d. Защита данных

74. Данные, относящиеся к личной жизни, записанные в секретном досье полиции. «Как их хранение, так и их сообщение, сопровождаемые отказом предоставить заинтересованному лицу возможность их опровергнуть, посягают на его право на уважение личной жизни, гарантированное статьей 8 п. 1». (Leander, 48).

75. Личная жизнь. Хранение информации и национальная безопасность. «Чтобы защитить национальную безопасность, Договаривающиеся Государства бесспорно нуждаются в законах, которые уполномочили бы внутренние компетентные органы власти на сбор и внесение в секретное досье сведений о лицах, затем на их использование, когда речь идет об оценке пригодности кандидата на важные посты с точки зрения вышеуказанной безопасности». (Leander, 59).

76. Личная жизнь и удержание органами власти материалов дела, содержащих фотографии заинтересованного лица, в частности, в рамках преследований за террористические преступления. «Суду не следует заменять своей оценку национальных властей, которые лучше знают, какова должна быть политика в области расследования террористических преступлений (…). Национальные власти обладают определенной свободой усмотрения в отношении того, какие меры необходимы как в целом, так и в конкретных случаях». (Margaret Murray et al, 90).

77. Уважение личной жизни. Удержание органами власти материалов дела, содержащих фотографии заинтересованного лица, в частности, в рамках преследований за террористические преступления. «Нельзя считать, что компетентные власти вышли за законные рамки расследования террористических преступлений, заведя и сохранив досье о личности арестованного лица или даже иных лиц, которые присутствовали во время ареста». (Margaret Murray et al, 93).

78. Личная жизнь. Опознание личности полицией и запись личных данных, в частности, в рамках преследований за террористические преступления. «Хранение досье, относящихся к прошлым уголовным делам, считается необходимым в демократическом обществе для предупреждения преступности, даже если никакая уголовная процедура не будет впоследствии начата и никакое разумное подозрение в специфическом преступлении не падет на лицо, причем частные причины, такие как борьба с организованным терроризмом, могут оправдать хранение инкриминирующих документов». (CommEDH, Friedl, Avis, 67).

79. Личная жизнь. Вмешательство, вытекающее из: а) постановлений, предписывающих врачам заявительницы, серопозитивной, свидетельствовать во время уголовного процесса, направленного против ее мужа; б) из изъятия ее медицинских досье и их присоединения к материалам расследования; в) из решения предать гласности эти документы с 2002 года; г) из обнародования ее личности и состояния здоровья в постановлении апелляционного суда. Чтобы определить, были ли мотивы, оправдывающие эти меры, относящимися к делу и достаточными, и соответствовали ли эти меры законно преследуемым целям, Суд учитывает основополагающую роль, которую играет защита досье, причем информация о здоровье не является меньшей по значимости, для осуществления права на уважение личной и семейной жизни, гарантированного статьей 8 Конвенции. «Уважение тайны данных о здоровье человека является важнейшим принципом правовых систем всех участников Конвенции. Существенно важно не только уважать личную жизнь больных, но также сохранять их доверие к корпусу врачей и службе здоровья в целом.

Без такой защиты те, кто нуждается в медицинской помощи, могут воздержаться от сообщения информации личного или интимного характера, необходимой для должного лечения, и даже от обращения за такой помощью, тем самым ставя под угрозу свое собственное здоровье, а в случае заразных болезней и здоровье общества (см. Рекомендации N R (89) 14 по "Этическим проблемам ВИЧ-инфекции в здравоохранении и социальных учреждениях", одобренные Комитетом министров Совета Европы 24 октября 1989 г., в частности общие положения по сохранению тайны медицинских сведений в п. 165).

Внутреннее законодательство должно поэтому предоставлять должные гарантии для предотвращения распространения или разглашения таких сведений о здоровье человека, которые несовместимы с гарантиями по статье 8 Конвенции (см, mutatis mutandis статью 3 п. 2 с), статьи 5, 6 и 9 Конвенции о защите лиц при автоматизированной обработке данных личного характера, Serie de traites europienues, т. 108, Страсбург, 1981 г.)». (Z. с. Finlande, 95).

