§ 3. Официальные и неофициальные толкования

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

По субъекту разъяснения правового акта различают официальное и неофициальное толкование. Значение того и другого неравнозначно. Официальное толкование исходит от компетентных государственных органов и является юридически обязательным./Неофициальное толкование не обладает властно-обязательной силой. I

Обязательность официального толкования вызывает, во- первых, обязанность правоприменительного органа по отысканию и изучению актов разъяснения и, во-вторых, следование им в случае расхождения собственных представлений о содержании применяемых норм с указаниями, содержащимися в актах официального толкования. Таких расхождений может и не быть. Однако нельзя заранее полагаться на свои познания и способности к правильному выявлению законодательной воли. Подобно тому как посредством закона (а не индивидуальных решений некоторых органов) придается всеобщность и унифицированность правовому регулированию, так посредством официального толкования обеспечивается единство правоприменительной практики в угодном государству направлении. Поэтому в любом случае невозможно обойтись своими заключениями и выводами, коль скоро само государство принуждает к определенному пониманию правового вопроса.

Было бы, однако, неправильно придавать актам официального толкования абсолютную юридическую силу, объявлять их непререкаемыми, не подлежащими критике. В отношении актов толкования сохраняется значение проблемы выбора их и проверки подлинности. Совершенно очевидно, например, что толкование, противоречащее закону, не подлежит использованию. Исключение составляют акты толкования Конституции, которое дает Конституционный Суд. Они окончательны и обжалованию не подлежат. В принципе юридическая сила разъяснения зависит от положения субъекта толкования в системе государственных органов и от формы того акта, в который облекается данное разъяснение.

Официальное толкование подразделяют на аутентичное, когда разъяснение исходит из органа, издавшего данный нормативный акт, и неаутентичное, когда разъяснение дают другие компетентные органы.

Необходимость аутентичного толкования вызывается, как правило, тем, что в практике тот или иной нормативный акт вызывает противоречивые мнения, разрешить которые не представляется возможным без обращения к тому органу, который этот акт издал. Нормотворческий орган придает обязательную силу одному из имеющихся или возможных толкований, воспроизводит действительное содержание нормативного акта и тем самым предупреждает разноречивое его применение[350]. Как и в любом другом случае толкования, при аутентичном толковании новой нормы не создается. Подмена толкования правотворчеством недопустима еще и потому, что акты толкования действуют одновременно с самим нормативным актом. Обратная же сила законов или их немедленное действие не всегда приносят желаемые результаты.

При аутентичном толковании вопроса о несоответствии акта разъяснения и нормативного акта не возникает. Однако не исключено, что своим разъяснением нормотворческий орган придает такой смысл ранее изданному акту, что он вступает в противоречие с предписаниями других правовых норм. Поэтому при проверке правомерности применяемого нормативного акта следует обязательно принимать во внимание результаты его аутентичного толкования.

Субъектами официального неаутентичного (легального) толкования могут выступать все государственные органы, в обязанность которых входит проведение правовых предписаний в жизнь. Круг этих органов довольно широк. Поэтому юридическая сила актов толкования различных органов неодинакова.

В связи с осуществлением исполнительно-распорядительных функций, организацией правоотношений и контролем за соблюдением законодательства толкование осуществляют правительство, министры и другие органы исполнительной власти.

Акты толкования соответствующих органов сами подлежат уяснению правоприменителем. Они обязательны к руководству, если не противоречат требованиям других правовых норм, если толкование нижестоящего органа соответствует разъяснениям по тому же вопросу, данным вышестоящими инстанциями. Иными словами, юридическая сила разъяснительных актов определяется их местом в механизме правового регулирования и соответствует силе других предписаний, исходящих от того или иного органа.

В России для практических работников в области отправления юстиции большую роль играют разъяснения, даваемые Конституционным Судом РФ, Верховным Судом РФ, Высшим Арбитражным Судом РФ. Для прокурорско-следственных работников имеют значение в этом плане директивные разъяснения и приказы Генерального прокурора, для работников милиции — приказы и инструкции, исходящие от министра внутренних дел РФ. Авторитет подобных актов толкования основывается на хорошем знании законодательства, обобщении большой практики его применения и авторитете самого органа для определенной категории правоприменителей.

В отличие от официального неофициальное толкование не является, как было замечено, юридически обязательным. Акты неофициального толкования не принадлежат к числу юридических фактов. Они, следовательно, не подтверждают каких-либо прав и юридических обязанностей. Неофициальное толкование дается, если так можно выразиться, в частном порядке[351]. Сила его, как, впрочем, и любого другого толкования, в убедительности и обоснованности. Чем больше необходимость в толковании каких-то норм и чем больше убедительность неофициального толкования, тем большая обязательность использования его в правоприменительной деятельности.

