1.2.2 Характер права

После того, как было установлено, что данное право или обязанность в данном национальном законодательстве существует, на следующем этапе следует выяснить, имеет ли такое право «гражданский» характер. В этом плане Комитет по правам человека и Европейский суд по правам человека обращают внимание исключительно на характер соответствующего права, а не на статус одной или более сторон (государственных, полугосударственных или автономных субъектов, установленных законом), или на национальную классификацию данного типа разбирательства, или на подведомственность соответствующего права в рамках отдельных правовых систем. (Последнее особенно актуально для систем общего права, где отсутствует существенное различие между публичным и частным правом, и где суды обычно осуществляют контроль либо в первой инстанции, либо на стадии апелляции, специально определенной законом или в порядке судебного надзора)[76]. Эти понятия автономны от классификации в национальном законодательстве и Европейский суд по правам человека признает отсутствие общеевропейского стандарта определения понятия гражданского права[77]. Таким образом, каждое дело надлежит рассматривать в свете его конкретных особенностей.

Вместе с тем, существуют определенные признаки категорий разбирательств, характер которых признавался гражданским. В Замечаниях общего порядка № 32 о праве на справедливое судебное разбирательство Комитет по правам человека выделил три категории гражданских процессов, которые пересекаются с аналогичной классификацией Европейского суда по правам человека[78]:

(а) Судебные процедуры, цель которых — определение прав и обязанностей, касающихся частного права (права, которое регулирует отношения между физическими и юридическим лицами) в спорах, вытекающих из договоров, права собственности или деликтных обязательств[79].

(б) Аналогичные процедуры в сфере административного права (права, которое регулирует отношения между физическими лицами, юридическими лицами и государством) — такие как увольнение государственных служащих по причинам, не связанным с дисциплинарными нарушениями[80]; определение размера пособий социального обеспечения[81]; права военнослужащих на получение пенсии[82]; процедуры, связанные с использованием публичных земель[83]; национализация и реституция частной собственности[84]; или лицензирование коммерческой деятельности[85].

(в) Другие процедуры, которые, в зависимости от конкретного рассматриваемого права или обязательства, можно также в конкретной ситуации квалифицировать как требующие определения прав и обязанностей в рамках гражданского процесса[86]. В этой, третьей категории дела об опеке над детьми и другие семейные дела рассматриваются как соответствующие значению «гражданского процесса» и «гражданского» разбирательства[87].

В качестве общего для всех категорий критерия, Европейский суд по правам человека заключил, что для «гражданского» права достаточно, чтобы основной предмет спора имел имущественный характер. Это не означает, что то или иное разбирательство является «гражданским» лишь потому, что имеет экономическую подоплеку. Сам процесс должен носить «имущественный» характер и в его основе должно лежать предполагаемое нарушение имущественных прав[88]. Иными словами, результат данного разбирательства должен непосредственно иметь решающее значение для затрагиваемого имущественного права. В этой связи Суд признал, что право на компенсацию, возникшее в результате оправдания человека, находившегося в местах заключения, было связано с гражданским разбирательством в смысле пункта 1 статьи 6 ЕКПЧ, равно как и право на компенсацию за продолжающееся заключение после прекращения процесса[89].

Толкование Европейским судом по правам человека понятия гражданских прав и обязанностей продолжает развиваться и становится все более либеральным, особенно в отношении дел с элементами публичного права. Сферы, в которых первоначальные взгляды Европейского суда претерпели наиболее заметные изменения, включают: a) споры по вопросам занятости государственных служащих; б) права, вытекающие из законодательства о социальном обеспечении.

а) Споры по вопросам занятости государственных служащих

До 1999 года споры по вопросам занятости государственных служащих подчинялись общему правилу: пункт 1 статьи 6 не применяется к делам, в которых имущественные требования являются не основными, а сопутствующими какой-либо основной жалобе — например, о приеме на государственную службу или об увольнении с нее[90]. В деле «Пеллегрен против Франции» [Pellegrin v France] Европейский суд по правам человека принял функциональный критерий (критерий Пеллегрена), в основе которого лежит характер обязанностей и ответственности служащего[91]. Вначале Европейский суд признал, что в государственном секторе каждой страны некоторые должности предполагают ответственность в интересах всего общества или участие в применении полномочий, возложенных публичным правом. Следовательно, государство правомерно может требовать от таких служащих принятия на себя особых обязательств добросовестности и лояльности. В отношении других должностей, которые не связаны с функциями «государственного управления», Суд счел, что у государства такой заинтересованности нет. В этой связи Суд постановил, что единственным видом споров, которые не подпадают под действие пункта 1 статьи 6, являются споры со стороны государственных служащих, чьи обязанности связаны со специфической деятельностью государственной службы в той мере, в какой последняя действует в качестве депозитария публичной власти, отвечающей за защиту общих интересов государства и других публичных властей. Наиболее ярким примером такой деятельности являются обязанности военнослужащих и полиции[92].

