ЦЕНА ЧЕСТИ

ЦЕНА ЧЕСТИ

В очень давние времена, когда государства еще не было, и потом, когда оно было еще слишком слабо, отдельный человек не мог защитить себя от посягательств. Ни от имущественных в виде кражи, ни от личных в виде избиений, ранений и убийств. В родовом обществе члена рода мог защитить только род. И тогда родился обычай кровной мести — за члена рода должен был отомстить его ближайший родственник. Кровная месть иногда длилась поколениями, вплоть до того времени, когда уже забывали о причине вековой вражды. Это хорошо показал Шекспир на примере семей Монтекки и Капулетти в трагедии “Ромео и Джульетта” Обычай был очень живуч и дожил до нашего времени, на Кавказе, например.

Поэтому в родовом строе одним из тяжелейших наказаний за нарушение религиозных и иных запретов (табу), наряду со смертной казнью, которую осуществляли все члены рода (побивание камнями, например), было изгнание. Это было почти равно смертной казни, так как изгой, чужак для другого племени был врагом. Его могли безнаказанно убить, а в лучшем случае обратить в раба.

По мере развития и расслоения общества, появления государства и права, которые служили богатым, все преступления стали наказываться штрафом. Древние варварские “Правды” (ранние средневековые судебники), в том числе “Русская правда”, содержали подробные “прейскуранты” цен за каждый поврежденный член. Например, установленные цены назначались отдельно за каждый палец. Дороже всего был большой палец, дешевле всего — средний.

Штрафы были настолько велики, что заплатить их мог только род, что тоже укрепляло и поддерживало родовой строй, ибо каждый человек знал, что защитить его мог только род. Порвав с родом, он становился беззащитным.

Суд не собирал доказательств. Процесс начинался по заявлению одной из сторон, которая представляла доказательства. Другая сторона, если отрицала иск, должна была тоже собрать и представить доказательства противного. Когда дело казалось суду или судье неясным, например, если ни у обвинителя, ни у обвиняемого не было доказательств, прибегали к так называемому “божьему суду”. Он состоял, например, в том, что стороны опускали руку в кипяток или брали в нее раскаленное железо, а судьи потом смотрели характер ожогов. Кто меньше обожжен, тот и прав. Но и здесь богатые получали преимущества. “Салическая правда”[1], например, разрешала “выкуп руки от котелка”.

Появился и такой вид “божьего суда”, как судебный поединок (дуэль). Он назначался обязательно, когда одна из сторон обвиняла другую во лжи.

До нас дошел рассказ о лесничем, который донес королю Гунтрамну о том, что некий знатный франк по имени Хундо охотился в королевском лесу. В те времена браконьерство считалось одним из тягчайших преступлений, за это казнили. Хундо отрицал факт и обвинил лесничего во лжи. Тогда между ними был назначен поединок. Но в это время богатые опять получили преимущество: они могли нанимать за себя профессиональных бойцов — “чемпионов”. Лесничий едва не был побежден, но ударом ножа решил дело в свою пользу. Результатом была казнь Хундо.

Отсюда и пошли дуэли. Но дуэлями решались вопросы чести. Дуэли могли совершаться только между равными — простолюдин не мог вызвать на дуэль дворянина. Дворянину недостойно было принимать такой вызов.

Затем государство начало бороться против дуэлей, ибо дуэль — вид самосуда, а государство не хотело выпускать из рук свое право казнить и миловать. Об этом мы можем прочитать в “Трех мушкетерах” Александра Дюма. От дуэлей полагалось отказываться. Есть старинный анекдот: один француз сказал некому немцу, что от того воняет. Немец вызвал его на дуэль. Вызванный на дуэль француз ответил, что не видит в дуэли никакого смысла. “Если вы убьете меня, от вас будет вонять по-прежнему, если я убью вас, от вас будет вонять еще хуже”.

Как известно, от дуэлей погибли два величайших русских поэта, два “невольника чести” — Пушкин и Лермонтов. В первом случае Дантеса царь наказал высылкой из России. Наказанием могла быть и ссылка на Кавказ, разжалование офицера в рядовые и т.д. Наказания не слишком тяжелые. Поэтому отказаться от дуэли было бесчестием. Но, во всяком случае, в прежние времена честь ценилась дороже жизни, а “божий суд” не гарантировал победы правому. Часто побеждал виноватый. . Как говорил один учитель фехтования, “Каждый удар можно парировать, но Бог не дает одному из дуэлянтов вспомнить, как это делается”.

А в Японии обесчещенный самурай должен был с особой церемонией особым кинжалом вспороть себе живот, сделать харакири. Но опять-таки бесчестие считалось смерти подобно.

В наше время дуэли не в моде, и вызов на дуэль воспринимается как курьез. Убийство на дуэли, если оно произойдет, будет расцениваться судом как умышленное убийство.