Было бы что-то от мании величия считать себя, свое собственное мнение единственным способным постигнуть “тайну” закона. При отсутствии официального разъяснения акты неофициального толкования способны оказать неоценимую помощь в оценке содержания законодательной воли. Практическая потребность в получении необходимых консультаций и разъяснений по делу является порой побудительной силой большего значения, нежели формальная обязательность разъяснительного акта.

Неофициальное толкование подразделяют на обыденное, компетентное и доктринальное.

Обыденное толкование дается гражданами. Значение его для правоприменительной деятельности состоит в проявлении правового сознания широкого круга субъектов права.

Компетентное толкование исходит от сведущих в области права лиц, действия которых по разъяснению норм не приобретают силу юридического факта.

Доктринальное толкование — это всегда разъяснение правовых актов, которое дается учеными в связи и в результате их теоретических поисков, научного анализа права. Оно выступает как научное объяснение смысла и целей правовых норм.

Строго говоря, за каждым актом официального толкования (а следовательно, в его основе) стоит научная доктрина. Ее носителями являются либо сами творцы акта, поскольку должностные лица часто являются и научными работниками, или те ученые, которые разрабатывали рекомендации к проекту постановления, или, наконец, ученые, взгляды которых заимствованы из имеющейся литературы.

Таким образом, во-первых, доктринальное толкование своей значительной частью проявляет себя в актах официального толкования.

Во-вторых, результаты доктринального толкования получают нередко свое закрепление в самих нормативных правовых актах. При издании соответствующих норм права всегда считываются мнения ученых-юристов об аналогичных действующих нормах или об их предшественницах.

В-третьих, доктринальное толкование проявляет себя непосредственно в неофициальных трудах: монографиях, комментариях, научных статьях и т. д. К сожалению, только в этом, последнем своем качестве они и рассматриваются в литературе, в то время как остальные его проявления опускаются. Если продолжить наше понимание доктринального толкования, то следует прийти к выводу, что оно может быть как официальном, так и неофициальным. Иначе нельзя назвать ту научную доктрину, которая получает одобрение компетентного государственно органа и возводится в ранг официальной.

В то же время нельзя полностью отождествлять всякое официальное толкование с официальным доктринальным. Нельзя уже потому, что не всегда в основе официального толкования лежит именно научная доктрина, не говоря уже о том, что встречаются официальные акты толкования, вообще

Ее опирающиеся на научные исследования. Отсюда вытекает практическая задача приведения в соответствие обязательных актов толкования с новыми, оправдавшими себя научными исследованиями.

Официальное нормативное толкование, чтобы быть вполне научным, должно опираться не на преходящие соображения целесообразности в решении возникающих дел, а на созданные доктриной и подтверждаемые практикой научные ценности, имеющие в условиях данного места и времени непреходящее значение. Так или иначе не от официального толкования должны мы следовать к доктринальному, а, наоборот, доктринальное толкование по возможности и необходимости следует возводить в ранг официального.

В той части, в какой доктринальное толкование получает свое закрепление в нормативных актах и в актах официального толкования, оно исследуется в рамках проблем правотворчества. Поэтому правоприменителя больше интересует часть доктринального толкования, которая продолжает оставаться неофициальной.

Справедливо мнение о том, что правовая наука является не только познавательно-теоретической, она еще и “производительна” в смысле непосредственного воздействия на практику. “Производительная” функция юридической науки до настоящего времени не раскрыта. Доктринальное толкование является выражением этой функции в области правоприменения.

Чтобы точнее определить значение доктринального толкования, на наш взгляд, следует проводить различие между понятиями “имеет юридическую силу” и “имеет юридическое значение” Когда о каком-либо акте говорят, что он вступил в юридическую силу и т. п., это означает обязательность акта к исполнению всеми субъектами права. Если же о каких-либо правилах, действиях, принципах говорят, что они “имеют определенное юридическое значение”, это еще не означает их обязательности в строгом понимании этого слова. Такими правилами или указаниями могут руководствоваться или не принимать их во внимание, могут ссылаться на них или нет — в любом случае это не поколеблет юридической силы вынесенного решения, если последнее основано на законе.

Доктринальное толкование можно рассматривать в свете всех тех категорий, которые, не обладая юридической силой, имеют, однако, определенное юридическое значение. Во-первых, оно несомненно отражает моральные принципы и нормы, складывающиеся в обществе. Во-вторых, очо есть выражение правосознания и основа его формирования. Более того, доктринальное толкование среди всех подобных категорий имеет первостепенное значение. Научная доктрина, поскольку она имеет честь именоваться таковой, отражает наиболее существенные, наиболее глубинные связи предметов и явлений. Она дает правильное представление об итогах и перспективах развития общественных отношений и в связи с этим более полно объясняет содержание действующих норм, их цели, их действие в условиях данного места и времени и т. д. Она, наконец, не изолирована от правовых эмоций, чувств и настроений, она — итог и вместе с тем база развивающейся общественной правовой психологии и идеологии.