80. Личная жизнь. Вмешательство, вытекающее из: а) постановлений, предписывающих врачам ВИЧ-инфицированной заявительницы свидетельствовать во время уголовного процесса, направленного против ее мужа; б) из изъятия ее медицинских досье и их присоединения к материалам расследования; в) из решения предать гласности эти документы с 2002 года; г) из обнародования ее личности и состояния здоровья в постановлении апелляционного суда. Чтобы определить, были ли мотивы, оправдывающие эти меры, относящимися к делу и достаточными, и соответствовали ли эти меры законно преследуемым целям, Суд учитывает основополагающую роль, которую играет защита досье, причем информация о здоровье не является меньшей по значимости, для осуществления права на уважение личной и семейной жизни, гарантированного статьей 8 Конвенции. Законодательство должно обеспечивать соответствующие гарантии. «Вышеназванные соображения особенно важны в отношении защиты тайны сведений о ВИЧ-инфицированных. Разглашение таких сведений может решающим образом повлиять на их личную или семейную жизнь, а также социальное положение и профессиональную деятельность и подвергнуть их риску остракизма. У определенной части людей это может иметь следствием уклонение от диагностики или лечения, что подрывает превентивные усилия общества по сдерживанию пандемии (см. вышеназванную памятную записку к Рекомендациям N R (89) 14, п. 166–168). Интересы защиты тайны такой информации имеют большой вес при определении, было ли вмешательство соразмерно преследуемой правомерной цели; такое вмешательство не может быть совместимо со статьей 8 Конвенции, если оно не защищает в первую очередь публичный интерес.

Ввиду того, что сведения о ВИЧ-инфицировании человека носят очень деликатный и личный характер, любые государственные меры, направленные на распространение или разглашение таких сведений без согласия пациента, тщательно исследуются Судом, так же как и гарантии, предназначенные для обеспечения эффективной защиты». (Z. с. Finlande, 96).

81. Защита конфиденциальности медицинских данных. «В то же самое время Суд допускает, что интересы пациента и всего общества в целом по защите тайны медицинских сведений могут уступить по своей значимости интересам расследования и наказания преступлений и обеспечения гласности судопроизводства (см. mutatis mutandis статья 9 вышеназванной Конвенции 1981 г. о защите данных), если доказано, что такие интересы имеют более существенное значение». (Z. с. Finlande, 97).

82. Защита конфиденциальности медицинских данных. «Что касается вопроса о доступности для публики сведений личного характера, Суд считает, что необходимо оставить национальным властям широкое поле усмотрения для установления справедливого равновесия между интересами гласности судопроизводства, с одной стороны, и интересами стороны или третьего лица в сохранении тайны таких сведений, с другой стороны. Пределы такого усмотрения будут зависеть от таких факторов, как природа и важность интересов и степень вмешательств». (Z. с. Finlande, 99).

83. Личная жизнь. Защита данных. Передача медицинского досье в службу социального обеспечения службой больничного обслуживания. «Суд напоминает, что защита данных личного характера, и особенно медицинских данных, имеет большое значение для осуществления права на уважение личной и семейной жизни, гарантированного статьей 8 Конвенции. Соблюдение конфиденциального характера информации о здоровье представляет собой существенный принцип правовой системы всех стран —- участниц Конвенции. Он важен не только для защиты личной жизни от болезней, но также для того, чтобы сохранить доверие к врачебному персоналу и службам здравоохранения в целом. Внутреннее законодательство должно обеспечивать соответствующие гарантии, чтобы препятствовать любому сообщению или разглашению данных личного характера, относящихся к здоровью, что не будет соответствовать гарантиям, предусмотренным статьей 8 Конвенции». (M. S. с. Suede, 41).

84. Личная жизнь. Хранение информации. Суд напоминает, что хранение информации, относящейся к личной жизни лица, подпадает под действие п. 1 статьи 8.

В этом отношении Суд подчеркивает, что термин "личная жизнь" не должен толковать ограничительно. В частности, уважение личной жизни должно также включать в себя определенную степень соблюдения права вступать и развивать отношения с другими людьми; более того, не существует общего основания, оправдывающего исключение деятельности, носящей профессиональный или предпринимательский характер, из понятия "личная жизнь".

Такое расширительное толкование согласуется с толкованием Конвенции Совета Европы о защите частных лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера, которая вступила в силу 1 октября 1985 года и цель которой "гарантировать (…) каждому частному лицу (…) соблюдение его прав и основных свобод, и особенно его права на личную жизнь в аспекте автоматизированной обработки данных личного характера" (статья 1). Определение таких личных данных содержится в статье 2: это — "любая информация относящаяся к физическому лицу, идентифицированному или которое может быть идентифицировано"». (Атапп, 65).