В деле «Вильхо Экселинен и другие против Финляндии» [Vilho Eskelinen and Others v Finland] Европейский суд пришел к выводу, что функциональный критерий, применяемый на практике, не способствовал ни повышению степени предсказуемости, ни упрощению анализа применимости статьи 6. Наоборот, по мнению Суда, применение критерия Пеллегрена привело к аномальным результатам и показало его несостоятельность, поскольку устанавливать характер и статус функций заявителя оказалось весьма затруднительно[93].

Для того, чтобы исключить действие статьи 6, в данное время необходимо выполнение двух условий:

1) Во-первых, национальным законодательством государства должна быть прямо исключена возможность обращения в суд со стороны лиц, занимающих определенные должности или относящихся к соответствующим категориям.

2) Во-вторых, такое исключение должно быть обосновано объективными причинами государственных интересов. Сам по себе факт, что заявитель является служащим в отрасли или ведомстве, которые осуществляют реализацию полномочий, возложенных на них публичным правом, не является решающим. Это означает, что для обоснования исключения действия статьи, государству недостаточно доказать (согласно решению по делу Пеллегрена) «особые обязательства добросовестности и лояльности» между данным государственным служащим и государством. Чтобы такое обоснование было объективным, государство должно доказать, что предмет спора связан с выполнением государственных полномочий или что имело место нарушение указанных особых обязательств. Таким образом, обосновать исключение из гарантий статьи 6 обычных трудовых споров, связанных, например, с вопросами оплаты труда, выплаты пособий и иными подобными вопросами, ссылаясь на особый характер отношений между данным государственным служащим и государством, невозможно в принципе. По сути, в этом случае будет действовать презумпция применимости статьи 6[94].

b) Права, вытекающие из законодательства о социальном обеспечении

В деле «Фельдбрюгге против Нидерландов» [Feldbrugge v the Netherlands] Европейскому суду по правам человека впервые пришлось принимать решение о применимости пункта 1 статьи 6 ЕКПЧ в области социального обеспечения, а именно по поводу системы обязательного государственного медицинского страхования[95]. Европейский суд признал существование значительного разнообразия в законодательстве и судебной практике различных государств в отношении прав на медицинское страхование в системах социального обеспечения. В некоторых государствах они трактуются как права в рамках публичного права, в других — в рамках частного права, а в третьих действует смешанная система[96]. В данном деле Суд проанализировал соответствующие особенности публичного права, такие как характер законодательства, обязательность страхования от некоторых рисков и принятие государственными органами ответственности за социальное обеспечение и частное право. Хотя в этом деле ни одна из соответствующих особенностей частного права не казалась решающей сама по себе, было признано, что взятые все вместе и в совокупности они предоставляют право, имеющее характер гражданского права. Ссылаясь на дело «Фельдбрюгге против Нидерландов» [Feldbrugge v the Netherlands], Европейский суд по правам человека указал, что «сегодня общее правило состоит в том, что пункт 1 статьи 6 (статья 6–1) применим в сфере социального страхования»[97].

В деле «Салези против Италии» [Salesi v Italy] Европейский суд занял еще более далеко идущую позицию, чем в деле «Фельдбрюгге против Нидерландов» [Feldbrugge v the Netherlands], расширив применимость пункта 1 статьи 6 и на социальные пособия, которые, в отличие от социального страхования, не зависят от индивидуальных финансовых взносов. Признавая различия между двумя этими делами, Суд указал, что г-жа Салези пострадала не в рамках отношений с административными властями как таковыми, действующими в силу своих дискреционных правомочий; она пострадала от вмешательства в ее средства к существованию и жаловалась на нарушение частного, экономического права, вытекающего из конкретных норм, закрепленных в законе во исполнение Конституции Италии. В итоге Суд не усмотрел каких-либо убедительных причин по-разному трактовать право г-жи Салези на социальные пособия и права на социальное страхование, заявленные г-жой Фельбрюгге[98].