Правосознание правоприменителя является частицей общественного правосознания. Оно обусловлено существующими общественными отношениями, общественной психологией масс и правовой идеологий. Правовая идеология вырабатывается наиболее одаренными представителями общества и призвана обеспечить стройность и целенаправленность правовым чувствам, эмоциям, настроениям.

В конечном счете задачей правовой идеологии является достижение определенного эффекта в практике. Такая вполне оправданная цель определяет значение правовой идеологии вообще, а доктринального толкования в частности в процессе применения права.

Там, где применяющий право руководствуется результатами доктринального толкования в качестве дополнительного средства наряду с основными (нормативным актом и актами официального толкования), можно говорить об опосредованном юридическом значении доктринального толкования для правоприменительной практики. Но оно может иметь и непосредственное юридическое значение. Например, в связи с запрещением отказа в правосудии по мотивам отсутствия закона, регулирующего спорное гражданско-правовое отношение, используется аналогия закона и аналогия права. В определении сходства или несходства нормативных актов и фактических отношений, к которым они применяются при аналогии закона, недостаточно полагаться на практическую сметку. Необходимо обратиться к специальным исследованиям вопроса учеными, а если таковые отсутствуют — по возможности к казуальному доктринальному толкованию.

Еще большую значимость приобретает оно в решении дела по аналогии права. Основные начала и основные принципы российского права иногда прямо, иногда косвенно закреплены действующими нормативными актами. Однако их извлечение и правильное применение в конкретных жизненных ситуациях требуют глубокого научного подхода, что иногда под силу только квалифицированным, специализирующимся в данной области научным работникам. Результаты научных исследований и консультации ученых играют здесь первостепенную роль.

Возникает вопрос: можно ли считать всякое научное правовое исследование доктринальным толкованием права или к нему относятся только те из них, которые специально преследуют цель объяснения содержания нормативных актов?

Практическое решение правовых вопросов предполагает обязательное исследование общеметодологических, общетеоретических и других специальных знаний, полученных работником в вузе и обновляемых в процессе самостоятельной работы над источниками. Эти знания формируют правосознание, составляют его неотъемлемую часть и, таким образом, участвуют в правоприменительной практике, трансформируясь в соответствующий образ действий субъекта права. Любое правовое исследование в конечном счете имеет практическое значение. Оно всегда может быть использовано в уяснении и объяснении действующего права, даже если это исследование не преследовало такой цели специально, а направлено на изучение общетеоретических вопросов.

Научные труды, хотя бы и являющиеся основой к уяснению и объяснению права, но не преследующие в целом или части целей толкования отдельных норм или основ и смысла права в целом, не относятся, по нашему мнению, к результатам доктринального толкования. Мы исходим здесь из общего сложившегося у нас понятия толкования как уяснения и объяснения права с целью правильной реализации его на практике. Не всегда можно провести четкую границу между теми и другими работами, но в теоретическом плане она существует.

Однако не всегда ценные рекомендации ученых, их концепции находят свое использование в практике. Сказывается отсутствие необходимых организационно-правовых мер по внедрению результатов научного творчества в практику применения законов.

Возьмем, к примеру, судебное рассмотрение гражданских и уголовных дел. Предполагается, что судья и некоторые другие участники процесса выступают в качестве специалистов во всех возникающих здесь правовых вопросах. Но это явно не так, когда речь идет о сложных делах, о делах с иностранным правовым элементом. Совсем не случайно, что очень часто в таких случаях обращаются за помощью к ученым-юристам. Но обращение это носит неофициальный характер. Лучше было бы, если бы непосредственно в судебном заседании заслушивались сами авторы тех или иных научных концепций, если бы они непосредственно в суде высказывали свои соображения относительно спорных правовых вопросов. Конечно, привлечение специалистов в той или иной области права должно быть ограничено усмотрением суда, а мнения ученых не могут рассматриваться в качестве источника доказательств и не должны связывать судей в их решении. То есть процессуальное законодательство не претерпевало бы здесь изменения, если не считать возможности специального указания на необходимость привлечения ученых-юристов для дачи заключения по правовым вопросам. В соответствии с новым законодательством такая практика утвердилась в Конституционном Суде России.

Иногда, к сожалению не так часто, фигурируют высказанные в литературе мнения по тому или иному вопросу крупными российскими учеными. Безусловно, что и суд при вынесении решения может вместе с законом руководствоваться какой-то научной доктриной. Речь может не идти об указании ее в решении или приговоре по делу, ибо достаточно ссылки на применяемый закон, но было бы более убедительным, а в воспитательных целях более целесообразным, если бы участники процесса чувствовали научную обоснованность каждого судебного акта. Помимо всего прочего это стимулировало бы практических работников к повышению своего образовательного уровня, а научных работников — к еще большему увязыванию своих исследований с интересами и запросами практики, повышало бы их ответственность за свои научные рекомендации.