Глава 14. Наказание тягчайших преступлений в долгом XVI веке

В 1379 году один из знатнейших московских бояр Иван Васильевич Вельяминов был казнен за измену: «Мечем потят бысть на Кучкове поле у города у Москвы повелением великого князя Дмитреа Ивановича. И бе множество народа стояще, и мнози прослезиша о нем и опечалишася о благородстве его и о величествии его». В 1474 году боярин князь Даниил Холмский дал клятвенную запись о верной службе, в которой признал, что «осподарь мой князь велики и его дети надо мною по моей вине в казни волен». Около 1589 года английский дипломат Джильс Флетчер передал историю, которую ему рассказали об Иване IV, впоследствии известном как «Грозный»: тот приказал схватить за «поборы и взятки» одного дьяка, который между прочим «принял жареного гуся, начиненного деньгами. Его вывели на торговую площадь в Москве, где царь… спросил у палачей своих, кто из них умеет разрезать гуся, и приказал одному из них сначала отрубить у дьяка ноги по половину икр, потом руки выше локтя… и, наконец, отсечь голову, дабы он совершенно походил на жареного гуся»[806].

Эти три цитаты позволяют нам переключиться от изучения смертной казни за уголовные преступления к высшей мере наказания за наиболее тяжкие проступки; вместе с тематикой мы должны несколько изменить и методику аргументации. Теперь необходимо будет делать больший упор на интерпретацию данных, так как меняется и характер источниковой базы. От долгого XVI века (от Ивана III [правил в 1462–1505 годах] до конца Смутного времени, примерно 1598–1613 годы) судебные дела не сохранились; имеется некоторое количество документальных источников: поручные и клятвенные записи, опись царского архива, – но б?льшую часть сведений мы черпаем из нарративных памятников, летописей и записок путешественников. Использование летописей представляет определенную проблему, они полны литературных топосов и политических тенденций, но в то же время в них можно увидеть следы подлинной судебной процедуры и организации наказаний. Как уже отмечалось, к описаниям путешествий необходимо подходить критически, однако в какой-то части они представляют собой свидетельства очевидцев и могут открыть некоторые неизвестные моменты. В этой главе мы постараемся показать, что в течение всего долгого XVI века насилие, практиковавшееся при Иване Грозном и во время Смуты, было скорее исключением, лишь подтверждавшим правило: в обычные времена и смертная казнь, и различные виды телесных наказаний, сколь бы ужасающими они ни были сами по себе, применялись в соответствии с принятыми правовыми нормами и установленным порядком в качестве легитимного насилия, спорадически смягчаемого проявлениями милости.