3.2. Условия установления персональной юрисдикции в отношении иностранного лица (jurisdiction to adjudicate)

Общий принцип установления юрисдикции, закрепленный в Регламенте Брюссель I, состоит в том, что иск может быть предъявлен в суд по месту домициля ответчика. Домициль истца не имеет значения, равно как не имеет значения национальность ответчика.

Домициль (домицилий) ответчика – физического лица определяется судом, в который предъявлено соответствующее требование, в соответствии с его национальным законодательством (ст. 62 (1) Регламента Брюссель I), а домициль ответчика – юридического лица определяется самим Регламентом: местом учреждения компании, местом нахождения ее центральных органов либо местом нахождения основного коммерческого предприятия (ст. 63 Регламента Брюссель I). Таким образом, у юридического лица может быть несколько домицилей, каждый из которых в равной степени может выступать основанием для установления юрисдикции суда по его местонахождению. Главное, чтобы хотя бы один из них находился на территории государства – члена ЕС.

Данные положения имеют приоритет над национальным законодательством в случае, если ответчиком является лицо, домицилированное в государстве – члене ЕС. Таким образом, например, правила английского права о допустимости установления юрисдикции английским судом в случае вручения ответчику повестки на территории Англии либо в случае наличия имущества на территории Англии не применяются в случаях, когда ответчик домицилирован во Франции и отсутствуют иные основания, указанные в Регламенте, для предъявления к нему иска в Англии[207]. Если же ответчик не имеет домициля в государстве – члене ЕС (например, российская компания), то для определения допустимости установления юрисдикции в отношении него применяется национальное процессуальное законодательство.

Суд по месту домициля ответчика обладает общей юрисдикцией в отношении него и компетентен рассматривать любые споры, в том числе и не связанные непосредственно с территорией, где рассматривается спор.

Регламент предусматривает закрытый перечень случаев, когда иск может быть предъявлен в иной, нежели по месту домициля ответчика, суд, с установлением тем самым специальной юрисдикции в отношении такого ответчика. Такие случаи относятся как к договорным, так и к деликтным обязательствам.

Применительно к договорным обязательствам таким исключением является возможность предъявления иска в суд по месту исполнения такого обязательства (ст. 7 (1) (a) Регламента Брюссель I). В договорах купли-продажи таким местом обычно считается место, куда товары были доставлены или должны были быть доставлены; в договорах оказания услуг – место, где услуга была оказана или должна была быть оказана (ст. 7 (1) (b) Регламента Брюссель I). Например, если организация, расположенная во Франции, приобретет посредством сети «Интернет» какой-либо товар у компании, учрежденной на Кипре, с доставкой во Францию, то она имеет возможность предъявить иск как в суды Кипра, так и в суды Франции.

В договорах, связанных с распространением цифрового контента, неизбежно возникает вопрос о том, как определить место исполнения договора, поскольку в нем не предполагается физическая доставка товара или оказание услуги. Учитывая исключительно нематериальный характер такого договора, можно предположить, что он более близок к договору оказания услуг, нежели к классическому договору купли-продажи. Квалификация предоставления цифрового контента в качестве услуги характерна для европейского налогового законодательства[208]. Однако согласно позиции Европейского суда договор, по которому правообладатель предоставляет другому лицу на возмездной основе право использовать объект интеллектуальной собственности, не является договором оказания услуг[209]. Кроме того, позиция, согласно которой цифровой контент, предоставляемый не на материальном носителе, не является ни товаром, ни услугой, нашла свое отражение в Директиве ЕС № 2011/83/EU «О правах потребителей» (п. 19 преамбулы)[210]. Соответственно в отношении договоров на предоставление цифрового контента применяется общее правило ст. 7 (1) (а) Регламента Брюссель I о возможности предъявления иска в суд по месту исполнения такого договора. Для этого необходимо осуществить квалификацию договорного обязательства, затем определить применимое к такому обязательству право (в соответствии с Регламентом Рим I) и только после этого – место исполнения обязательства в соответствии с применимым правом[211]. В литературе в качестве места исполнения обязательства по предоставлению цифрового контента предлагается считать по местонахождению получателя[212]. Однако данный подход может варьироваться в зависимости от применимого права.