Со временем защиту чести и достоинства повсеместно в цивилизованных странах взяло на себя государство. Причем за урон, нанесенный чести, полагалось уплачивать деньгами.

Советское государство очень долго не признавало обязанности возмещения морального ущерба. Объяснение было очень простое — это только в аморальном капиталистическом обществе все измеряется деньгами. В социалистическом обществе на деньги честь не разменивается. А оскорбление и клевета караются в уголовном порядке по заявлению потерпевшего (так называемые дела частного обвинения). В Гражданский кодекс 1964 года ввели статью 7 “О защите чести и достоинства”, в соответствии с которой можно было по суду добиваться от клеветника или оскорбителя опровержения распространенных сведений. Опровержение клеветы аки извинение признанный виновным должен сделать в той же форме, в какой произошли клевета или оскорбление, то есть если это было сделано уютно на собрании коллектива, то там же, если клевета была опубликована в газете, то опровержение следовало дать в той же газете.

Многие юристы в юридических изданиях настаивали на принятии и у нас закона о денежном возмещении морального ущерба. На своих лекциях я тоже говорил студентам, что возмещение морального ущерба состоит не только, а возможно и не столько, в защите чести и достоинства, а в материальном возмещении вообще всяких страданий. Я приводил в качестве примера такой случай, произошедший в одном из московских аэропортов.

Молодая женщина с грудным ребенком летела с юга домой на Крайний Север, куда железнодорожного сообщения не было. В Москве у нее была пересадка. Она спросила в справочном бюро, когда отправляется ее самолет. Служащая назвала поздний час. Поскольку времени осталось много, она решила съездить в Москву. Когда она приехала обратно в аэропорт, то узнала, что самолет давно улетел по расписанию. А следующий будет только через три дня. Материального ущерба женщина практически не потерпела, так как эти три дня она провела в аэропорту, ребенка кормила грудью, сама питалась в буфете, что, конечно, дороже домашней еды, но не в таком размере, из-за которого стоит судиться.

Но легко себе представить, какие моральные и физические страдания она перенесла. Если бы по закону у нас существовало тогда материальное возмещение морального ущерба, и она взыскала с аэропорта крупную сумму, то администрация относилась бы серьезнее к “ошибкам” своего персонала. Матери крупная денежная сумма помогла бы получить моральное и материальное удовлетворение за перенесенные страдания.

Приводил и другой пример.

В лаборатории произошел небольшой взрыв прибора, лаборантка получила повреждения лица, обезобразившие ее, хотя трудоспособности она не утратила. Временная нетрудоспособность по бюллетеню оплатили. По закону ничего больше лаборантке не было положено, но вы легко можете себе представить, какие страдания ей причинило случившееся. Между тем крупная сумма возмещения морального ущерба могла бы позволить ей сделать дорогостоящую пластическую операцию.

В 1991 году были приняты “Основы гражданского законодательства СССР”, которые ввели материальное возмещение морального ущерба. Заявленная сумма не имеет значения. Суд исходит из многих обстоятельств, в том числе и из материального положения каждой из сторон. Вопрос о сумме морального ущерба возникает всегда, но заранее определить ее нельзя, потому что моральный ущерб измерить в деньгах действительно невозможно. Когда меня об этом спрашивают, приходится отвечать, что это — дело суда. Запросить же можно любую сумму. И любую сумму может назначить суд.

Перебежавшего на Запад крупного сотрудника ООН Кравченко французская коммунистическая газета “Юманите” назвала предателем. Он обиделся и предъявил в суде Франции иск о защите чести и достоинства и возмещении морального ущерба на крупную сумму. Суд, рассмотрев дело в громком процессе, постановил удовлетворить иск и в качестве возмещения морального ущерба взыскать в его пользу с газеты... 1 франк!

Выиграл Кравченко процесс или проиграл? Юридически (де юре) процесс он выиграл, так как суд признал, что газета нанесла ему оскорбление, что возлагало на нее обязанность оплатить весьма существенные судебные издержки. Фактически же (де факто) суд влепил Кравченко звонкую оплеуху, определив цену его чести в 1 франк.

Занимательный казус с оценкой чести произошел и у нас. В декабре 1996 года генерал Лебедь почувствовал себя оскорбленным офицером же, хотя и милицейским, генералом Куликовым. На дуэль, конечно, генерал Лебедь генерала Куликова не вызвал, но вызвал в суд. (Остроумные журналисты окрестили это судебное дело “птичьим процессом”.) Генерал Лебедь потребовал с генерала Куликова в качестве возмещения своего морального ущерба... один рубль! Нанятые им (очевидно, не самые дорогие) юристы крепко его подставили. Полагаю, что не умышленно, а по неграмотности, поскольку иски о возмещении морального ущерба — дело для нас новое. На состоявшемся 1 б декабря судебном заседании эти юристы пояснили, что 1 рубль — сумма символическая, поскольку честь генерала Лебедя в деньгах не измеряется.

