Глава 6. Пытка

Московская пытка была ужасна, хотя обманчиво проста: чаще всего прибегали к сечению кнутом. Никаких изощренных средневековых инструментов. Перед сечением человека подвешивали за руки – это называлось «дыба» или «бревно». К ступням могли привязать груз, чтобы усилить страдания, при этом человека иногда трясли. Это так и называлось – «встряски». Чтобы пытка была более жестокой, могли жечь огнем или применять раскаленные клещи[356]. Практиковалась и пытка водой. Ее в подробностях описал врач царя Алексея Михайловича Сэмюэл Коллинс: «Затем ему обривают макушку головы и на голое место капают холодной водой, и часть тех, кто это пережил, считают водную страшнейшей из пыток, ибо каждая капля пронзает, подобно стреле, до самого сердца»[357]. Все это проделывали, чтобы получить признание, «царицу доказательств» расследования. Уверенные в том, что пытка всегда даст нужный результат, московские законоведы допускали пытки даже в дни праздников и торжеств, поскольку, как сказано в указе 1639 года, «розбойники и тати и в праздники православных крестиан биют, и мучат, и огнем жгут, и до смерти побивают»[358].

Юридические представления раннего Нового времени строились на том, что физическая боль может вынудить человека сказать правду. Пытали и в Европе, и в Московском государстве[359]. В этой главе мы рассмотрим статус пытки в московских законах и ее применение.