Другим исключением из общего правила об установлении юрисдикции по домицилю ответчика, применимым к договорным отношениям, является заключение соглашения о подсудности (ст. 25 Регламента Брюссель I). Данное соглашение подчиняется нормам Регламента Брюссель I при условии, что оно (1) устанавливает юрисдикцию определенного суда или судов государства – члена ЕС по рассмотрению споров, связанных с конкретным правоотношением, и (2) не является недействительным в соответствии с правом страны такого суда. Таким образом, если стороны указали, что споры должны рассматриваться в судах Нью-Йорка, то данное соглашение не подпадает под действие Регламента Брюссель I. На практике это может означать, что при предъявлении иска в нарушение условия пророгационного соглашения о рассмотрении спора в суде Нью-Йорка во французский суд к ответчику, домицилированному во Франции, такой суд не будет иметь возможности со ссылкой на ст. 25 Регламента Брюссель I отказать в принятии спора к рассмотрению[213]. Новая редакция Регламента исключила условие о необходимости заключения пророгационного соглашения между лицами, как минимум одно из которых является домицилированным в государстве – члене ЕС, тем самым существенно расширив сферу применения Регламента и устранив необходимость проверки домицилей сторон такого соглашения судом.

Соглашение о подсудности должно быть заключено в виде письменного документа либо в форме, соответствующей установившейся практике взаимоотношений между сторонами или соответствующей международным торговым обычаям. При этом ст. 23 (2) специально оговаривает возможность существования такого соглашения и в электронной форме, если она обеспечивает надежную фиксацию достигнутых договоренностей.

Регламент предусматривает презумпцию исключительной юрисдикции, устанавливаемой на основании соглашений о подсудности, заключенных в порядке ст. 23 Регламента Брюссель I. Исключительность юрисдикции предполагает как невозможность выбранного суда отказать в принятии спора к рассмотрению, если все необходимые формальные критерии соблюдены, так и невозможность иных судов рассматривать такой спор.

Долгое время особенностью европейского законодательства в области юрисдикции являлось наличие правила lis pendens, согласно которому из нескольких судов, в каждом из которых было возбуждено дело по рассмотрению идентичного спора и каждый из которых согласно нормам применимого права имеет полномочия на рассмотрение данного спора, приоритет будет иметь суд, в производство которого спор поступил первым по времени (ст. 27). Данное правило направлено на минимизацию параллельных процессов и не совместимых между собой решений.

Таким образом, если в обход существующего соглашения о подсудности, признаваемого в соответствии Регламентом Брюссель I, иск был сначала подан в иной суд и такой суд не откажет в установлении юрисдикции, то суд, указанный в соглашении, не будет иметь права рассматривать спор. Подобные недобросовестные действия (иск был предъявлен в итальянский суд вопреки заключенному соглашению о подсудности споров австрийским судам) стали предметом рассмотрения Европейского суда, вследствие чего получили в литературе символическое название «итальянская торпеда». Европейский суд указал, что запрет на предъявление иска в иной суд, чем указанный в соглашении о подсудности, несовместим с принципом «взаимного доверия», лежащим в основе Брюссельской конвенции[214]. Данный подход подвергся критике в доктрине и на уровне правительств как поощряющий недобросовестное поведение[215]. Одной из целей принятия новой версии Регламента Брюссель I являлась корректировка правила lis pendens применительно к соглашениям о выборе подсудности. По новой редакции Регламента Брюссель I суд, указанный в соглашении о подсудности, будет иметь приоритет в решении вопроса о своей юрисдикции перед другими судами. Любой иной суд, даже если он принял спор к рассмотрению первым, должен будет воздержаться от рассмотрения спора до того момента, как обозначенный в соглашении суд откажет в установлении своей юрисдикции, например, по причине того, что соглашение о подсудности является недействительным (ст. 31 (2) Регламента Брюссель I).