Но тогда вообще незачем было определять моральный ущерб в денежной сумме. Статья 152 ГК РФ позволяет защищать честь и достоинство личности, требовать опровержения порочащих сведений, не упоминая о денежной компенсации в порядке параграфа 4 главы 59 ГК РФ. Потребовав денежное возмещение, генерал Лебедь сам определил цену своей чести в один рубль.

Как меняются времена! Когда-то не только офицеры, но и штатские дворяне ценили честь дороже жизни. Теперь генерал удовлетворен, если, выиграв процесс, получит за свои, по формулировке закона, “физические и нравственные страдания” один рубль! Но не мне же с ним спорить! Ему видней. Может, на самом деле красная цена генеральской чести — один рубль? В рыночной экономике цену определяет рынок.

Еще весьма любопытный казус по проблеме защиты чести произошел недавно. Мадам Наталья Кагаловская была уволена из “Бэнк оф Нью-Йорк” за махинации с “грязными деньгами”. Кроме того, ее привлекли к уголовной ответственности.

В Америке существует такая “маленькая хитрость” в уголовном процессе: прокуратура выдвигает против подозреваемого несколько обвинений разной тяжести и с разными наказаниями. Затем, учитывая то, что по некоторым обвинениям доказательства слабоваты и под натиском ловких адвокатов могут на суде развалиться, прокуратура выдвигает обвиняемому предложение заключить сделку: он признает обвинения со сравнительно легкими наказаниями, предположим, 5 лет тюремного заключения, а прокуратура снимает ряд более тяжелых обвинений, которые “тянут” на пожизненное заключение.

Мадам Кагаловская и ее муж — банкир Кагаловский так и поступили и были на суде приговорены, кажется, к пяти годам тюрьмы. Пока адвокаты обжаловали приговор, “сладкая парочка” оказалась в России, где мадам созвала пресс-конференцию, на которой отвергла все обвинения, и в обычном Савеловском межмуниципальном суде Москвы предъявила к “Бэнк оф Нью-Йорк” иск о защите чести и достоинства, оценив свою честь в фантастическую сумму в 270 миллионов долларов! Так что и на чести можно неплохо заработать.

Во время конференции она заявила, что иск она подает в России, поскольку “Бэнк оф Нью-Йорк” имеет в России имущество. Но, совершенно очевидно, она понимает, что в США она этот иск проиграет. Зато надеется, что Россия защитит ее поруганную честь.

Юридически дело очень интересно. Мадам Кагаловская — американская гражданка. Иск предъявляет к американскому банку, который нанес ущерб ее чести в Америке. С какой стороны имеет к этому делу отношение российский суд?

Какой статус имеет имущество, принадлежащее “Бэнк оф Нью-Йорк”? Если в России нет отделения банка, имеющего статус юридического лица, суд вообще не может рассматривать этот иск. Если в Москве есть отделение банка, имеющее права юридического лица, то основной принцип состоит в том, что оно не несет ответственности за обязательства других юридических лиц. Московское отделение ущерба чести Кагаловской не наносило и может предложить ей обратиться с иском в Нью-Йорк. Московский суд в любом случае не должен принимать иск к рассмотрению.

Но даже если суд, паче чаяния, признает себя правомочным и удовлетворит иск, его решение не будет признано в США, ибо у нас нет соглашения с США о правовой помощи. Денег она не получит. Но, возможно, получит от судебного решения моральное удовлетворение.

Кроме того, супруги, признавшие обвинение, по-моему, должны явиться в США для “отсидки”. Они останутся в России, поскольку Россия не выдает своих граждан? Так она не российская гражданка... Мне очень интересно, чем кончится дело.

Такие вот казусы происходят с честью на протяжении тысячелетий.

А теперь попробуйте решить такую интересную задачу.

Некий предприниматель открыл частную школу. Школа успешно работала, приносила прибыль и приобрела хорошую репутацию, но однажды в местной газете появился фельетон “Воспитатель”, в котором говорилось, что этот предприниматель — преступник, осужденный за развращение малолетних.

Родители стали забирать детей из школы, школа разорилась, и предприниматель решил подать в суд иск к газете о возмещении материального и морального ущерба. На суде выяснилось, что 20 лет назад этот предприниматель действительно был осужден за развращение малолетней, наказание отбыл, судимость снята. Больше в подобных действиях он замечен не был. К учебному процессу непосредственного отношения не имеет. Управляет школой директор. Предприниматель появлялся в школе только по торжественным случаям.

Каким, по-вашему, должно быть решение суда, поскольку газета написала правду, но причинила предпринимателю весьма существенный моральный и материальный ущерб?