85. Личная жизнь. Хранение информации. Установление досье, находящегося в распоряжении властей. «Суд напоминает, что хранение органами власти информации, относящейся к личной жизни лица, представляет собой вмешательство в смысле статьи 8. Последующее использование информации не имеет значения». (Атапп, 69).

86. Личная жизнь. Хранение информации. Установление досье, находящегося в распоряжении властей. «Суд подчеркивает, что ему не следует размышлять о значительном или нет характере собранных сведений, ни о возможных препятствиях, которым подвергся заявитель. Ему следует констатировать, что информация, относящаяся к личной жизни отдельного лица, хранилась органами власти, чтобы сделать вывод, что в данном случае создание и ведение досье представляет собой вмешательство в смысле статьи 8 в право на уважение личной жизни заявителя». (Атапп, 70).

87. Уважение личной жизни. Хранение информации (политической природы), относящейся к личной жизни или отдаленному прошлому лица. «Суд напоминает, что хранение информации, относящейся к частной жизни лица, в секретном досье и распространение подобной информации подпадают под действие п. 1 статьи 8.

Уважение частной жизни должно также включать в себя определенную степень соблюдения права вступать и развивать отношения с другими людьми: более того, не существует общего основания, оправдывающего исключение деятельности, носящей профессиональный или предпринимательский характер, из понятия "частной жизни".

Суд уже отмечал соотношение такого широкого толкования с тем, которое дано в Конвенции Совета Европы о защите частных лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера, которая вступила в силу 1 октября 1985 года и цель которой "гарантировать (…) каждому частному лицу (…) соблюдение его прав и основных свобод, и особенно его права на личную жизнь в аспекте автоматизированной обработки данных личного характера" (статья 1). Определение таких личных данных содержится в статье 2: это — "любая информация, относящаяся к физическому лицу, идентифицированному или которое может быть идентифицировано".

Более того, публичная информация может относиться к сфере частной жизни в случае, когда она систематически собирается и хранится в досье, находящихся в распоряжении властей. Это еще более верно в случае, когда речь идет об информации, затрагивающей отдаленное прошлое лица». (Rotaru, 43).

88. Уважение личной жизни. Хранение информации, относящейся к личной жизни или отдаленному прошлому лица, в частности, о его учебе, политической деятельности и его уголовной судимости, причем часть этой информации была собрана более 50 лет назад. «По мнению Суда, подобная информация, собираемая государственными служащими и хранящаяся в досье у них, относится к сфере "частной жизни" по смыслу п. 1 статьи 8 Конвенции. В настоящем деле это тем более так, поскольку некоторая информация была объявлена ложной и скорее всего вредит репутации заявителя». (Rotaru, 44).

89. Уважение личной жизни. Хранение полицией информации, относящейся к личной жизни лица (секретное досье). «Хотя Суд признает, что разведывательные службы могут существовать на законном основании в демократическом обществе, он указывает на то, что полномочия по секретному наблюдению за гражданами являются допустимыми согласно Конвенции только в случае строгой необходимости для охраны демократических институтов». (Rotaru, 47).

90. Уважение личной жизни. Хранение полицией информации, относящейся к личной жизни лица (секретное досье). «Суд также должен получить удовлетворяющее его подтверждение того, что существует адекватная и эффективная система гарантий от злоупотреблений, поскольку система негласного наблюдения, созданная для защиты национальной безопасности влечет за собой риск подрыва или даже уничтожения демократии под предлогом ее защиты.

Для того, чтобы система негласного наблюдения являлась совместимой со статьей 8 Конвенции, она должны содержать установленные законом гарантии, которые применяются для надзора за деятельностью спецслужб. Надзорные процедуры должны соответствовать ценностям демократического общества как можно точнее, в частности, верховенству права, о чем ясно сказано в преамбуле к Конвенции. Верховенство права, inter alia, обязывает к тому, чтобы вмешательство исполнительных органов власти в права лиц было предметом эффективного надзора, который обычно должен осуществляться судебной властью, по крайней мере в качестве последней инстанции, поскольку судебный контроль предоставляет наилучшие гарантии независимости, беспристрастности и надлежащей процедуры». (Rotaru, 59).