Свобода усмотрения при определении компетентного суда в соглашениях о выборе подсудности значительно ограниченна применительно к договорам, заключенным с потребителями, т. е. лицами, действующими за пределами своей профессии или предпринимательской деятельности[216]. Безотносительно к содержанию такого соглашения потребитель всегда имеет возможность выбора: предъявить иск в суд по своему местонахождению (домицилю) или по местонахождению (домицилю) предпринимателя. Предприниматель такого выбора лишен и имеет возможность предъявления иска к потребителю только по его местонахождению (ст. 18 Регламента Брюссель I). Как видно, юрисдикция в сфере потребительских споров предопределяется преимущественно императивными нормами. Соглашения о подсудности могут лишь предусматривать дополнительные суды, где потребитель вправе предъявить иск.

Как исключение также возможно заключение соглашения о подсудности, в рамках которого спор может быть рассмотрен судом третьей страны, но только при условии, что такое соглашение было заключено уже после возникновения спора (ст. 18 Регламента Брюссель I). Таким образом, в Европейском союзе соглашения о подсудности, в том числе инкорпорированные в click-wrap-соглашения, в которых в качестве компетентных указаны суды третьих стран (не членов ЕС), могут в лучшем случае лишь дополнять существующую у потребителя возможность выбора. Потребитель не может отказаться от своих прав в договорном порядке, даже если право, применимое к такому договору, допускает такой отказ. Если вопреки таким императивным нормам о подсудности все же будет вынесено решение иным судом, то в его принудительном исполнении может быть отказано вследствие противоречия его публичному порядку[217].

Важно отметить, что под действие данных положений Регламента подпадают не все потребительские договоры, а лишь договоры, заключенные в процессе осуществления направленной (directed […] to) предпринимательской или иной профессиональной деятельности на территории государства, где домицилирован потребитель, при условии, что соответствующий договор связан с такой деятельностью (ст. 17 (1) (с) Регламента Брюссель I).

Говорить о наличии направленной деятельности можно в тех случаях, когда потребителю по электронной почте приходит реклама или иная информация от предпринимателя, которая имеет своей целью побудить потребителя заключить договор[218]. Однако наибольший интерес толкование критерия направленности имеет применительно к деятельности, осуществляемой посредством веб-сайтов, где их владелец не выступает инициатором коммуникаций с потребителем.

В соответствии с разъяснениями Европейской комиссии «критерий направленной деятельности введен для того, чтобы было очевидно, что юрисдикция может быть установлена в случае заключения потребителем договора с использованием интерактивного веб-сайта, доступного на территории страны его проживания. Однако одного только факта того, что потребитель обладал знаниями о товаре или услуге, полученными с пассивного веб-сайта, доступного в месте его проживания, не достаточно для установления защитной юрисдикции»[219]. Таким образом, в отсутствие заключенного на основе такой информации контракта или коммуникаций между потребителем и предпринимателем, осуществленных посредством веб-сайта, говорить о наличии направленной деятельности предпринимателя на территории государства, где потребители имеют доступ к его сайту, по общему правилу нельзя[220].

Возможные критерии направленности деятельности, связанной с использованием веб-сайта, на территорию определенной страны были указаны Европейским судом в решении по делу Hotel Alpenhoff[221]:

потенциально международный характер деятельности (в данном случае – гостиничный бизнес);

описание маршрута к месту нахождения предпринимателя с территории других стран;

возможность размещения заказа на ином языке и (или) в иной валюте, нежели принятые в стране учреждения компании предпринимателя;

указание на сайте телефонов с международными кодами;

наличие расходов на продвижение сайта, делающее его более заметным для иностранных клиентов;

использование нейтрального доменного имени (вроде «.com», «.eu»), а не географического имени, привязанного к стране, где учреждена компания предпринимателя (например, «.de»);

наличие ссылок на положительные отзывы от клиентов из разных стран.

