Глава 17. Моральная экономика: зрелища и жертвы

Когда после двух лет кровавого восстания его предводителя Степана Разина в 1671 году привезли в Москву, очевидец-англичанин так описал это зрелище: «Сегодня его привели на место казни, где был объявлен смертный приговор после того, как был зачитан длинный свиток о всех его злодействах с 1663 года; тогда его подвели к плахе, расположенной на открытой площади возле замка, и там ему отсекли руки, ноги, а затем и голову; затем их насадили на пять шестов, а туловище оставили на земле на съедение собакам: достойная смерть за такие злодеяния».

В 1682 году, когда толпы стрельцов, жаждущих крови, ворвались в Кремль, инициатором насилия, наоборот, выступает народ: «Баярина Артемона Сергеевича Матвеева взяли от самого государя и, выветчи, скинули на землю с Краснова крыльца и, подхватя на копья, изрубили бердыши; баярина князь Григорья Григорьевича Ромодановского сыскали у патриарха и, выветчи перед приказы на площадь, изрубили бердыши и искололи копьи; баярина князь Михаила Юрьевича Долгорукова, ухватя в проходных сенех, изрубили на Красном крыльце»[1007].

В этой главе мы исследуем две противоположные стороны насилия: показательную жестокость санкционированных государством казней и бесцеремонное правосудие толпы. Ибо каждая из этих разновидностей не только демонстрирует юридические практики и принципы, общие для них обеих, но и обнаруживает самые основы легитимности государства.