотой, детализированно и конкретно раскрывается реальное фактическое содержание каждого из них) обеспечивается всесторонний анализ содержания юридических норм.

Вопрос о структуре норм права относится к числу дискуссионных. Мнения правоведов разделились: одна группа авторов (П.Е. Недбайло, В.М. Горшенев и др.) полагает, что норма права имеет три элемента, другая (С.В. Курылев, Н.П. Томашевский, А.Ф. Черданцев и др.) — придерживается двучленной схемы.

Между тем если с достаточной четкостью провести разграничение между логическими нормами и нормами-предписаниями, то становится ясным, что теоретически оправдан и практически необходим анализ элементов нормы в обеих указанных плоскостях. Не нужно только абсолютизировать каждый из указанных подходов и представлять двучленную или трехчленную схему в виде единственно возможной[49].

Авторы, ограничивающие анализ структуры нормы трехчленной схемой, не замечают того, что при подобном подходе живая ткань права, его реальность, отличающаяся единством формы и содержания, исчезает. Исчезают также — что в высшей степени важно в практическом отношении — тонкости, детали, нюансы регулирования, столь существенные для юридического опосредствования общественных отношений, для решения юридических дел на практике.

К тому же если попытаться разложить все содержание права на логические нормы, то это приведет к тому, что выпадут из поля зрения многие важные моменты в содержании регулирования, в том числе все законодательные обобщения, выражающие достижения правовой культуры. Право окажется состоящим из описательных, повторяющихся формул, лишенных того влияния науки и результатов объективного процесса специализации, которое ему свойственно в настоящее время[50].