Наличие специальной оговорки на веб-сайте о том, что он не предназначен для ведения коммерческой деятельности с потребителями из других стран (или отдельно взятых стран), вряд ли сможет исключить возможность установления юрисдикции суда по местужительства потребителя в случае заключения договора с ним. Однако в случае наличия специальных организационных мер в виде предварительной идентификации географического положения потребителя в совокупности с блокированием возможности осуществления заказа из нежелательных юрисдикций таких мер может быть достаточно для вывода об отсутствии целенаправленной деятельности. В случае, когда вебсайт использует какой-либо язык, на котором говорят в незначительном количестве стран, можно также говорить об отсутствии целенаправленной деятельности в отношении потребителей из стран, где на таком языке не говорят[222].

Критерий направленной деятельности предпринимателя как основание для установления юрисдикции судом по местужительства потребителя пришел на смену старым критериям, изложенным в ст. 13 (3) (b) Брюссельской конвенциии предполагающим наличие у потребительского договора или процедуры его заключения дополнительных территориальных связей с правопорядком местажительства потребителя. К ним относились такие обстоятельства, как наличие предшествующего заключению договора специального приглашения или рекламы, сделанных в месте жительства потребителя, при условии, что действия по заключению договора были совершены там же. В современных условиях, когда многие сделки совершаются посредством сети «Интернет», применение данных критериев к сделкам в сфере электронной коммерции весьма проблематично. Неясно, может ли информация, размещенная на веб-сайте, доступном в стране проживания потребителя, квалифицироваться в качестве оферты или рекламы; насколько актуальным является требование о совершении действий по заключению договора в стране потребителя, которое в условиях возросшей мобильности потребителей и повсеместного использования ноутбуков и смартфонов приобретает все более и более случайный характер[223]. В связи с этим критерий направленной деятельности позволяет гибко подойти к вопросам юрисдикции в эпоху электронной коммерции.

В завершение необходимо рассмотреть еще один важный вопрос, возникающий в связи с применением критерия направленной деятельности к потребительским договорам. Из положений ст. 17 (1) (с) Регламента Брюссель I не следует четкого ответа на вопрос, необходима ли причинно-следственная связь между фактом заключения потребителем договора с предпринимателем из другой юрисдикции и его направленной деятельностью на соответствующей территории. Указанное положение говорит лишь о том, что такой договор должен охватываться направленной деятельностью. Например, если немецкий интернет-магазин продает мобильные телефоны и цифровой контент, при этом мобильные телефоны он продает только в Германии, а цифровой контент – на территории всех стран Европейского Союза, то потребитель из Франции, заказавший себе мобильный телефон с доставкой во Францию «обходными путями», не будет иметь возможности предъявить иск, связанный с обнаружением недостатков такого телефона, по месту своего жительства (т. е. во Франции), а должен будет предъявить его по местонахождению ответчика (т. е. в Германии). Однако рассмотрим ситуацию, при которой потребитель из Германии приобрел автомобиль у дилера во Франции по рекомендации своего друга. На веб-сайт такого дилера, доступный на территории Германии, он зашел уже после заключения договора. Веб-сайт содержит контактные данные, включающие помимо французского телефона с указанием кода страны также и немецкий телефон. Возникает вопрос: имеет ли такой потребитель право обратиться в немецкий суд на основании ст. 17 (1) (с) Регламента Брюссель I, принимая во внимание, что заключенный с ответчиком договор никак не был обусловлен направленной деятельностью предпринимателя? Европейский Суд, рассмотрев дело с подобными фактами, пришел к выводу, что предъявление иска в суд по месту нахождения потребителя возможно и при отсутствии причинно-следственной связи между обстоятельствами, обусловливающими направленную деятельность, и заключенным договором, поскольку возложение на потребителя бремени доказывания наличия такой связи или предоставление предпринимателю возможности ее оспаривания снизит уровень защиты потребителей[224]. Таким образом, для применения критерия направленности требуется только выяснение обстоятельств, касающихся предпринимателя, обстоятельства на стороне потребителя иррелевантны для применения защитных юрисдикционных положений Регламента Брюссель I[225]. Во многом данный подход обусловлен теми целями, которые европейский законодатель преследует введением соответствующего положения: это уже не столько защита потребителя как слабой стороны (концепция защиты «пассивного потребителя» от действий предпринимателя по «выманиванию» его из своей юрисдикции), сколько стимулирование потребителей к участию в трансграничной электронной коммерции и развитие тем самым внутреннего рынка ЕС. Последняя цель достигается предоставлением «активному» потребителю гарантий, обеспечивающих его уверенность в достаточном уровне защищенности при совершении покупок за пределами его страны[226].

Общие положения об установлении юрисдикции в сфере деликтных отношений, содержатся в ст. 7 (2) Регламента Брюссель I, согласно которой иск подлежит предъявлению в суд по месту, где произошло или могло произойти вредоносное действие. Причем это может быть как место, где произошло событие, повлекшее вред, так и место, где такой вред наступил[227]. Так, например, в соответствии с устоявшейся практикой Европейского Суда Справедливости иск о возмещении ущерба, причиненного чести, достоинству и деловой репутации, может быть предъявлен по месту распространения публикации (но только в части ущерба, причиненного на данной территории)[228]. В связи с этим представляет интерес дело eDate Advertising GmbH[229], которое было связано с нарушением австрийским сайтом личных прав (права на изображение) немецкого истца. Суд, толкуя ст. 5 (3) Регламента Брюссель I, указал, что в случае нарушения личных прав истца контентом, размещенным в Интернете, истец имеет право предъявить иск о возмещении всего причиненного вреда как в суд, где расположен ответчик, так и в суд, где находится центр его интересов. Также истец имеет право предъявить иск в суд каждого государства – члена ЕС, где был доступен данный материал, но только в части вреда, который наступил на территории такого государства. Таким образом, если ответчик признается домицилированным в одном из государств – участников ЕС (иначе Регламент не будет применяться), он может выступать в качестве ответчика по искам о возмещении вреда в любой стране – члене ЕС, где принадлежащий ему сайт был доступен (по крайней мере в части того вреда, который наступил на территории такой страны). Если же ответчик не домицилирован ни в одной из стран ЕС, то основания для установления юрисдикции будут определяться национальным законодательством страны, в которой был предъявлен иск.

Подходы, заложенные в ст. 5 (3) Регламента Брюссель I, могут применяться и в отношении требований, связанных с нарушением исключительных прав, за некоторым изъятием. Так, требования, связанные с регистрацией или действительностью исключительных прав, подлежащих регистрации, относятся к исключительной юрисдикции судов государства, где была осуществлена такая регистрация (ст. 22 (4) Регламента Брюссель I). Но данная статья не касается иных категорий споров в сфере интеллектуальной собственности (помимо тех, которые связаны с регистрацией и действительностью регистрируемого исключительного права). К тому же она a priori не касается авторских и смежных прав как не требующих регистрации в принципе. Как отмечается, ст. 5 (3) Регламента вполне может выступать в качестве основания для установления юрисдикции по месту совершения нарушения исключительного права[230].

Так, в соответствии с одним из недавних решений Европейского суда требование правообладателя о защите авторского права, связанное с деятельностью ответчика по распространению контрафактных экземпляров через интернет-магазины, может быть предъявлено в суд по месту нахождения правообладателя. Толкуя положения ст. 5 (3) Регламента, Европейский суд указал, что для установления юрисдикции судом по местонахождению правообладателя достаточно доказать, что вред может быть причинен в стране правообладателя. При этом нет необходимости доказывать ни факт распространения контрафактных экземпляров, ни направленность действий ответчика на потребителей в такой стране. В результате Европейский суд признал обоснованным установление юрисдикции французского суда в отношении ответчика с местонахождением в Австрии, записавшего контрафактные диски, распространяемые английскими компаниями через их веб-сайты, которые были доступны во Франции. Правда, как и в деле eDate Advertising GmbH, Европейский Суд указал, что юрисдикция такого суда ограничена лишь ущербом, который был причинен стране, где расположен этот суд[231].

Не следует забывать о возможности предъявления иска в суд по месту домициля ответчика – нарушителя исключительного права при условии, если домициль ответчика находится в государстве – члене ЕС. Такой суд будет иметь компетенцию в отношении всех фактов нарушений данного права, совершенных ответчиком на территории иных государств, в том числе и не входящих в Европейский Союз.